Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

Выпить его магический резерв через точку касания было делом нескольких секунд. Это даже не гарпун, который требовал времени. При физическом контакте всё получилось еще быстрее, чем с Борисом.

Не самое приятное заклинание, если честно, но чрезвычайно эффективное против самоуверенных противников, которые недооценивают опасность физического контакта с магом воды.

«Шёпот течений» донёс до меня движение в двадцати шагах слева. Старший Гриневский делал что-то странное. Он не пытался пробиться ко мне или к сыну, не звал на помощь, не метался в поисках выхода из завесы. Вместо этого он стоял на месте и собирал вокруг себя металл.

Весь металл, до которого мог дотянуться своим даром, плыл к нему, выстраиваясь в смертоносное облако.

А потом всё это облако пришло в движение и полетело сюда, к тому месту, где я стоял над телом его сына.

Я понял, что происходит, за долю секунды до удара. Старший Гриневский не знал точно, где нахожусь я, но он прекрасно знал, где упал его сын. Он слышал звук падения тела, он ориентировался на этот звук, и его совершенно не волновало, что в эпицентре удара окажется его собственная кровь.

Готов убить сына ради шанса достать врага. Я бы восхитился такой целеустремлённостью, если бы она не была направлена против меня.

Решение пришло мгновенно. Младший Гриневский знал о Стае, знал о связях отца с пиратами и работорговцами, знал много такого, что могло бы пригодиться в будущем. Мёртвый он был бесполезен, а живой представлял собой ценный источник информации.

Водяной щит расширился, накрывая и меня, и лежащее тело. Я вложил в него столько энергии, сколько мог себе позволить, уплотняя воду до состояния, при котором она становилась твёрже камня.

Удар обрушился на нас, как железный град.

Сотни снарядов одновременно врезались в щит, и я почувствовал каждый из них. Кирки и ломы, ножи и цепи, куски рельсов и обломки инструментов. Старший Гриневский вложил в этот удар всё, что у него оставалось, и щит содрогнулся под этим напором.

В нескольких местах металл пробил истончившиеся участки защиты, и я услышал глухой звук, с которым что-то тяжёлое ударило в тело младшего Гриневского.

Нож вошёл ему в бедро, обрывок цепи рассёк руку чуть выше локтя. Неглубокие раны, он не истечёт кровью и не останется калекой, но приятного мало.

Впрочем, его собственный отец только что пытался его убить, так что пара лишних шрамов, это меньшее из зол.

Атака захлебнулась так же внезапно, как началась. Металл, не сумевший пробить щит, бессильно падал в грязь вокруг нас, и через «Шёпот течений» я почувствовал, что старший Гриневский движется. Но не ко мне и не к сыну. Прочь. К краю завесы.

Он бежал.

Глава 9

Я почувствовал вспышку энергии, характерную для артефакта-накопителя. Скрытый резерв на крайний случай. Чего-то подобного я и ожидал. Бандитствуюший член городского совета был слишком осторожным, чтобы не припасти козырь в рукаве на всякий случай.

К счастью у него не оказалось атакующих амулетов, вроде того, с големами, что был у Бориса. Правда такие исключительные артефакты либо стоят целое состояние, либо передаются по наследству.

Вся энергия из накопителя хлынула в щит, и сфера вокруг Гриневского стала плотной и мощной, способной выдержать серьёзный удар. Под этой защитой он бросился к краю завесы, не оглядываясь на сына, не думая ни о чём, кроме собственного спасения.

Я бросил быстрый взгляд на младшего. Жив, дышит, никуда не денется в ближайшее время. Раны неглубокие. Капля появилась рядом, скользнув ко мне по мокрой земле, и я почувствовал её присутствие как тёплый отголосок в сознании.

«Капля посторожит», — булькнула она. — «Данила будет догонять плохого дядьку?».

Я не ответил, вместо этого ринулся в погоню.

Старший Гриневский двигался быстро для человека его возраста, но в завесе он был слеп, а я видел каждое его движение. Расстояние между нами сокращалось с каждой секундой, и он понимал это. Понимал и продолжал бежать, потому что другого выхода у него не осталось.

