— Этого мы уже не узнаем.
Я улыбнулся.
— А вот тут вы опять плохо знаете мир. Стать своему ребенку родителем не поздно никогда. Нужно одно: захотеть по-настоящему.
Она обернулась. Смотрела долго, и за это время лицо ее не двинулось ни разу. Потом уголок губ пошел вверх.
— Кажется, я начинаю понимать, отчего пятый ранг она взяла у тебя, а не у меня.
Колокольчик звякнул, и дверь за ней закрылась.
Я убрал том под прилавок, накрыл его мешковиной и сверху поставил ящик с мелочью на разбор. До возвращения Аси с Семой оставалось около часа.
«Лада».
[Да, милый?]
«Об этом разговоре ты не расскажешь никому и никогда. Ни Асе, ни Семе. Что бы ни случилось».
[Но почему? Ты выстоял против седьмого ранга! Ты ее переспорил, милый, ты! Ася имеет право знать, кто за нее сегодня…]
«Нет».
[Почему?]
Я посмотрел на стул, где только что сидела самая опасная гостья в двух моих жизнях.
— Потому что дети не должны знать, что мама с папой ссорятся.
* * *
Через четыре дня после визита Аглаи, чтобы как-то вознаградить себя за произошедшее, я организовал нам очередной отпуск. Вернее, организацией занимался Николай, безмерно благодарный за дело с Кировым, а я, до того отнекивавшийся, решил-таки согласиться.
Он просиял и взялся за дело с размахом: выбрал курорт у залива и заказал места. Состав быстро разросся до куда большего, чем тот, в котором мы ездили в Снегирево. Варя позвала Лару, понятно для чего, и Николай, разумеется, не возражал.
Чтобы не оставлять Азалию грустить, я предложил ей отправиться с нами, уже не став взваливать это на Николая и намереваясь оплатить ей поездку самостоятельно, но, неожиданно, в дело вмешался ее новый молодой человек по имени Лев (с прошлым, несмотря на то, что он успешно прошел наши проверки, Азалия разошлась уже через месяц), и сказал, что, если я не против, то он хочет поехать с нами и билеты Азалии в таком случае возьмет на себя. Я, разумеется, был не против.
В день отъезда, рано с утра, мы занимались последними сборами.
— Лев заедет к девяти, — сказала Азалия, спускаясь со второго этажа с одним маленьким чемоданчиком. — Мы вас не задержим.
— Это весь багаж?
— Смена одежды и две книги. Что еще нужно на четыре дня?
Ася, проходившая мимо с третьей шляпной коробкой, посмотрела на чемоданчик долгим взглядом, но промолчала.
Бухтеть она начала позже.
— Грязевые ванны, — выдохнула она, заметив буклетик курорта. — Обертывания. Диетический стол. Опять оздоровительный курорт! Мы уже были на минеральных водах совсем недавно!
— Но тебе ведь понравилось, — ответил я.
— Это не отменяет того, что курорт был скучный.
— В следующий раз поедем на активный отдых, обещаю, — заверил я ее. — А пока не бухти: платил Николай, выбирал Николай, и выбрал, к слову, одно из самых дорогих мест, куда из Грозова можно добраться за день. Так что просто наслаждайся отдыхом. Четыре дня тепла и еды без единой заботы. Поживешь с мое — поймешь, насколько это ценно.
— «С твое» — это сколько? — фыркнула Ася.
— Это долго, — хмыкнул я, поняв слишком поздно, что, увлеченный убеждением, забыл, что должен играть почти ее ровесника.
Хоня попытался решить вопрос поездки сам: когда Сема вынес последний саквояж, кот уже лежал внутри, на сложенных рубахах, и вылезать не собирался.
— Нельзя, Хоня, — Сема вынул его двумя руками. — С животными не пускают. Порядок такой.
Кот дернул хвостом, перетек на прилавок и сел к нам спиной.
[За зверем пригляжу, милый. Поезжайте и отдыхайте как следует.]
«Вернемся во вторник. Веди себя хорошо, Лада».
[Я всегда веду себя хорошо. Повеселитесь там!]
