Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

К пальцу постепенно добавился ещё один, Йорфер вновь скривилась. Немного больно, но всё ещё тянет, всё равно приятно. Распирало. Раздавались тихие хлюпающие звуки, которые едва перекрывали тяжёлые, рваные дыхания и знакомые сдавленные стоны. Над ней тёмной скалой нависал Бета, его выпавшие из хвоста волосы щекотали грудь. В какой-то момент горячее коснулось живота, и девушка слегка вздрогнула. Явно рефлекторное движение. Рефлекторное, потому что муж хочет сношаться. Хочет. Едва терпит.

В следующую секунду Нолан выпрямился. Оскалился, взял свободной рукой ствол и надавил его головкой на клитор.

Горячо, очень. Обжигало. Мужчина тёрся об неё, о половые губы, Марлен раскрыла рот и зажмурилась. От возбуждения стучало в висках, спина покрывалась мурашками. Почему-то осознание его желания сводило с ума.

Через пару секунд тело накрыло ощущение абсолютного блаженства. Хотелось потереться о пальцы, насадиться на них, хотелось высунуть язык. Сам собой открылся рот, закатывались глаза. Дрожали ресницы, губы. Влаги внизу становилось так много, что она стекала на одеяло.

— А теперь мне, — прорычал на ухо Бета. Сквозь отступающее ощущение удовольствия Йорфер почувствовала, как головка упёрлась в половые губы. Медленно их раздвигала, медленно и неотвратимо.

Она раскрыла глаза и закричала.

— Больно, — сипела девушка, уставившись на силуэт мужчины. Ресницы рефлекторно мокли. — Мне больно. Больно.

Тяжёлая рука погладила её по голове.

Больно. Но, наверное, не настолько, насколько могло бы быть? Первые секунды ей казалось, что её разорвали пополам. Но с каждым мгновением это чувство отступало. Постепенно… отступало.

Она схватилась ладонью за прохладный живот. Оно внутри. Едва ощущалось прямо под кожей. Оно… её сношает, и, несмотря на боль, почему-то это ощущение невыносимо возбуждало.

Он забрал её к себе из жалости, женился, ибо так принято, и теперь просто сношал, как красивую куклу. Но ни грусти, ни моральной боли не было. Марлен пыталась отдышаться, но вновь вскрикнула, когда мужчина начал медленные, глубокие фрикции. Сперва — вновь ударная волна боли, которая сошла так же быстро, как появилась. В первый раз нужно потерпеть. Потом будет легче.

Потом будет хорошо.

В ту же секунду пальцы в её волосах сомкнулись, Нолан опустился ниже и впился в её покусанные, раскрасневшиеся губы. Тяжёлое тело вжало её в постель, чужой язык протискивался глубоко в рот. Воздуха не хватало. Она не могла шевельнуться, её словно придавило огромной стальной плитой. Живой плитой, которая ещё и медленно, но резко её долбила. Всё ещё болезненно. Неотвратимо. Тело начинало потеть.

Он оторвался от губ и впился в шею. В местах, где были поцелуи, сразу оставались красные следы от засосов. Девушка вздрогнула, когда стальная рука пошло сжала её грудь и зажмурилась. Тут же светлую ореолу обжёг язык.

Соски опухали от поцелуев. Всё внутри тянуло. Болезненно и приятно. Марлен со стыдом отвернулась и шире раздвинула ноги. Вроде бы так легче.

Сквозь тьму, сквозь слабый лунный свет она видела его лицо. Жуткий, возбуждённый оскал, похожий на полуулыбку. Морщинку между бровей, пошлый взгляд тёмно-синих глаз. Ему нравилось. Ему было хорошо, он был доволен, и почему-то девушку возбуждало понимание этого. Её никто так не хотел. Никогда. С такой силой, с такой яростью, с таким остервенелым отчаянием.

Вновь с губ сорвался стон, всё внутри сжалось в ком, когда Йорфер ощутила внутри море горячей влаги, которая волнами вливалась внутрь. Много, так много, что она тут же вытекала наружу, брызгала в стороны. Оборотни созданы для того, чтобы осеменять волчиц, а не людей, даже в «доброжелательные» фазы луны, далёкие от полнолуния. И всё равно такое количество спермы возбуждало, а не пугало. Теперь.

Она стеклянными глазами уставилась в потолок. Больно. Приятно.

Так или иначе — это произошло. Пути назад нет.

Живое

Полтора года назад

— Они почти одинаковые. Сёстры эти. — Генри с усмешкой поднял голову к пасмурному небу, затем лёгким, едва заметным движением головы кивнул на двух девушек, которые стояли у высоких кованых ворот своего дома.

