Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

И – да, у юной ведьмы вправду с глазомером все оказалось отлично. И джинсы, и серая майка, и светлая джинсовая куртка сели на Ровнина как влитые, а прилагающийся к ним черный ремень толстой кожи с пряжкой, которой в драке, скорее всего, можно было как кистенем орудовать, привел его если не в восторг, то в чувство, к нему близкое.

Он запихнул свои старые джинсы в ту самую бочку, о которой шла речь за столом, убедился в том, что они начали тлеть, и вернулся в беседку.

– Жених! – не скрывая иронии, произнесла Марфа, глядя на гостя. – Как есть жених! Изольда, сдается мне, ты не просто так расстаралась, а? Может, и гвоздь уже запасла, чтобы в него силу свою загнать, а после с этим красавцем жить‑поживать?

– Ой, больно надо! – поморщилась красотка, подтолкнула остроглазую приятельницу, и они направились в сад, туда, где звенели голоса их подруг.

– Благодарю! – сказал им вслед Ровнин, а после повторил то же самое для хозяйки дома.

– Не за что, – ответила та. – Да и стоит ли о таких мелочах вообще говорить? К слову! Александр Анатольевич, а ты ведь мне так и не назвал отступную цену? Ту, что за провинности моих девок Олег вытребовал.

– Даже не думал на этот счет пока, – вставая из‑за стола, произнес начальник отдела. – Вот изловим Чернобогово отродье, тогда и посчитаем, кто кому сколько должен.

– А и то, – согласилась с ним ведьма, которой такой расклад был вполне выгоден. – И все же жаль, что Вернигора убили. Наследник‑то его только вид делает, что суров, а по сути, вахлак вахлаком. Да и остальные вожаки стай не те стали. Ой, не те. Измельчал подмосковный волкодлак. Кругом стагнация…

– Поедем мы, – сообщил ведьме Морозов. – Благодарствую за то, что позвонили, за хлеб‑соль и за парня нашего.

– Да что я… Тебе да Аркадию Николаевичу за парня вашего поклон. Хорошо вы его воспитали. Олег, вот еще что – ты, как через пару дней повязку снимешь, в ведро или мусорный бак ее не выкидывай, понял?

– Обратно привезти? – уточнил Ровнин. – Да?

– Ни в коем разе, – помотала головой ведьма. – Ты ее сожги. Да так, чтобы ни ниточки не осталось, тогда с огнем остатки хвори уйдут насовсем. А пепел в раковину смой, ясно? Проточная вода получше будет, конечно, но и эта сойдет.

– Понял, – кивнул оперативник. – Как сказано, так и сделаю. Марфа Петровна, у меня еще один вопросик есть.

– Олег, мы потихоньку начинаем опаздывать, – постучал пальцем по экрану часов начальник отдела. – Причем туда, где этого очень не любят.

– Это важно, – возразил Ровнин. – Тем более что мы всегда куда‑то да опаздываем.

– Да знаю я, что ты спросить хочешь, – усмехнулась глава ковена. – Видела вчера, как у тебя глазки‑то блеснули, видела. Ты не тот мальчуган, что пять лет назад, врать не стану, виду не подал, сразу не спросил, но взгляд никуда не денешь.

– Недоработка – согласился с ней Олег – Буду совершенствоваться. Но все же?

– Хотела поторговаться с вами, но что уж там, – хозяйка дома взяла из вазы сушку и с хрустом ее сломала, – расскажу.

– О чем речь идет? – поинтересовался Морозов. – Просто есть ощущение, что я книжку с середины читать начал. А она, похоже, интересная.

– Марфа Петровна знает второго убийцу, – пояснил Ровнин. – Там же не всех Никитка прикончил, а еще кто‑то поработал.

– Не знаю, а догадываюсь, – поправила его ведьма. – Или даже предполагаю.

– В высшей степени интересно, – насторожился Морозов. – А ну‑ка?

– Я думаю, что это работа кемпиры, – выдержав паузу, сообщила сотрудникам отдела Марфа Петровна. – Или кемпир? Не знаю, склоняется это слово или нет.

– Кемпир? – Ревина пощелкала пальцами и глянула на начальника. – Так их полным‑полно. Есть и киргизские, и казахские, и татарские, и еще невесть какие. Вы сейчас про какую из них говорите?

– У татар кемпир нет, они своих ведьм «ялмавыз карчык» называют, – поправил ее Морозов. – Но так да, все верно. Я сам парочку кемпир, обитающих в Москве, знаю. И Олежка вон с такими знаком. С Айзой, например.

