Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

Крепкие стены из тёсаного камня, добротная крыша, которая не протекала даже под таким ливнем, настоящие стеклянные окна. Внутри было тесновато, но чисто, и даже имелась кое-какая мебель: тяжёлый дубовый стол, несколько стульев, пара шкафов у стены. Видимо, незаконнорожденный сын Гриневского предпочитал жить с определённым комфортом, даже командуя бандой речных головорезов.

Сейчас этот дом служил временным штабом для разбора операции.

Я сидел за столом, и кто-то из стражников успел накинуть мне на плечи тёплый плащ, за что я был искренне благодарен.

Бегать по ночному плато в одних купальных шортах удовольствие сомнительное, особенно когда адреналин боя схлынул и тело начало замечать холод.

Надя устроилась рядом со мной на втором стуле, всё ещё кутаясь в куртку Волнова.

Сам Волнов стоял у стены, привалившись к ней плечом, и выглядел так, словно собирался простоять в этой позе до самого рассвета, если понадобится.

Бурлаков стоял у стола, разложив перед собой какие-то бумаги. Фонарь с небольшим светокамнем внутри бросал неровные тени на его лицо, делая и без того суровые черты ещё более жёсткими.

— Можно подвести краткие итоги, — сказал он без предисловий. — Задержано двенадцать человек, включая главаря. Убитых около сорока, точнее посчитаем при свете дня. Среди моих людей трое раненых, все легко, госпитализация не требуется.

Сорок убитых. Я мысленно прикинул: большую часть из них положили визгуны, остальных я сам в начале боя и стражники во время зачистки.

Немаленькая банда была у Гриневского-младшего, и теперь от неё осталась едва ли треть.

— База захвачена полностью, — продолжал Бурлаков. — Склады опечатаны, там много интересного. Оружие, припасы, награбленное добро. И записи. Много записей, наш друг любил вести заметки.

Это было хорошей новостью. Записи могли вывести на связи пиратов с городскими торговцами, перекупщиками краденого, а может быть, и на кого-то повыше.

— Известно, что это за место? — уточнил я.

— Эта шахта официально числится за Никитой Сергеевичем Рудаковым, — Бурлаков был готов к вопросу. — Купец, промышленник, уважаемый человек.

Я почувствовал, как что-то щёлкнуло в голове, соединяя разрозненные факты в цельную картину. Рудаков. То самое имя, которое Гриневский-старший назвал мне после дуэли с Борисом, когда давал рекомендательное письмо.

Тогда я ещё подумал, что это странный жест для человека, которого я только что поставил в столь неловкое положение. Решил, что Гриневский собирался откупиться таким образом.

Сейчас не удивлюсь, если меня ожидала засада.

— Есть доказательства связи Рудакова с пиратами? — спросил я.

— Пока нет, — Бурлаков покачал головой. — Формально он просто владеет заброшенной шахтой, которую давно не использует. Но документы с базы могут дать нам больше. Ильинская уже работает с бумагами.

Он помолчал, перебирая листы на столе, и я понял, что он подбирается к чему-то важному.

— Ильинская также поговорила с задержанным главарём, — сказал Бурлаков, и его голос стал чуть более напряжённым. — Он охотно сотрудничает. Очень охотно, я бы сказал.

— Неудивительно, — заметил я. — Его собственный отец пытался его убить несколько часов назад. Это располагает к откровенности.

Бурлаков кивнул.

— Он подтвердил, что является незаконнорожденным сыном Григория Павловича Гриневского. Мать бывшая танцовщица варьете, потом покатилась по наклонной. Отец не знал о ребёнке, пока у того не проявилась магия. Затем нашел, обучил, приставил к делу. Выгодное вложение для Гриневского: собственный маг, полностью подконтрольный и абсолютно преданный.

— Был преданный, — поправил Волнов от стены. — До сегодняшней ночи.

— Именно, — Бурлаков снова посмотрел на меня. — Он много чего рассказал. В том числе о вас, господин Ключевский. Или мне следует называть вас иначе?

