Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

Взял её, несмотря на отказ Альфы. Взял её, несмотря ни на что. Из жалости? Или из похоти? Это было уже не важно. Он стал для неё настоящим. Настоящий… имеет на неё право. В отличие от всех прочих. В отличие… от Генри.

В глубине души Йорфер надеялась, что эта ночь поможет окончательно вытравить образ Альфы из головы. Отправить его туда, где ему и надлежит быть. В раздел… равнодушных воспоминаний о тягостном прошлом.

В руках Беты блеснул знакомый нож. Крупный, с резной металлической ручкой. Казалось, он прямо хотел, чтоб этот нож был красивым. Достойным резать ткань, которой касалась её кожа.

Она закрыла глаза.

Раздался звук. Точный, выверенный, после чего кусок пышной юбки упал на пол, обнажив кусочек кожи стройной ноги. Затем ещё кусок, и ещё. Резать её, рвать — огромное удовольствие, ведь ткани на юбке несравненно много. А Марлен… было её нисколько не жаль. Пусть рвёт. С этим платьем на пол сыпались остатки праздника. Остатки театральной свадьбы «по договорённости». «По расчёту».

— Красивые ноги, — он медленно провёл горячей рукой по бедру. — Удивительно, что ты не бросаешь острот. Не говоришь, что передумала.

— А ты хочешь слышать остроты? — едва выдавила из себя Йорфер, а потом тут же вновь закрыла глаза. — Я умею держать слово. Бери. Ты меня хотел? Бери. Ты на мне женился — значит, я твоя. По крайней мере… сегодня.

— Возьму, — он вновь погладил её, поднялся наверх и коснулся рукой кружевной ткани лифа платья. — Не шевелись.

Вновь раздался треск ткани, Марлен почувствовала сильное натяжение и отвела голову в сторону. Грудь вывалилась из кружевного корсета, а тот уродливо повис на талии.

— Вот так, — даже сквозь закрытые веки, даже сквозь темноту девушка почувствовала, как он ухмылялся. Тяжело, жутко, возбуждённо. — Только не «по крайней мере сегодня», а всегда. Я — твой муж. Ты пошла на брак со мной. Так что исполнять супружеский долг ты будешь не по настроению, а как было уговорено. Хорошо? Тебе понравится. Со временем. Втянешься.

Кожу груди обожгли напряжённые ладони. Едва не стальные — пальцы чуть поглаживали ореолы, давили на торчащие от холода соски.

Приятно. И тяжело, и отторгающе. Всё вместе. Места, где он касался, горели, широкая комната в одно мгновение стала душной.

Раздался тихий звук расстёгивающейся ширинки. Трещащих пуговиц — судя по всему, мужчина срывал с себя рубашку, пиджак. Нервно тянул в сторону пресловутый галстук. Взглянуть на него становилось всё более страшно, ком внутри становился всё плотнее. Всё сильнее опускался вниз живота.

— Открой глаза. Посмотри на своего мужа, — послышалось над ухом.

Она тяжело выдохнула, но всё же открыла. В полумраке едва различался силуэт широких рельефных рук, такого же рельефного живота. Мраморной, бледной груди. Угольно-чёрных длинных волос и… возбуждённого члена, который муж медленно поглаживал одной рукой. С заметными синеватыми венами, с блестящей в белом свете головкой.

— Не влезет, — Марлен испуганно вытаращила глаза. Напускная уверенность, готовность, медитативное смирение… всё это испарилось в ту же секунду. — Подожди. Стой. Не влезет. Знаешь, я… я передумала.

— Не влезет? — Мужчина иронично прищурился. Губы исказила странная улыбка — он наконец-то увидел отклик. Настоящий. Живой. Хоть и не тот, на который рассчитывал. — Ты что, замочная скважина? Тебе ещё детей мне рожать — что ты тогда скажешь? «Не вылезет»?

— Может, и не вылезет, я откуда знаю⁈ — Лицо заливалось краской всё сильнее. — И с чего ты вообще решил, что я буду рожать от тебя⁈

— С того, что ты сейчас полуголая таращишься на мой хер. — Злостный прищур становился всё сильнее. — Раньше надо было думать. Раньше, когда ты села ко мне в машину, приехала ко мне в дом, заключила со мной договор, изъявила желание быть со мной, а потом вышла за меня замуж. На каком из этих этапов до тебя перестал доходить тот факт, что ты будешь со мной спать?

— Ты вообще предлагал заключить фиктивный брак и изменить мне. — Девушка нервно сложила руки на груди. — До меня доходил этот факт всегда, не беспокойся. Но я ожидала… не вот это. Не вот это — оно не влезет!!

