Он смотрел на меня тогда, и в его глазах бушевала настоящая буря. Желание, ярость, недоумение. Он держал мои запястья, и я чувствовала его силу, способную переломить меня пополам. Но он не сделал этого. Он только притянул ближе, и его губы прошептали эти слова прямо в мое ухо, и мне снова захотелось…
Нет...
Я сжала ладони в кулаки, чувствуя, как жар разливается по щекам. Это было неправильно. Извращенно. Но когда он был так близко, когда его тело излучало такую мощь, а взгляд прожигал насквозь, все мои страхи смешивались с чем-то темным и притягательным, против чего у меня не было иммунитета.
Голоса в гостиной стали громче. Чужой голос — старше, тверже, с ледяными нотками — что-то требовал. Сириус отвечал отрывисто, его тон был вызовом. Я невольно сделала шаг к двери, прислушиваясь. Мне не было слышно слов, но напряжение просачивалось даже сквозь стены.
Мне следовало оставаться в комнате. Спрятаться под кровать, как мышь, и молиться, чтобы он обо мне забыл. Но какая-то часть меня, та самая глупая, что вышла к нему с предложением помочь, снова шевельнулась. Что, если они ссорятся из-за меня? Что, если его отец… Я вспомнила ледяные глаза женщины в особняке, его матери. Вся их семья, казалось, была высечена из одного куска арктического льда.
Обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Мое тело ныло от синяков, губы распухли, а в душе был полный хаос. Я боялась его. Я ненавидела его за все, что он со мной сделал. Но в тот момент, когда он ушел из спальни, оставив меня одну с моим стыдом и облегчением, я почувствовала… пустоту. Опасную, тревожную пустоту.
И теперь, слушая, как он говорит с отцом, я понимала, что ничего хорошего меня не ждет. Каким-то шестым чувством я знала — этот ночной визит связан со мной. Сейчас было бы неплохо если бы со мной рядом был пёс Сириуса… С ним мне было бы спокойнее. Вот только с той ночи я ни разу его не видела.
Листаем дальше)
30
Утро не принесло облегчения. Я вышла из комнаты, все еще ощущая каждую мышцу, каждый синяк. Голова была тяжелой, мысли путались. И первое, что я увидела в гостиной, заставило меня замереть на пороге.
На диване, развалившись с видом полнейшего безразличия, сидел Паша. Он что-то листал на телефоне, но его поза, расслабленная и в то же время собранная, напоминала хищника на отдыхе.
— Что ты тут делаешь? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло от сна и переживаний.
Он поднял на меня взгляд, холодный и оценивающий, и коротко хмыкнул.
— Сегодня я твоя нянька.
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия.
— Что за глупости? Мне нянька не нужна.
Игнорируя его присутствие, я прошла на кухню, налила себе воды. Стакан дрожал в моей руке. Паша не двигался с дивана, но я чувствовала его взгляд на своей спине.
— Где Сириус? — бросила я через плечо, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Уехал. По делам, — его ответ был лаконичным. — Которые любопытных человечек не должны касаться.
Я закатила глаза, поворачиваясь к нему. Он наблюдал за мной с легкой, почти насмешливой ухмылкой.
— Ты и в институт со мной пойдешь? — спросила я, уже зная ответ.
Он внимательно посмотрел на меня, потом закинул руки за голову, демонстрируя полнейшее расслабление.
— Я не пойду с тобой в институт. Потому что ты не пойдешь в институт.
— С чего это я не должна идти?— Я подняла бровь и скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть увереннее, чем была.
— Потому что Сириус приказал. И я буду сидеть здесь. С тобой.
От этих слов по коже побежали мурашки. Не от страха, а от бессильной ярости. Меня снова запирали. Лишали моей обычной жизни, моих занятий, моего выбора. Вариантов, как я сразу поняла, не было. Спорить с Пашей было так же бесполезно, как и с самим Бестужевым.
Я разблокировала телефон, пытаясь отвлечься, и тут до меня дошло. Сегодня вечером у меня была назначена та самая подработка, помощником на инвентаризации. Шесть тысяч за смену. Деньги, которые были мне отчаянно нужны. Я уже отправила заявку и мысленно рассчитывала на них.
