Ага, как же, буду я еще с ним тут рассиживать!
Выскочив на улицу, я тут же поймала взглядом трамвай и бросилась к остановке. Раз уж в институт не пошла, заявлюсь на подработку раньше. Начну раньше — закончу раньше. А там хоть трава не расти. Пусть Бестужев кого-нибудь другого дома запирает.
Доехав до нужного магазина, я, слегка запыхавшаяся, показала охраннику скриншот с подтверждением заявки. Меня проводили внутрь, выдали безразмерную серую униформу, перчатки и стопку бумаг для сверки. Я с головой ушла в работу. Это было спасением. Монотонный пересчет, запись цифр, физическая усталость. Все это заглушало страх и гнев, кипевший внутри. Телефон я предусмотрительно выключила, отрезав себя от внешнего мира и его гнева.
Часы пролетели незаметно. Когда начальница склада, пожилая женщина с усталыми глазами, объявила, что все закончено, на часах было уже одиннадцать. Она отсчитала мне деньги, теплые, хрустящие купюры, и даже улыбнулась:
— Спасибо. Буду тебя иметь в виду на следующую инвентаризацию.
Я кивнула, чувствуя прилив гордости. Следующая инвентаризация, скорее всего, будет в другом месте. И, возможно, не так уж долго ждать. А это — деньги. Мои деньги. Крошечная, но моя независимость.
Выйдя из магазина в ночную прохладу, я с наслаждением потянулась, чувствуя приятную усталость во всем теле.
Включила телефон. Он тут же взорвался вибрацией и звонками. Десятки уведомлений, пропущенных вызовов. Прежде чем я успела что-то понять, экран снова осветился. Неизвестный номер. С предчувствием беды я поднесла трубку к уху.
— Ты где?
Голос в трубке был низким, тихим и от этого в тысячу раз более страшным, чем любой крик. В нем не было ярости. Было нечто худшее — леденящее, абсолютное бешенство, едва сдерживаемое усилием воли. Это был Бестужев.
И от этого простого вопроса по моей спине пробежал ледяной холодок, смывая всю усталую эйфорию и возвращая меня в суровую реальность.
Побег окончен. Начинается расплата.
31
— Что ты сказал? — Голос Сириуса был тихим, как шелест замерзающих листьев, но от него по коже бежали мурашки. Он сжимал телефон в руке так, что корпус затрещал, а экран покрылся паутиной трещин.
— Она сбежала. Я привез ее поесть, и она отошла в туалет. Оттуда уже не вернулась.
— Ты уверен, что сбежала? — Сириус прикрыл глаза, сцепив зубы в злом, беззвучном выдохе. Внутри все закипало, черная, вязкая ярость подступала к горлу.
— Да. Я по камерам увидел.
— Ищи ее, Паша. У тебя время до вечера. Не найдешь...
— Я понял, — коротко бросил парень на другом конце трубки, и связь прервалась.
Сириус убрал поврежденный телефон в карман и медленно перевел взгляд на массивные дубовые двери кабинета. Внеочередной совет клана. Сборище дряхлых пней, что трясут гнилыми корнями в тщетной попытке удержать землю под собой. С каждым таким советом его отец становился все более нервным. И как иначе? Он понимал,что почва уходит из-под его лап. Его время прошло. Он так и не смог по-настоящему подмять этот жестокий, дикий клан под себя. Как ни старался. Чужак останется чужаком навсегда.
Получивший место альфы без боя и демонстрации силы, а лишь взяв в жены белую волчицу. По воле богов оказавшуюся его истинной. Их семья испокон веков управляла кланом.
Уникальный белый ген. И самое главное — редчайший дар полного обращения. Сириус понимал: его отец лишь берег место для него. Регент. Замена. Но власть пьянила, и отец не хотел отдавать ее так скоро. Он был еще молод и меньше любого альфы в их роду занимал трон. Позор и пересуды. Вот что ждало его, если он уступит сыну сейчас.
Сириус вошел в зал совета под приглушенный ропот старых волков и занял свое место за круглым столом из черного дерева. Он должен был быть собран. Холоден. Но все мысли, все планы отходили на задний план, затмевая одной-единственной, яростной и навязчивой.
Она посмела сбежать. Ослушалась его приказа. Сбежала. Возможно, к тому приемнику Песчаников. Убежала просить у него защиты?