– Она шулмус, – поправил его Ровнин.

– Да какая разница, смысл тот же. Но с чего кому‑то из них убийства совершенно бесполезных для них стариков на поток ставить? Да еще тела их уродовать и языки вырезать? Каннибализм у них не в чести, выгоды явно никакой нет, месть тоже маловероятна. В чем смысл?

– Ради удовольствия, – предположила Елена.

– Тогда проще за город уехать, там тела куда позже найдут. Это если их вообще искать станут.

– Меня языки как раз на мысль и навели, – дав гостям выговориться, продолжила ведьма. – Лет тридцать назад видела я уже такое. Тогда в Москве за неделю пять человек убили, всем грудные клетки прямо как сейчас раскурочили, а еще у кого язык вырезали, у кого губу нижнюю отхватили, а у парня одного вообще срамно сказать, что именно отчекрыжили. Ну а шестой одна из моих подружек стала. Я тогда ковен только‑только приняла, и вышло так, что доверять только ей одной могла. Сами знаете, как у нас бывает. Все вокруг друзья, вот только верить никому нельзя.

– Да уж в курсе, – подтвердил Морозов. – Ну и?

– Зло меня большое взяло, и начала я разнюхивать, чьих это рук дело. Сначала на своих же грешила, думала, они Оксю загубили и скрыть таким манером попытались. Оказалось – нет, гости столицы постарались. Врать не стану, узнала случайно, свезло просто. Причем сразу два раза, поскольку одновременно со мной и Аркадий Николаевич до истины докопался. Мы с ним ту кемпиру и уходили. Она, зараза, здорова была драться, что скрывать. И страшна очень. Хотя она по сути своей мертвячка, чему тут удивляться? Как поняла, зачем мы к ней пришли, сразу личину свою сбросила, глаза у нее почернели, рожа пятнами трупными пошла, зубы вытянулись, а пальцы в когти оборотились.

– Так у вас тоже… – перебила ведьму Ревина.

– Нашим когтям до тех далековато, – качнула головой Марфа. – Это как перочинный ножик и тесак мясника. Так что, если бы не Францев, нашинковала бы она меня будь здоров. А вот вдвоем мы с ней справились. Я ее придержала, а он ножом ей сердце вырезал.

– Своим клинком? – мигом уточнил Олег, похлопав свои ножны, которые уже приторочил к новому поясу.

– Нет. Моим. Был у меня костяной ножик, им очень сподручно вот такую пакость убивать. Волкодлака или, к примеру, арысь он не возьмет, но вурдалаков и гостей с Востока, тех, которые давно померли, но пытаются выглядеть живыми, режет – только в путь. Я тогда его прихватила с собой, прямо как знала.

– А где он сейчас? – с ласковой улыбкой осведомился у нее Морозов.

– Кабы знать, – вздохнула ведьма. – Лет прошло много, не сохранила вот.

– Жаль.

– И мне жаль. – Марфа высыпала остатки так и не съеденной сушки в вазу и встала из‑за стола. – Да, кстати! У кемпир этих и другое название есть. Лет шесть назад сидели мы с Францевым у Абрагима, про это давнее дело разговор зашел, так аджин сразу сказал, что эта пакость из его родных краев происходит. У них они называются «черные пайрики». И не ведьмы они вовсе, как мы или та же Айза, а что‑то вроде Лиха, только в женском обличье. Беду они разносят и людским горем питаются. А когда человек им до краев наполнен, то пайрикам его убить очень сильно хочется. Обычно они себя в руках держат, потому что хитры и умны, но у этой, видать, головокружение от успехов случилось, как товарищ Сталин когда‑то писал. Ну и чувство меры потеряла. А Окся моя ей под горячую руку подвернулась, вот она и ей распорядилась. Вот я и подумала, что, может, еще одна такая же с катушек съехала и принялась народ убивать.

– Вполне может быть, – согласился с ней начальник отдела. – А где они живут, эти пайрики, не знаешь? Адрес там, что‑то еще?

– Что нет – то нет, – развела руки в разные стороны ведьма. – Мне такие знания без надобности. А ты у Абрагима спроси. Он этих старух очень не жалует, хоть они вроде и земляки. Запросто может знать, что да как. И, может, еще даже подскажет, чем их прибить можно, если костяного ножа нет. Сталь и серебро им ведь нипочем, вы это имейте в виду. Сама видела, как Аркадий Николаевич в ту кемпиру, что мы с ним убили, сначала пальнул раза три, а потом ей свой нож под пятое ребро воткнул. А ей хоть бы хны! Вот так‑то…