Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 (СИ) - Розин Юрий

После обеда, выдержав положенный час, всей компанией двинулись к купели. Она стояла в стороне от главного здания, под длинным навесом на резных столбах, огороженная от парка глухим плетнем в человеческий рост: широкий бассейн жидкой грязи, от которого в прохладный воздух поднимался пар. К навесу вели два крытых перехода, мужской и женский, с раздевальнями и душами.

— В Снегиреве было проще и понятнее, — заметил Сема по дороге, шлепая полотенцем по плечу. — Я грязь всю жизнь с сапог счищал, а теперь в нее нарочно.

— В Снегиреве был декабрь и минус двадцать, — сказал я наставительно. — А это оздоровление, Сема. Совсем другой отдых.

— Вот и я говорю.

В раздевалке выяснилось, что к купанию все подошли по-разному. Николай извлек из свертка солидный темно-синий костюм с белой окантовкой, новый до хруста. Лев обошелся простым черным, застиранным до серости, явно честно служившим не первый год. Сема разделся до тех самых плавок и стал похож на памятник труду, который забыли поставить на постамент.

Мы вышли под навес первыми и встали у кромки, ожидая наших девушек. Грязь в бассейне была темно-серая, глянцевая.

Женская дверь открылась. Первыми вышли Варя с Ларой, обе в закрытых купальных платьях, Варя в черном, Лара в вишневом с оборкой. За ними Ася, в темно-зеленом, с открытыми плечами и более короткой юбкой.

При этом все трое выглядели не особо довольно, бросая на Льва пристальные взгляды. И причина стала понятна, когда за Асей вышла Азалия.

Купальник на ней был слитный, гладкий, цвета спелой сливы, и если то, что носила Ася, можно было назвать смелым по местным меркам, то купальник Азалии даже в современности Земли никто не счел бы консервативным.

Спина открыта до пояса. Никакой юбочки, закрывающей ноги, нет в принципе. Ткань сидит как вторая кожа. Это все накладывалось на высокий рост, идеальную фигуру в виде песочных часов, выдающиеся формы…

При этом социальная неприспособленность Азалии, похоже, не позволяла ей самой осознать, что происходит что-то не то, так что шла она совершенно спокойно, на ходу закалывая пучок, и естественность движений лишь еще больше усугубляла впечатление.

Сема застыл с открытым ртом. Буквально: нижняя челюсть отошла вниз и осталась там. Николай издал короткий кряк, поперхнулся им и с преувеличенным интересом уставился на бассейн. Лев смотрел с восторгом и, кажется, с гордостью.

Звук подзатыльника разнесся под навесом.

— Челюсть подбери, — сказала Ася Семе. — Простудишь.

— Я же ничего… — Сема захлопнул рот.

Лара тем временем сверлила взглядом Николая, который нашел, за что зацепиться взглядом и теперь изучал большой термометр, погруженный в грязь у одного из бортов, с усердием, которого этот прибор не заслуживал.

— Коленька, — ласково сказала она. — Термометр не убежит.

— Я слежу за температурой, — с достоинством ответил Николай.

Варя за этой сценой почти не следила. Варя следила за мной, и я буквально чувствовал этот взгляд.

Проверка шла по всем, но, благо, мне было проще всего ее выдержать. В моем прежнем мире примерно так выглядела любая сборная по плаванию, и купальник Азалии вызывал у меня примерно те же чувства, что спортивная форма.

Так что я просто вежливо похвалил купальники всех девушек и подал Варе руку, чтобы помочь спуститься в бассейн, краем глаза заметив уважительные взгляды Семы и Николая.

Варя в этот момент просто просияла, а потом неторопливо посмотрела на Асю, воспитывающую Сему, на Лару, пристально изучающую Николая, снова на меня, и во взгляде ее было столько превосходства, что хватило бы на трех императриц.

Сама Азалия всей этой бури, разумеется, не заметила. Она подошла к кромке, потрогала грязь ступней и обернулась к нам с недоумением:

— Почему все стоят?

— Уже идем, — заверил я.

Пока Асю и Лару их кавалеры, последовав моему примеру, спускали по пологим ступеням в грязь, я придержал Льва за локоть и спросил вполголоса:

— Костюм ведь не она выбирала. Твоя работа?