Или… или он ей был не безразличен. Это могло быть так. Еще на том банкете Бестужев заметил это. Стук. Стук сердца этого жалкого червя, Владлена. Оно сбивалось с ритма, стоило тому коснуться Агаты.
Он был заинтересован в его собственности. Человечка нравилась ему, и он был готов защищать ее, взять под крыло своего нового клана.
Но самое паршивое — ее сердце. Оно тоже сбивалось с ритма, когда рядом был Владлен. Влюблена в него? Давно? Взаимно?
Если он осмелился прикоснуться к тому, что принадлежит мне…
Бестужев окинул ледяным взглядом собравшихся. Все, кроме его родителей, уже были на местах. Все сидели тихо и смотрели на него в ожидании.
— Альфа… — начал самый древний из них, Савелий. Он был советником еще его деда, Адара. — Мы могли бы начать без вашего отца. Я уверен, вы сможете принять решение без него.
Савелий. Тот, кто помнил истинную мощь их рода. Отца матери Сириуса.
Адар, был жестоким Альфой, державшим клан в ежовых рукавицах. Его боялись до дрожи. Его имя было законом. Ходили слухи, что Адар отчаянно хотел сына, но рождение дочери спутало все карты. Хуже всего — истинная деда больше не смогла подарить ему волчонка. Дед правил до глубокой старости и, когда Сириусу было семь лет, передал бразды правления его отцу. А на следующий день умер. Темные времена настали тогда. Но они выстояли.
— Мы подождем отца и мать, — холодно парировал Сириус, не отводя взгляда от старейшины.
Старики потупили взгляды и кивнули. С его отцом они позволяли себе вольности, но перед Сириусом склоняли головы. Была ли причина в том, что он законный наследник, носитель белой крови, или это был животный страх перед его силой, которая уже сейчас превосходила мощь любого оборотня.
Сириуса это мало волновало. В любом случае, он не потерпел бы неподчинения. Он не был своим отцом и не позволил бы кому-либо указывать ему. Он мог прислушаться к этим старым волкам, но решение всегда оставалось за ним. И все в этом зале прекрасно это понимали.
Двери открылись, и в зал вошли его мать и отец. Мать, как всегда, была холодна и не подарила ни одному из присутствующих даже тени улыбки. Лишь подходя к Сириусу, она на мгновение встретилась с ним взглядом, и в ее глазах, таких же ледяных, как у него, зажглась крошечная искра тепла и гордости. Отец занял свое место во главе стола. Старейшины слегка покривились.
Сириус прикрыл глаза, чувствуя, как внутри бушевала тьма. Дикое, первобытное желание сорваться с места, метнуться на поиски сбежавшей человечки, вцепиться ей в горло и в то же время прижать к себе, вдохнуть ее запах, убедиться, что она цела… Цела и принадлежит ему.
Но нет. Сейчас этим занимается Паша. И он найдет ее. Ради своего же выживания.
Он открыл глаза и встретился взглядом с отцом. В воздухе запахло грозой.
— Начинаем, — произнес Сириус, и его голос, низкий и властный, отрезал все возможные возражения.
***
Стальной привкус ярости заполнил его рот, жгучий и отвратительный. Сириус Бестужев мчался по ночному городу, давя педаль газа в пол, словно пытаясь задавить собственную бессильную злость. Они не смогли ее найти. Его люди, его волки, оказались беспомощны против одной хрупкой человеческой девчонки. Но она сама включила телефон. Сама ответила на его вызов. Назвала адрес.
Сжимая руль до хруста в костяшках, он понимал — в душе клокочет такая черная, всепоглощающая ярость, что увидив девченку может не сдержаться. Может сломать. И от этой мысли что-то внутри, глубоко и постыдно, сжалось в тревожном узелке.
Сворачивая на перекресток, он увидел ее. Стояла под одиноким фонарем на пустынной остановке, будто и вправду ждала автобус, а не своего тюремщика. Силуэт, такой маленький и беззащитный, вызвал не прилив нежности, а новую волну гнева. За такое неповиновение следовало ломать кости.
Припарковался, собираясь выскочить из машины и втащить ее силой, но дверь пассажирской стороны открылась сама. Она залезла внутрь, словно призрак, и опустилась на сиденье, не глядя на него.
