Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

Михась заметил его сразу. Он поднял ладонь, останавливая разговор. Бычок замолчал на полуслове, а Серый перестал крутить нож.

Михась кивнул посланнику, приглашая подойти.

Тот прошёл через зал мимо картежников, которые проводили его равнодушными взглядами, и остановился в двух шагах от хозяйского стола.

— Садись, — Михась откинулся назад, и лицо его стало расслабленным, почти приветливым. — С дороги небось. Выпей, закуси.

Он указал на штоф.

Посланник опустился на край лавки. Он налил себе настойки, выпил залпом, занюхал хлебной коркой.

Затем накрыл её кусочком копчёной рыбы, закинул в рот и принялся торопливо жевать.

— Ну? — Михась смотрел на него спокойно. — С чем пожаловал?

Посланник вытер рот тыльной стороной ладони и наклонился ближе, понизив голос:

— Ерёма весточку передал. Говорит, что захватил Аквилона. Живым взял. Того самого, за которого награда назначена.

Тишина за столом стала почти осязаемой. Михась не изменился в лице, только глаза его чуть сузились.

Серый фыркнул, и нож снова завертелся между его пальцами.

— Этот Аквилон уже давно на дне рыб кормит, — он скривился. — Бабок срубить хотят, вот и всё.

Посланник возмутился и открыл было рот, но не успел ничего сказать.

Михась медленно подался вперёд. Лицо его оставалось спокойным, но голос стал тихим и вкрадчивым:

— А не гонишь ли ты мне фуфло? Я ведь с тебя первого спрошу, если это пустышка окажется. Не с Ерёмы, с тебя.

Посланник побледнел, и его слова полились торопливо и сбивчиво:

— Перстень Аквилонов при нём был! А потом он сам назвался, кто такой! — он часто-часто закивал, придавая своим словам убедительности. — Маг! Адамантиновые наручники надели на него, чтоб не баловал!

Бычок провел ладонью по короткому ёршику волос вперёд и назад. У него этот жест означал глубокую мыслительную деятельность.

— Ерёма… — проговорил он задумчиво. — Я слышал про него. Он в Трёхречье работает. Правильный человек, и маг притом.

Михась перевёл на него взгляд и кивнул, принимая информацию к сведению. У Бычка была на удивление хорошая, почти фотографическая память, удивительная при его внешности.

Потом он снова повернулся к посланнику, требуя продолжения. Он не говорил ни слова, но взгляд его был достаточно красноречив.

— Ерёма ещё сказал, — посланник сглотнул, — что Аквилон тот на дуэли мага победил. Перед тем как его взяли.

Михась замер. Пальцы его забарабанили по столу. Он вспомнил Багра и пятерых его парней, которых нашли мёртвыми. Он вспомнил мокрый камзол с гербом, который сам привёз Лазурину. Он вспомнил свои слова о проломленном черепе и о том, как трудно сосредоточиться, когда мозги вытекают через дыру в голове.

Парень оказался живучим. И опасным. Это Михась подозревал с самого начала.

— Далеко ехать, — Серый снова принялся крутить нож. — Может, пошлём кого проверить сначала?

— А если упустят, пока мы проверяем? — Бычок покачал головой.

Михась встал. Он поднялся медленно и основательно, и стол чуть сдвинулся от его веса.

— Сам поеду, — сказал он. — Хочешь сделать хорошо, сделай сам.

Он помолчал, глядя на посланника сверху вниз.

— Ерёма хочет денег? Пообещай ему. Сколько хочет, столько и пообещай, не жмоться.

— А не жирно ли ему? — удивился Серый.

Михась зыркнул на него, и подручный моментально заткнулся.

— Мне не нужны свидетели, а мёртвым деньги ни к чему, — пояснил главарь. — Собери людей, в ночь отплываем.

Он вышел из-за стола и направился к двери. Бычок и Серый поднялись и двинулись следом. За соседним столом карты полетели на стол, и четверо охранников тоже встали, застёгивая куртки на ходу.

Посланник остался сидеть один в пустом зале. Он налил себе ещё настойки и выпил залпом. Руки у него дрожали.