Нет. Только не это. Я не могу ее пропустить.
Я чувствовала, что мой «нянька» явно будет против. Но терять деньги из-за очередного каприза Бестужева я не собиралась. Решение созрело мгновенно. Нужно будет улизнуть. Как — я пока не знала, но вариант «сидеть тут под замком» даже не рассматривался.
— Мне нужно в ванную, — объявила я и, не дожидаясь ответа, прошла мимо него.
Заперевшись, я посмотрела на себя в зеркало. Зрелище было удручающим. Синяк на скуле приобрел лилово-желтый оттенок, губы все еще были разбиты и припухшие, покрытые темной корочкой. Все тело ныло, но это было меньшим из зол по сравнению с чувством плена и безысходности.
Телефон вибрировал в руке. Сообщение от Миры.
«Как ты? Все с тобой нормально?»
Я быстро набрала ответ, стараясь не врать, но и не раскрывая всего ужаса своего положения:
«Да, жива-здорова. Как ты?»
Ответ пришел почти мгновенно.
«Я съехала из общаги сегодня утром. Брат меня забрал. В институте меня сегодня тоже не было. Брат против.»
От этих слов у меня по телу разлился липкий, холодный пот. Пальцы затряслись, когда я набирала следующий вопрос, который жг мне душу:
«Он хочет забрать тебя из института насовсем?»
Внутри все переворачивалось. Я представляла Миру, такую же зажатую в тиски чужой воли, как и я. Мы обе оказались пешками в играх сильных мира сего.
Мира долго не отвечала. А мое колотилось где-то в горле.Накатывало осознание. Наконец, пришел ответ. Грустный смайлик. И короткое:
«Да.»
Опустила телефон, глядя на свое избитое отражение. Холодная ярость, острая и безжалостная, медленно поднималась из глубины.
***
Я стояла перед Пашей, засунув руки в карманы толстовки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Наглость, с которой я собиралась говорить, сама себе казалась невероятной. Но иного выхода не было. Чтобы улизнуть, нужно было сначала выманить его из этой каменной коробки.
— Я голодная, — заявила я, глядя ему прямо в глаза. — И собираешься ли ты что-то с этим делать?
Он медленно перевел взгляд с телефона на меня, его лицо не выражало ничего, кроме легкой скуки.
— Ну так приготовь себе. В чем проблема?
Вот же жук.
Я сжала кулаки в карманах так, что ногти впились в ладони.
— У него здесь нет еды. Я не ела со вчерашнего утра. И вообще, я хочу кофе.
Что-то прорычав себе под нос, Паша с неохотой поднялся с дивана. Его движения были плавными и полными скрытой силы, напоминая мне, с кем я имею дело.
— Пошли, — коротко рявкнул он, уже направляясь к выходу.
Сердце заколотилось от облегчения и страха. Первая часть плана сработала.
Уже сидя в машине под оглушительные басы его музыки, я смотрела в окно, прокручивая в голове дальнейшие действия. Я выбрала то самое проходное кафе, где когда-то мыла посуды. Там был запасной выход через подсобку, и я точно знала, как им воспользоваться.
Когда мы приехали, я сделала вид, что изучаю меню, а затем заказала кофе и булочку. Паша, оглядев меня с ног до головы, добавил своим низким голосом:
— И два бургера.
Я лишь пожала плечами, делая вид, что мне все равно.
— Я пойду руки помыть, — объявила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно и безразлично.
Его взгляд, тяжелый и подозрительный, скользнул по мне. Он прищурился, и на секунду мне показалось, что он все видит насквозь. Но я уже развернулась и пошла, чувствуя, как его глаза впиваются мне в спину.
Не оглядывайся. Просто иди.
Стоило мне завернуть за угол, в зону, скрытую от основного зала, как я рванула. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Я метнулась к знакомой двери с табличкой «Персонал», толкнула ее и оказалась в узком, слабо освещенном коридоре. Пахло моющими средствами и жареным. Я помнила дорогу. Второй поворот налево, и вот он — выход во двор, а оттуда — на оживленную улицу.
