Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

— О, молодёжь! — он явно обрадовался компании. — Гуляете? Правильно делаете, погода сегодня отличная. Присоединяйтесь, места хватит.

— Спасибо, Иван Петрович, мы просто мимо проходили, — я постарался, чтобы мой голос звучал непринуждённо. — Не будем тебе мешать.

— Да какое мешать! Скучно одному-то сидеть. Бурлаков всё бегает, командует. Вот, трубку набил, а поговорить не с кем.

Надя легонько потянула меня за рукав. Мы обменялись еще парой фраз и отступили. Место было явно и безнадёжно занято.

Мы зашагали по тропинке между постройками, и Надя какое-то время молчала, глядя себе под ноги. Потом она подняла голову и заговорила, и голос её звучал задумчиво.

— Знаешь, когда я спустилась к воде той ночью, он был первым, кого я увидела. Волнов. И знаешь, что я почувствовала? Не облегчение и не радость.

— А что же? — спросил я, понимая что ей надо выговориться.

— Стыд, — ответила она. — Я корила себя за то, что втянула в это всё вас обоих. Стояла и думала, какая же я дура. Как я вообще позволила себя схватить. Этот человек пришёл и сказал, что ты в беде, что случился несчастный, что нужна срочная помощь. И я побежала за ним, не задав ни одного вопроса. Не проверив. Не усомнившись. Побежала, как… как наивная курица!

Я остановился и повернулся к ней.

— Надя, послушай меня. Ты не виновата в том, что ты хороший человек. Они сыграли на лучшем, что в тебе есть. На том, что ты бросилась бы на помощь, не раздумывая, потому что для тебя чужая боль важнее собственной безопасности. Это не глупость и не наивность. Это то, что делает тебя тобой. И я бы не хотел, чтобы ты стала другой.

Надя посмотрела на меня долгим взглядом. Несколько секунд она молчала, и я видел, как что-то меняется в её глазах. Потом она кивнула, коротко и решительно.

— Ладно, — сказала она. — Приму это как комплимент. Но в следующий раз, когда кто-нибудь скажет мне, что ты умираешь, я сначала позвоню тебе по чарофону и спрошу, правда ли это.

— Разумный подход, — улыбнулся я. — В свою очередь пообещаю не умирать без предупреждения.

Впереди была крытая площадка, где раньше хранили руду. Крыша защищала её от солнца, с боков было открыто. Надя посмотрела в ту сторону и оживилась.

— Смотри, там вроде никого нет. Может, посидим в тени? Ноги уже гудят после вчерашнего.

Мы зашли под навес и увидели Ильинскую.

В руке у неё был мел, а на полу виднелись контуры обведённых тел и каких-то предметов, похоже, что брошеных боевых жезлов. Она составляла схему ночного боя с удивительной увлечённостью. Рядом лежал раскрытый блокнот, куда она время от времени вносила пометки убористым почерком.

Ильинская подняла голову. Её лицо было совершенно невозмутимым, словно она сидела не на грязном полу заброшенной шахты, а в кабинете за письменным столом.

— Доброе утро, господин Ключевский. Госпожа Светлова. Не беспокойтесь, вы мне не помешаете. Я почти закончила с этим сектором, осталось только зафиксировать траекторию отступления противника.

— Доброе утро, — ответил я. — Мы не хотели вас отвлекать.

— Вы меня не отвлекаете. Я способна работать в любых условиях.

Надя посмотрела на меня, и в её глазах я прочёл немой вопрос: «Уходим?» Я коротко кивнул. Она развернулась, и я последовал за ней.

Когда мы отошли достаточно далеко, чтобы Ильинская не могла нас слышать, Надя не выдержала.

— Ты видел? — она всплеснула руками. — Она там с рассвета сидит, я уверена. И ведь ей это нравится, вот что самое страшное.

Я усмехнулся.

— Каждому своё.

— Нет, ты не понимаешь. Нас поселили вместе в одну комнату, — Надя покачала головой. — Сегодня утром я проснулась, а она уже на ногах, и составляет график уборки. График уборки, Данила! Для комнаты, в которой мы проведём два дня! С разбивкой по часам! И знаешь, что самое обидное? В этом графике только она. Потому что я «гражданская», и мне нельзя доверить такое ответственное дело, как подметание пола.