Вышли посмотреть на него. Он это знал. Но вместо того чтобы махать, приветствовать, подходить… просто шёл мимо с лучшим другом. Делал вид, что не замечает. Что его совсем не беспокоит их внимание, словно они — фанатки, а он — их личный кумир. Сладкая фантазия на ночь.

— Да нет. — Нолан прищурился, глядя на них, но тут же медленно закрыл глаза и отвёл лицо в сторону. — Не одинаковые.

— Ну там… оттенок волос чуть-чуть отличается, оттенок глаз. Но в целом… они очень похожи. В последний раз, когда я заходил к ним, я чуть не перепутал имена, — Альфа усмехнулся. — Был бы полный провал.

— Да, — почти на автомате пробормотал Бета, всё ещё скользя зрачками по девушкам сквозь прищур бледных век с тонкими ресницами. — Ты на какой из них хочешь жениться?

— А у меня есть выбор? — Ухмылка становилась всё шире. — На старшей. Мне предложили старшую. Меня всё устраивает. Она свежая, красивая, у неё умный взгляд.

— В теории, — Кайзер вновь закрыл глаза. — Ты можешь жениться на любой из них. Ты… не обещал взять в жёны именно старшую. Твой долг — взять в жёны «девушку из их рода». Если бы тебе не понравилась ни одна, мог бы подождать следующего поколения.

— Да ну, — Генри покачал головой. — Следующее поколение? Это сломит мою репутацию. «Из их рода», да, но имеется в виду… ближайшее время, а не следующее поколение. Если я буду ждать детей этих ягодок, то в деревне решат, что я пытаюсь отсрочить свадьбу или ухожу от ответственности.

— Есть правда в твоих словах. — Нолан стиснул зубы. — Но всё же из двух… ты можешь выбрать любую.

— Ну вообще да. — Его друг пожал плечами.

Они удалялись, девушки остались за их спинами и всё равно таращились им вслед. Оборотни не так часто попросту разгуливали по деревне, особенно Альфа.

— Я машину у шоссе бросил, — признался Кайзер и лязгнул зубами. — Чуть дальше магазина. Не в моготу было, думал, сдохну.

— А, не парься. Прогуляемся. — Генри закинул руки за голову. — Тебе как? Не лучше? Таблетки не справляются?

— Как видишь. — Бета мрачно, горько усмехнулся. — Но я всё ещё на ногах. Это… не может не радовать.

— Ты молодец, что уехал, — Альфа стал серьёзен. — Не каждый бы смог оставить семью. Братьев, сестёр, близких. Но там ты был один на один с собой, а тут… тут мы. Тут ты можешь принести пользу. Уже приносишь.

— Спасибо, — ухмылка стала ещё мрачнее.

Привычно шумела листва. Днём лес казался почти дружелюбным: высокие оранжевые стволы сосен, тёмные — лиственных деревьев. Тяжёлые ветви, синие иглы елей, редкие, осторожные проблески света, режущие сизый туман. Этот туман всегда держался низко. Ползал между корней, стелился по мшистым кочкам, валежнику. Обнимал деревья, будто чьи-то зыбкие руки, которые ждали… чего-то.

Или кого-то.

Иногда в чаще что-то скрипело: ветка, сломленная под тяжестью эфемерного шага. Иногда шелестело так, словно кто-то невидимый пробирался сквозь кусты. Но его шаткий, пугающий силуэт всегда скрывала плотная холодная дымка.

Однако зачастую лес просто смотрел в ответ на своих случайных зрителей, если ловил на себе чьи-то глаза. Немым, неподвижным взглядом тысяч безликих теней.

Ветер бил в лицо. На шоссе всегда более ветрено, чем везде. Знакомый магазин зарос высокой травой, которую хозяева давно не косили. Широкое шоссе пустовало, впереди виднелось пустое поле полусухих зарослей. На обочине, у самой опушки, стоял чёрный внедорожник.

Нолан устало выдохнул, подошёл к авто и лениво сел за руль. Рядом тут же уселся Генри, вальяжно откинувшись на кресле.

— Жуткий этот лес. Нас он не берёт. И хорошо. А вот люди…

— Он живой, — спокойно сказал Кайзер и завёл мотор. — Или оно… живое. Даже не знаю, как верно выразиться. — Мужчина сдвинул брови. — Мы для него слишком сильные. И чудовище… оно не само по себе чудовище. Оно просто, в каком-то роде, рука леса. Существо, которое исполняет его волю. По-хорошему, людям бы расселиться отсюда. Но кто нас станет слушать? Жители не откажутся от содружества с волками. Да и волкам такой альянс, как ни посмотри, выгоден. Вы создали этот странный союз на страхе смерти и жажде защиты. И всех в нём… всё устраивает.