— Да. Но до момента, как мы обсудили наш договор насчет взаимных выгод. А еще до момента, как ты изъявила желание остаться со мной, — глаза жутко блеснули в темноте. — И вот сейчас ты просто стоишь, мотаешь головой. Смотришь на меня без штанов, и говоришь что «не влезет»? Влезет, Марлен, влезет. Я сделаю так, что влезет, просто расслабься.

Он с силой толкнул её на кровать — мягкую, и всё равно девушка видела окружающий мир словно в замедленном падении. В замедленном падении ощущала касание к шёлковому пододеяльнику, собственный страх, который стягивал живот.

Мужчина игриво склонил голову в сторону, нависнув над ней, а потом осторожно влез на кровать и пополз к жене.

— Нет, — Йорфер нервно раскрыла глаза и попыталась отстраниться. — Нет-нет-нет, стоп!

— Не «стоп», — так же игриво сказал Нолан, железной рукой взял её за ногу и потянул к себе. — Изумительные чулки. Тебе… чертовски идёт белое бельё. Но сегодня оно тебе не нужно.

Раздался треск кружевной ткани. Бета буквально содрал с жены трусы и откинул их куда-то в сторону. Марлен тут же закрыла себя кулаками, стиснув зубы. Что говорить? Чёрт знает, слова застревали в горле. Сердце билось в горле, в висках, в кончиках пальцев. Внезапный стыд полоснул по внутренностям, как лезвие. Становилось сложно дышать.

— Ты побрилась для меня, как мило, — он вновь растянулся в жуткой улыбке.

Ногу опять обожгло горячее прикосновение ладони, которая пошло, с нажатием, поглаживала кожу бедра. Страшно. И приятно. Потому что через каждое касание Марлен чувствовала, что самая лучшая для него. Самая желанная, красивая. Генри никогда на неё так не смотрел. Даже в минуты внезапной пошлой симпатии.

Этот жуткий взгляд пробивал насквозь. Синий, тяжёлый, со страшным холодным огнём.

— Ты порвёшь меня, — испуганно пробормотала девушка, всё ещё таращась на член мужа. — Я не волчица. Это не… под меня.

— Всё пройдёт хорошо, — рука скользнула выше, к половым губам, палец осторожно надавил на стык. — Просто расслабься. Расслабься. И всё, — в улыбке показались прямые белые зубы. — Это дело… привычки. — Палец надавил на клитор.

Она зажмурилась и оскалилась. Приятно. Тянет, щекочет, и всё ещё стыдно. Холодная постель под телом становилась горячей. Мужские пальцы массировали складки кожи, пульс учащался. Розовое лицо медленно становилось багровым.

— Нравится? — раздалось прямо над ухом. — Нравится. Тебя нужно подготовить. — Большой палец осторожно скользнул внутрь.

Йорфер чуть скривилась. Томящее, сладкое, слегка унизительное чувство удовольствия сменилось лёгким дискомфортом. Совсем лёгким, который тут же исчез. Вновь становилось приятно. Половые губы чуть припухли, влага на них чуть поблескивала в свете мутной луны.

Она в самом деле постепенно расслаблялась. Хотела того или нет — расслаблялась. Мужские ногти чуть задевали клитор, то больно не было. Всё ещё тянуще, и даже хотелось, чтобы… задевал сильнее. Чтобы надавливал сильнее, гладил сильнее, резче.

— Умница, — опять послышалось над ухом явно сквозь ухмылку. Мужчина медленно вынул большой палец, но тут же вместо него ввёл внутрь средний. Больше дискомфорта не было. Напротив — странное, удивительно приятное ощущение от трения верхней стенки влагалища.

Он знал, что делает. Он не просто наблюдал, он упивался каждым своим движением. Ловил каждое пошлое движение ресниц, каждый сдавленный стыдный стон.

— Продолжай расслабляться. Я хочу, чтобы ты кончила.

Марлен неловко, со стыдом вскинула брови, затем послушно откинулась на подушке, всё ещё посматривая на головку члена. На отверстии уретры выступила вязкая прозрачная капля. И чем дольше девушка на него смотрела, тем меньше ощущала страх. Скорее постепенное принятие, и даже лёгкую похоть. Да, будет больно. Возможно, очень, придётся терпеть. Но разве она к этому не готовилась? Разве не этого… ожидала? Сперва больно. А потом, через время, через привычку — возможно, хорошо. Ведь он будет так приятно давить на стенки. Гораздо сильнее, чем палец. Гораздо слаще.