— Не понимаю, что тут плохого? — улыбнулся я. — Пускай подметает, если ей хочется.

— Я поняла, кого она мне напоминает! — воскликнула Надя. — У меня в детстве была похожая гувернантка. Её звали Мадам Штольц, вдова прусского офицера, представляешь? Отец решил, что она приучит меня к дисциплине. Она меня с ума сводила своими правилами, а я её своим поведением. Вечно куда-то лезла, пачкала платья, разбивала коленки. Однажды залезла на старый дуб в парке и застряла там на три часа, потому что боялась слезать. Мадам Штольц бегала внизу и причитала на двух языках сразу.

— Ты лазила по деревьям? — я посмотрел на неё с неподдельным интересом. Было трудно представить эту изящную девушку с аристократическими манерами карабкающейся по веткам.

— А что? — она вскинула подбородок с вызовом. — Девочкам нельзя?

— Я не говорил, что нельзя. Просто пытаюсь это представить.

— Ну и как, получается?

— С трудом. Но картинка забавная.

Она улыбнулась, и глаза её заблестели весельем.

На краю территории несколько сосен образовывали небольшую рощу, и через неё вела узкая тропинка. Там была тень и мягкая хвоя под ногами. Это было тихое и укромное место, идеальное для того, чтобы наконец побыть вдвоём.

Мы шли по тропинке, и солнце пробивалось сквозь ветки, расчерчивая землю пятнами света. Было тихо, только птицы пели где-то в вершинах сосен. Мы почти дошли до конца тропинки, когда из-за поворота вышел патруль.

Это были двое стражников, молодые ребята с серьёзными лицами. Стражники узнали меня, вытянулись по стойке смирно. Я кивнул им с максимально невозмутимым видом.

Когда они ушли, Надя еще какое-то время смотрела им вслед.

— Это какой-то заговор, — удивленно сказала она. — Вселенная определённо против нас.

— Или проверяет.

— На что?

— На терпение. И на чувство юмора.

Надя посмотрела на меня, и взгляд её стал мягче.

— Знаешь, чего я хочу, когда всё это закончится? — спросила она. — Когда мы вернёмся в город, когда разберёмся со всеми этими бандитами и заговорами?

— Чего?

— Выспаться. По-настоящему выспаться. В нормальной кровати, с нормальными подушками, под нормальным одеялом. Просто лечь, закрыть глаза и проспать сутки. Или неделю.

— А потом пойти в трактир. К Маше, есть «Наполеон».

— Вот именно. Сесть за столик у окна, заказать всё сладкое, что есть в меню, и медленно, со вкусом, съесть каждый кусочек. Наполеон. Медовик. Эти штуки с заварным кремом, как они называются…

— Эклеры?

— Да, эклеры! — она оживилась. — И чай. Много горячего чая с мёдом. И сидеть так, пока не лопнем. Никуда не бежать, никого не спасать, никого не лечить, ни от кого не прятаться.

— Не драться.

— Ни от кого не убегать.

— Не тонуть.

— Просто сидеть и есть пирожные, — она улыбнулась мечтательно. — Как нормальные люди.

Мы переглянулись, и я поймал себя на мысли, что эта простая картинка — столик у окна, чай, пирожные и Надя напротив — кажется мне удивительно привлекательной.

Я был Архимагом, прожившим века. Я строил империи, изучал тайны мироздания, командовал армиями и видел, как рождаются и умирают королевства. Впервые за очень долгое время я хотел чего-то простого и настоящего.

— Сходим, — сказал я тихо. — Обязательно сходим. Это я тебе обещаю.

Тропинка вывела нас к обрыву над рекой. Перед нами открылся вид на воду, на излучину вдали, на поросшие соснами берега. Было тихо, и слышны были только плеск волн внизу и шум ветра в кронах деревьев.

На краю обрыва лежал большой плоский камень, отполированный ветром и дождём до гладкости. Он выглядел так, будто кто-то специально положил его сюда для тех, кто хочет посидеть и посмотреть на воду.

Никого вокруг не было. Мы наконец-то остались одни.

Мы переглянулись, и без слов поняли друг друга. Сели на камень рядом, близко, плечом к плечу. Камень был тёплым от солнца.

Некоторое время мы просто молчали и смотрели на воду. Надя положила свою руку на камень. Я накрыл её ладонь своей. Рука у неё была тёплой и маленькой.