Глава 10
Часы лежали во внутреннем кармане, где им и полагалось. Я похлопал по сукну, и тут колокольчик над дверью звякнул: с улицы вошел Николай, в дорожном костюме.
— Экипажи у дверей, — объявил он. — Варя с Ларой уже там. Грузимся, Петр.
Дорога к заливу заняла три часа с небольшим. Ехали двумя экипажами: в нашем мы с Варей и Ася с Семой, во втором Николай с Ларой и Азалия со Львом.
Лев был парнем лет двадцати семи, широким в кости, с простым открытым лицом и крепкими короткопалыми руками. Азалию он выгружал из экипажа бережно, как ящик со стеклом, успевая при этом спорить с ней о какой-то датировке. В отличие от прошлого ухажера, его археология и история интересовали явно искренне.
К середине дня за поворотом открылся залив, серый и широкий. Курорт «Взморье» стоял над самой водой: длинное трехэтажное здание с двумя крыльями, за ним парки, с идеально расчищенными дорожками.
У стойки вышла заминка. Администратор, сверившись с книгой, выложил перед Николаем четыре ключа.
— Четыре двухместных, как заказывали.
Николай посмотрел на ключи, потом на Лару, которая с преувеличенным вниманием изучала доску с расписанием концертов, и порозовел.
— А скажите, любезный. Есть у вас что-нибудь общее, большое? Апартаменты, чтобы всей компанией?
— Есть «Янтарные», на третьем этаже. Гостиная, шесть спален на два места каждая, три ванные комнаты. Но это будет повышение цены на…
— Записывайте, — оборвал его Николай с облегчением, которое слышала, по-моему, вся стойка.
Апартаменты оказались размером с хороший дом: просторная гостиная с камином и окнами на залив, длинный коридор со спальнями. Разбирались недолго. Мы с Варей заняли угловую, все еще чуть смущаясь этой новой для чужих глаз очевидности; Ася с Семой взяли соседнюю без всякого смущения; Азалия с Львом устроились ближе к гостиной. Николай и Лара, не сговариваясь и не глядя друг на друга, разошлись по спальням в разных концах коридора.
Внизу выдали расписание: процедуры с утра по записи и общая купель после обеда. Вечерами обещали концерты. Ужин в семь. Дневные процедуры мы уже пропустили, о чем служитель сообщил нам с искренним сочувствием.
Ужин подали в большой столовой с высокими окнами, за которыми темнел залив. Кормили легко: рыба с овощами и кисель. Сема оглядел свою тарелку, потом общий стол, но промолчал.
После ужина на террасе перед зданием играл камерный оркестр. Публика рассаживалась в плетеные кресла, служители разносили пледы и горячий морс. Ася с Семой к креслам даже не свернули.
— Мы к воде, — сказала Ася с вызовом, хотя никто и не думал их держать. — Погуляем.
— Идите, — согласился я.
Они ушли вдоль берега, в сторону, где кончались фонари. Остальные расселись: Варя рядом со мной, укрыв нас одним пледом на двоих, Николай с Ларой через кресло, Азалия с Львом с краю.
Оркестр играл что-то неторопливое, под стать месту. Я слушал вполуха и смотрел больше на залив, чем на музыкантов: у берега покачивалась темная вода, до самого края отражая последний свет.
[Хорошо как.]
«Согласен».
Азалия, просидев минут десять, наклонилась к Льву и вполголоса начала рассказывать про залив: когда здесь встали первые рыбачьи слободы, чем торговали, почему фарватер проходит именно так.
Лев слушал по-настоящему, переспрашивал про даты и один раз даже поспорил про какую-то навигацию, после чего Азалия просветлела лицом и заговорила еще активнее, подключив жестикуляцию.
— Он ей подходит, — шепнула мне Варя. — Буду держать за него кулачки.
— Ага, — говорить вообще не хотелось.
Когда оркестр доиграл, публика начала расходиться, а мы вшестером пошли по главной аллее парка, к воде и обратно. Фонари стояли редко, между ними лежала сырая темнота, пахло талой землей и морем. Варя держала меня под руку и молчала, что у нее означало высшую степень довольства.
