Архитектор Душ VII (СИ) - Вольт Александр

Григорий Палыч поджал губы, явно не одобряя такой подход, но спорить не стал.

— Как скажете.

Я подошел к мужчине с другой стороны.

— Берите под плечо. Три, два, взяли.

Мы натужно, кряхтя, подняли обмякшее тело. Мужик оказался тяжелым. Мое левое плечо тут же отозвалось острой болью, напоминая, что оно еще не совсем здорово, а магическое истощение добавило слабости в мышцы.

Я пошатнулся.

— Господин! — встревожился Палыч, удерживая большую часть веса на себе. — Вам бы и самому присесть. Лицо у вас что-то побледнело, знаете ли. Краше в гроб кладут.

— Не люблю душные пространства, — соврал я, стискивая зубы. — И тяжести таскать не люблю. Пойдем, Григорий Палыч, отнесем нашего гостя. Тут недалеко есть малая гостевая.

— Вы мне об этом рассказываете, молодой господин? — иронично заметил Палыч.

Я хмыкнул. И то верно.

Мы потащили бесчувственное тело к выходу с балкона, стараясь двигаться так, чтобы со стороны зала нас было видно по минимуму.

— Не обращайте внимания, — говорил я заинтересованным. — Человек лишнего выпил, с кем не бывает, верно?

Гости сочувственно кивали.

Палыч, перехватывая тело поудобнее, искоса посмотрел на безвольно висящую голову мужчины, когда мы прошли нескольких гостей и подходили к малой гостиной.

— К слову, Виктор Андреевич, — пропыхтел он. — Что-то я не припомню его. Я лично встречал всех гостей и сверялся со списком. Кто это такой? Еще один ваш особый гость?

Глава 2

Мы протащили обмякшее тело по коридору второго этажа, стараясь не привлекать внимания, хотя в разгар приема это было сродни попытке незаметно пронести слона через посудную лавку. К счастью, основная масса гостей, повинуясь стадному инстинкту и запаху деликатесов, уже схлынула вниз, в бальный зал и сад, так что свидетелями нашей странной процессии стали лишь пара официантов да портреты предков на стенах, взиравшие на нас с немым укором.

Малая гостевая комната, расположенная в конце восточной части имения, встретила нас тишиной и запахом лаванды. Григорий Палыч, несмотря на возраст, двигался с удивительной сноровкой. Он первым юркнул внутрь, после чего, как только я вошел, быстро притворил дверь.

— Кладем, — скомандовал я, и мы аккуратно опустили мужчину на постель.

Пружины матраса скрипнули, принимая вес бесчувственного тела. Я выпрямился, чувствуя, как в пояснице наконец разжалась тугая пружина напряжения, но левое плечо продолжало ныть, напоминая о недавних швах и общей усталости организма.

Палыч стоял рядом, отирая лоб белоснежным платком. Его взгляд скользил по бессознательному телу, явно отмечая детали, которые успел приметить и я: дешевый, хоть и новый костюм, стоптанные, но тщательно начищенные туфли, мозолистые руки, не знавшие аристократического ухода. И, самое главное — ни я, ни Григорий Павлович его не знали, а это о чем-то да говорит.

— Виктор Андреевич, — начал он, и в его голосе звучала не столько тревога, сколько профессиональная настороженность. — Вы уверены, что не стоит вызвать врача или хотя бы нашу охрану? Этот господин… он не похож на тех, кто обычно входит через парадные двери.

Я посмотрел на него, стараясь придать лицу выражение спокойной уверенности, хотя внутри меня все еще колотило от магического отката.

— Спасибо, Григорий Палыч. Я ценю твою бдительность. Но, поверь мне как врачу: ему просто нужно выспаться. Сердцебиение ровное, дыхание чистое. Я не хочу портить людям веселье и отдых.

— Так мы скорую вызовем, они ко входу подъедут, а мы его точно так же проведем к выходу на своих ручках. А? — не унимался дворецкий.

— Нет, пусть пока побудет тут, — настоял я.

— Как скажете, — он чопорно поклонился. — Мне прислать кого-нибудь присмотреть за ним?

— Не нужно. Я сам загляну к нему через полчаса. А сейчас иди, проконтролируй подачу горячего. Если там что-то пойдет не так, это будет куда большей катастрофой, чем спящий гость.