Я стоял на краю площадки перед входом в шахту и смотрел на реку внизу. Течение несло мелкий сор, оставшийся после ночного ливня. Река не знала, что здесь произошло. Ей было всё равно.

Территория шахты ещё хранила следы ночного боя. Несколько построек были повреждены, и стражники уже возились с уборкой, стаскивая мусор и приколачивая обратно выбитые доски. Обустраивались.

Забавно получалось. Я спас девушку, убил злодея, разгромил пиратскую базу, и теперь сижу взаперти. Благодаря собственной идее, что самое смешное.

Я сам предложил это Бурлакову. Два дня полной изоляции, когда никто не входит и никто не выходит. Никаких контактов с Трехречьем.

Пленные сидели под охраной в одном из бараков. Младшего Гриневского держали отдельно, под особым присмотром. Тела убитых заморозили с помощью магии. По всему периметру выставили посты.

Мы ждали гостей.

Представители Стаи должны были прибыть за «товаром». За мной. Лучше встретить их здесь, на своих условиях. Пусть думают, что едут забрать беспомощного пленника в адамантиновых наручниках. Сюрприз будет неприятным.

Для меня это будет возможностью выяснить наконец, кто открыл за мной охоту. Соображения на этот счет у меня, конечно, были. Но догадки, это одно.

И совсем другое — получить ответ из первых рук.

Бурлаков не сразу, но поддержал меня. Дела Стаи выходили за сферу его юрисдикции. Однако старый служака не захотел упускать возможность наступить на хвост таким значимым представителям преступного мира.

К тому же, как я ему напомнил, за ним числился должок. Я разгромил целых две пиратские шайки на его территории, а ему оставалось только допросить пленных и написать отчеты. Так что мы согласовали операцию ко взаимному удовольствию.

И теперь маялись от скуки.

Больше всего работы оказалось у Нади.

Дверь дальнего барака открылась, и из неё как раз вышла знакомая фигура. Надя выглядела лучше, чем вчера. Она отдохнула и переоделась во что-то простое, явно не её размера, но чистое.

В руке она держала свой врачебный саквояж, который нашёлся на складе бандитов.

Она огляделась, ища кого-то взглядом. Нашла меня. Улыбнулась.

Я встал с камня и пошёл к ней на встречу.

В бараке, из которого только что вышла Надя, обустроили госпиталь, где разместили тяжелораненых. Все они были бандитами. Она заметила мой взгляд, направленный на барак, и пожала плечами.

— Работа врача не предполагает выбора пациентов, — сказала она. — Хотя один из них сегодня жаловался, что сосед по койке слишком громко стонет и мешает ему отдыхать.

— Что ты ответила? — заинтересовался я.

— Сказала, что в городе их рассадят по одиночным камерам. Но его это почему-то не обрадовало.

Я усмехнулся. Едва ли раньше в своей непутёвой жизни эти пираты могли рассчитывать на то, что их будет лечить маг-целитель и выпускница столичной Академии.

Уверен что на виселицу они взойдут полностью здоровыми.

— Хочешь прогуляться? Подышать воздухом?

Она посмотрела на меня с облегчением.

— С удовольствием. Свежий воздух мне сейчас не помешает.

Мы пошли рядом. Что-то новое возникло между нами вчера. Что-то не требующее слов и объяснений.

Но вчера нам так и не удалось разобраться в этом. Сначала «военный совет» у Бурлакова, потом бесконечная беседа с дотошной словно автомат Ильинской, после которой мы оба расползлись по своим койкам.

А утром Надю сразу позвали в госпиталь.

И вот сейчас нам наконец удалось побыть вдвоём.

Ну, почти. Учитывая что бывший бандитский лагерь походил сейчас на муравейник.

За штабелем брёвен для крепежа штолен был укромный угол, скрытый от глаз. Я приметил его еще вчера.

Аккуратно сложенные брёвна образовывали что-то вроде деревянной горки, и за ней можно было спрятаться от посторонних взглядов. Я повёл Надю туда, надеясь наконец найти тихое место для разговора.

Мы завернули за угол и остановились. Волнов устроился на верхушке штабеля, привалившись спиной к стволу сосны. Трубка торчала у него в зубах, и дым поднимался ленивой спиралью к небу.