Мы столкнулись у самого края завесы, там, где водяная взвесь начинала редеть и сквозь неё уже проглядывали смутные очертания бараков. Гриневский развернулся ко мне, поднял руки в защитном жесте, скорее машинально, чем ради поддержания щита.

Металла вокруг почти не осталось, он израсходовал всё на тот удар по площади, который должен был убить и меня, и его собственного сына.

Теперь ему нечем было атаковать. Только щит, питаемый артефактом, только защита без возможности ответного удара.

Против другого мага металла этого могло бы хватить. Против меня нет.

Гидроудар, техника, которую я довёл до совершенства ещё в те времена, когда океаны были моей вотчиной.

Огромные корабли, целые плавучие крепости разлетались в щепки от одного движения моей руки.

Принцип прост. Сжать воду до предельной плотности, а потом резко расширить, создавая ударную волну.

Без воздействия магии сжать воду невозможно. Эта упрямая стихия перераспределяет силу в любом направлении, лишь бы не сжиматься. Именно поэтому заклинание дает такой мощный результат.

В воде эта техника способна крошить скалы. В воздухе её эффективность ниже, но всё равно достаточна для того, чтобы справиться с защитой, рассчитанной на физические снаряды.

Я ударил.

Насыщенный влагой воздух между нами сгустился на мгновение, а потом взорвался беззвучной волной, которая ударила в щит Гриневского с силой тарана. Защитная сфера затрещала, пошла трещинами, как лёд под тяжёлым сапогом, и лопнула, разлетевшись на тысячи бессильных брызг.

Ударная волна подхватила Гриневского и швырнула его вперед, за пределы завесы.

В ту часть плато, где мои сферы всё ещё издавали свой призывный звук и где визгуны продолжали свою кровавую жатву.

Он приземлился на спину, прокатился по мокрой земле и замер в нескольких шагах от входа в шахту. Гриневский успел подняться на колени и тут же рухнул снова.

Колючий шар врезался туда, где только что была его голова, отскочил и покатился дальше.

Случайно и мгновенно.

Бой был окончен, Гриневский старший мертв.

Я позволил завесе рассеяться. Водяная взвесь, которую я поддерживал всё это время, начала оседать, капли укрупнялись и падали на землю обычным дождём.

Видимость возвращалась постепенно, и передо мной открывалась картина того, во что превратилось плато за время боя.

Тела повсюду. Пираты, которых достали визгуны. Пираты, которых я убил в самом начале. Несколько визгунов, разорванных ответными ударами ломаных жезлов, их кристаллические грани тускло поблёскивали в свете сфер.

Я вернулся к тому месту, где оставил младшего Гриневского. Он всё ещё лежал без сознания, и Капля сидела рядом с ним, охраняя пленника с серьёзностью, которая выглядела бы комично, если бы не обстоятельства.

«Капля сторожила», — доложила она. — «Плохой дядька не шевелился. Только пыхтел».

— Молодец, — сказал я вслух. — Давай наручники.

Капля сделала неприметный жест, погружаясь в то удивительное карманное измерение, которое служило ей хранилищем для всякой всячины, и через секунду извлекла адамантиевые наручники. Те самые, которые Гриневский-старший надел на меня несколько часов назад, и которые Капля украла, пока я изображал беспомощного пленника.

Я поднял наручники, ощущая их знакомую тяжесть, и надел на запястья младшего Гриневского. Замок щёлкнул, фиксируя браслеты. Теперь, когда он очнётся, его магия будет заблокирована, и он не сможет причинить никому вреда.

Забавно, как всё обернулось. Эти наручники предназначались для меня, а оказались на моем враге.

Оставалось разобраться с визгунами. Твари всё ещё кишели на плато, привлечённые звуком моих сфер, и продолжали представлять опасность для всех живых.

Я потянулся к сферам мысленным приказом и изменил частоту звука, который они издавали. Вместо призывного гула, сферы запели на другой ноте, той самой, которую я использовал в шахте Жилиных для отпугивания этих тварей.