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Он сказал, что за вас обещают большие деньги, — Бурлаков говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Обещает организация, которую называют Стаей. Гриневский должен был передать вас им живым. Они называли вас не Ключевским, а другим именем.

— Лазарем Аквилоном, — сказал я спокойно.

Бурлаков кивнул, не отводя взгляда.

— Я не суд по правам наследства и мне не нужно подтверждение ваших прав на титул, — продолжил он. — Но я хочу предупредить. Стая это серьёзно. Это не речные пираты и не городские бандиты. Это организация, которая имеет очень большие возможности и связи.

— Я знаю, что такое Стая, — ответил я. — Они охотятся за мной с самого моего появления в Озёрном крае. Я не знаю причину, но сейчас, похоже, смогу это выяснить.

— И как же вы собираетесь это сделать? — удивился Бурлаков.

— Представители Стаи прибудут за мной через два дня, — ответил я. — У них и спросим.

Глава 10

Трактир «Тихий омут» стоял на краю Рыбацкой слободы, зажатый между двумя складами. Снаружи он ничем не отличался от десятков подобных заведений. Покосившаяся вывеска скрипела на ветру, мутные окна не пропускали свет, а от соседних причалов тянуло рыбой и дёгтем.

Но внутри было почти пусто.

Несколько столов, крепкие лавки, чисто выскобленный пол. Добротная мебель могла пережить не одну драку. Однако обычных посетителей не было. Ни рыбаков, продавших свой улов, ни речников, коротающих время до отплытия, ни случайных выпивох.

Трактирщик за стойкой протирал и без того чистые кружки, старательно глядя в столешницу. Он приучился не поднимать глаз уже несколько лет, потому что так было проще.

Работа была денежная и спокойная. Ни драк, ни любителей бесплатной выпивки. Главное молчать и быть незаметным.

В дальнем углу, в нише у стены, расположился большой стол. Это было лучшее место в заведении, отсюда просматривался весь зал и оба выхода. Тот, кто сидел здесь, знал цену правильной позиции.

Михась Костолом занимал место во главе стола. Одет он был добротно, но без показной роскоши или бандитского шика, в тёмный кафтан и простую светлую рубаху. Со стороны его легко можно было бы принять за приказчика или даже купца, если бы не сбитые костяшки пальцев и тонкий шрам, который пересекал его лицо от виска до подбородка.

Справа от него сидел Бычок. Это был здоровяк со сломанным носом и левым ухом, которое торчало чуть в сторону. Боксёрское прошлое. Сейчас Бычок глубокомысленно хрустел соленым огурцом и время от времени почёсывал затылок.

Слева устроился Серый. Жилистый тип с быстрыми глазами принадлежал к типу людей, которые замечают всё и никогда не расслабляются. За это Михась и держал его возле себя и многое прощал.

В пальцах у Серого мелькало лезвие складного ножа. Раз, два, переворот. Раз, два, переворот. Руки у Серого никогда не оставались без дела.

За соседним столом сидели ещё четверо. Крепкие ребята с тяжёлыми взглядами и характерными повадками людей, привыкших решать вопросы кулаками. Они резались в карты от скуки, негромко переругиваясь и шлёпая картинками по столешнице. Это была охрана Михася, живой барьер между хозяином и дверью.

Не то, чтобы она сильно требовалась. Скорее, так требовал негласный бандитский обычай. Для солидности.

На столе у Михася стояло угощение. Пара хрустальных штофов с разноцветными настойками соседствовали с соленьями в глиняных мисках. Копчёная рыба лежала на деревянной доске, нарезанная крупными кусками. Ароматно дымилось тушеное мясо. Рядом темнел свежий хлеб.

Михась всегда угощал щедро, даже если потом его собеседника уносили от стола вперёд ногами. Такой была его привычка вести дела.

Они негромко обсуждали что-то, когда дверь трактира открылась.

На пороге появился человек средних лет. Из тех, кого встретишь на улице и забудешь через минуту. Дорожная одежда его была запыленной, а лицо выглядело усталым. Было видно, что он прибыл издалека.

Посланник остановился у входа. Он нашёл взглядом нужный стол, но не двинулся с места, потому что ждал разрешения.