— Моя, — не стал запираться Лев. — В свое оправданье могу сказать, что она хотела взять купальное платье, кажется, еще ее бабушки.

— Это не оправданье.

— В любом случае, я ни о чем не жалею, — ухмыльнулся он, глядя на медленно удаляющуюся от края бассейна Азалию. — Ни об одном потраченном рубле.

— Охотно верю, — хмыкнул я.

Лара спускалась по ступеням боком, держась за поручень двумя руками.

— Гадость какая, — сообщила она на первой ступени. — Теплая гадость, — на второй. — Приятная, в сущности, гадость, — уже усевшись.

Ася вошла молча, на середине спуска остановилась, постояла, прислушиваясь к ощущениям, и села.

— Терпимо, — разрешила она.

Сема раздумывать не стал и сел в грязь с размаху, подняв тяжелую волну, за что получил от всех сразу.

Публика в купели сидела по всему периметру, группами и парами, над грязью торчали головы и плечи. Народ был степенный: больше пожилых и средних лет, с прогретыми довольными лицами. Молодых почти не встречалось, молодые такие места не жаловали.

На появление Азалии купель отреагировала в целом так же, как Сема с Николаем, только тише: несколько пар бровей поднялись, несколько разговоров запнулись на полуслове. Один господин от шока протер глаза грязной рукой и потом долго моргал.

Прямым текстом высказалась только одна дама в годах, сидевшая у ступеней в резиновой шапочке с цветком.

— Какой стыд, — произнесла она громко, ни к кому и ко всем сразу. — Совсем страх потеряли.

Азалия, уже сидевшая в грязи, обернулась и посмотрела на нее с искренним интересом: кто потерял и что именно. Зато отозвались наши. Ася повернулась к даме всем корпусом, ничего не сказав, но всем видом показывая, что готова к любому развитию событий. Лара ограничилась просто взглядом, но взглядом очень тяжелым. Варя добила вежливостью:

— Это столичная спортивная мода, сударыня. Через год-другой дойдет и сюда, так что вы просто видите будущее первой.

Дама открыла рот, посмотрела еще раз на девочек, закрыла рот и углубилась в оздоровление. Я не удержался от улыбки. Им явно не нравилось, что Лев одел Азалию в ЭТО, но перед посторонними они показывать этого не собирались даже близко.

До Азалии тем временем, наконец, дошло, о чем шла речь.

— Лев, — сказала она с угрозой. — Ты говорил, это обычный купальный костюм.

— Обычный. Для столицы.

— Мы не в столице.

— Значит, здесь он необычный, — не смутился Лев. — Но науке ведь нужны первопроходцы.

Азалия несколько секунд решала, сердиться дальше или нет, потом заявила, что разговор не окончен, и демонстративно погрузилась в грязь по подбородок.

Минут через пятнадцать естественным дрейфом мы заняли закуток в дальнем углу: грязевую нишу с лавками по дну, рассчитанную как раз на большую компанию. Сидеть в грязи оказалось занятием обманчиво простым. Она держала тело со всех сторон ровным теплым давлением, и уже минут через десять разговор сам собой съехал на ленивый, послеобеденный лад.

Начала, как водится, Ася.

— Раз уж мы тут все равно сидим. В следующий раз едем на активный курорт. Я узнавала: под Новоградом есть, с лодками и скалолазанием.

— Со скалолазанием? — повторил Николай. — Ася, это как-то перебор, не думаешь?

— Нормально. Вы просто обленились. Петр, скажи.

— Я согласен с Колей, что перебор. Согласен на сплав на лодках, пеший поход, если в следующий отпуск мы соберемся зимой, то на горные лыжи. Но точно не скалолазанье.

— Эх, ты, — беззлобно вздохнула Ася. — Варя, а ты?

— Я за горы, — сказала Варя, не открывая глаз. — Но не чтобы на них залезать, а чтобы с них любоваться видами. Желательно из бассейна.

— Это называется «здесь», — заметил я, и Варя согласно кивнула, не просыпаясь.

— Сема, ты за лодки?

— Я за любой активный кипиш, но только если будут кормить мясом. На траве и твороге по горам не полазишь. Но вообще мне где Ася, там и курорт.

Над закутком повисла пауза: Сема сказал это между делом, не поднимая головы, и сам не заметил, что сказал. Ася порозовела так, что не списать было ни на какую грязь.