Дворецкий кивнул, бросил последний подозрительный взгляд на кровать и бесшумно выскользнул за дверь, прикрыв ее за собой.

Я остался один.

Щелкнув замком, я прислонился спиной к двери и медленно выдохнул, позволяя себе на секунду закрыть глаза. Голова гудела, словно внутри поселился рой рассерженных пчел. Вкус металла во рту стал почти невыносимым, но рассиживаться было некогда.

Я подошел к кровати. Мой невольный «пациент» лежал неподвижно, его грудь мерно вздымалась. Цвет лица, еще минуту назад пугающе серый, начал возвращаться к норме. Я приложил пальцы к его сонной артерии, проверяя пульс, и на всякий случай еще раз просканировал его магическим зрением.

Узел на сердце исчез без следа. Энергетические каналы восстанавливались, хоть и выглядели немного потрепанными, как изоляция на проводке после скачка напряжения. Жить будет.

— Ну и кто же ты такой, ищейка? — пробормотал я, глядя на его спокойное лицо.

Любопытство кошку сгубило, но в моем положении это была скорее острая необходимость. Не испытывая ни малейших угрызений совести, я начал обыск.

Внешние карманы пиджака были пусты, если не считать пачки дешевых сигарет и зажигалки. Я сунул руку во внутренний карман. Пальцы нащупали потертую кожу бумажника и жесткую корочку документа.

Я вытащил находку на свет ночника.

Сначала бумажник. Негусто: пара купюр, скидочные карты сетевых супермаркетов, фотография женщины с ребенком в прозрачном кармашке. Ничего интересного.

Я отложил кошелек и раскрыл удостоверение.

С маленькой фотографии на меня смотрел он же, только более собранный и строгий, в форме с погонами. Красная корочка, золотое тиснение.

«Багрицкий Владимир Арсеньевич. Старший следователь».

И ниже, жирным шрифтом аббревиатура, от которой у любого, кто хоть раз имел проблемы с законом в столице, начинало сосать под ложечкой: «МУР». Московский Уголовный Розыск.

Я захлопнул удостоверение и, запрокинув голову, уставился в потолок.

— Вот же ж гадство… — вырвалось у меня с тяжелым, досадным вздохом.

Ситуация до зубного скрежета напоминала мне ту, которая случилась со мной и Корнеем в Феодосии. Вот только там я спасал друга, которому мог раскрыть свою тайну, а здесь… здесь я столкнулся со следователем, который копал под меня настолько усердно, что решился на незаконное проникновение на частную территорию. Почему незаконное? Да потому что никаких бумаг при нем не было. Ни ордера, ни еще чего-нибудь, что разрешило бы обыкновенному следователю поступать таким образом.

Это явно его частная инициатива.

Я сунул документы обратно в его карман, стараясь, чтобы пиджак лежал естественно.

Выйдя из комнаты, я тщательно запер дверь на ключ, который тут же спрятал в карман брюк. Оставлять следователя без присмотра в доме, полном гостей и тайн, было верхом безрассудства, как и оставлять незакрытой дверь в эту комнату, когда здесь мог все еще быть человек, способный менять личины.

Да, это явно был Мастер, и теперь мне стало понятно, почему от него так фонило, и отчего его психею «раздуло», словно переполненный водой шар. Значит, ему все же удалось вынести и поглотить души. И теперь уровень его сил стал больше, раз ему удалось навредить Багрицкому, отойдя на солидное расстояние.

Но если он хотел меня убить, то почему не убил там на месте? Хм… ему явно что-то от меня надо. Но нет времени об этом думать, нужно найти Шаю.

Я спустился в бальный зал, окунувшись в атмосферу праздника как в бассейн с теплой, но вязкой водой. Музыка, смех, звон бокалов — все это казалось мне сейчас декорацией к сюрреалистическому спектаклю.

Найти кого-то в этой толпе было задачей не из легких. Я лавировал между группами гостей, вежливо улыбаясь, кивая и уклоняясь от попыток втянуть меня в беседу.

— Виктор Андреевич! Чудесный вечер!

— Благодарю, княгиня.

— Граф, вы обещали рассказать про Крым!

— Непременно, но чуть позже.

Мои глаза сканировали зал поверх голов. Где же ты, черт возьми?