Архитектор Душ VII (СИ) - Вольт Александр

— Отец, — сказал я спокойно, не отрывая взгляда от дороги. — Я всю свою сознательную и самостоятельную жизнь слежу за собой сам. Мне не подтирают зад золотой салфеткой, и у меня нет штата прислуги, которая бегает за мной с подносом. Я живу один. Точнее жил до недавнего времени.

Андрей Иванович замолчал. Он нахмурился, глядя в окно на проплывающие мимо витрины. Я чувствовал, как в нем борются два чувства: гордость за самостоятельность сына и вбитые с детства аристократические предрассудки.

Когда мы подъехали к магазину и я заглушил мотор, он наконец изрек короткое и прозаичное:

— Зря.

Я повернулся к нему, вынимая ключ зажигания.

— Что «зря»? Слежу за собой сам?

— Да, — твердо ответил он. — Ты аристократ, Виктор. Ты Громов, и ты должен хоть немного, но следовать статусности. Твоя рыжая подружка права, что сейчас это уже в какой-то мере отошло на задний план, мир меняется, и все такое… Но негоже графу с авоськами бегать. Это роняет престиж рода. Люди должны знать, кто ты.

Я не удержался и рассмеялся. Громко, искренне.

— О-о-о-о-о… Пап, поверь, — я вышел из машины, после чего, картинно разведя руки в стороны, покрутился вокруг оси. — В этом городе ВСЕ ЛЮДИ, — я сделал паузу, выделяя каждое слово, — знают, КТО Я.

Я положил руки себе на грудь.

— И знают меня не потому, что я хожу со свитой лакеев, потому что я делаю свою работу, и делаю ее хорошо. Идем. Чем быстрее закупим продукты, тем быстрее окажемся дома.

В тот факт, что меня тут чуть ли не каждая собака знает за несколько иные заслуги прошлых лет, я вдаваться не стал. Думаю, что он и без того знает из отчетов соглядатаев.

Отец, кряхтя и ворча что-то про «упадок нравов», двинулся за мной следом.

Пробежка по магазину заняла от силы минут двадцать. Хлеб, молоко, яйца, овощи, мясо, кофе. Отец шел рядом, стараясь держаться с достоинством английского лорда, случайно попавшего на восточный базар. Он с брезгливостью косился на полки с дошираками и с подозрением разглядывал замороженные пельмени, но, к его чести, комментировать мой выбор не стал.

На кассе я расплатился картой, быстро сгреб покупки в пакеты.

— Давай один пакет, — буркнул отец, протягивая руку.

— Не надо, я сам, — отмахнулся я.

— Давай сюда! — настоял он. — Не позорь седины. Я еще не развалился.

Я хмыкнул и передал ему пакет полегче — с хлебом и зеленью. Пусть чувствует себя полезным.

Закинув кульки в багажник, мы поехали домой.

Когда «Имперор» въехал во двор особняка, окна первого этажа приветливо светились теплым желтым светом.

Я заглушил двигатель, после чего мы выгрузили пакеты и вошли в дом. На кухне нас уже ждали.

— О, вернулись! — Алиса, сидевшая за столом с чашкой чая, подскочила навстречу. Лидия, стоявшая у плиты, обернулась и кивнула.

Увидев, что мы нагружены пакетами, девчонки тут же метнулись к нам.

— Давайте помогу! — Алиса протянула руки к тяжелому пакету, который держал я.

— Оставьте! — внезапно прогремел голос Андрея Ивановича.

Он шагнул вперед, загораживая меня и пакеты.

— Негоже дамам, даже если они прислуга или помощницы, таскать тяжести! — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Это мужская работа. Я отнесу пакет на кухню, там вам проще будет разобрать. И вообще это сделает Виктор!

Он выразительно посмотрел на меня, кивнув на стол.

— Ставь, сын. А я… я, пожалуй, пойду к себе. День был долгий.

С этими словами он поставил свой легкий пакет на край стола, демонстративно отряхнул руки, развернулся и, не разуваясь, прошагал через кухню в коридор, ведущий к его временным покоям.

— Обувь, — бросил я ему в след.

Андрей Иванович замер посреди коридора.

— Что, «обувь», — уточнил он, не поворачиваясь.

— Она остается на входе.

— Я в своем доме, как хочу, так и хожу.

Я скривил губы в едкой улыбке.

— Вот именно, отец. В своем доме ты можешь ходить хоть по потолку. Тапки тебя заждались. Будь добр, переобуйся.

Наверное, мне показалось, но я отчетливо слышал, как он скрипнул зубами. Возможно, это были его коленные чашечки или другие суставы, но, сохраняя достоинство, Андрей Иванович вернулся, снял туфли, надев теплые тапки и также молча снова удалился.

Мы втроем остались стоять в тишине, глядя ему вслед.

— Что это с ним? — шепотом спросила Лидия, когда шаги Андрея Ивановича стихли за дверью.

Я вздохнул, ставя тяжелые пакеты на столешницу.

— Надулся, — ответил я, разминая затекшие пальцы. — Обиделся, что я не веду себя как полноценный аристократ. Не ношу монокль, сам покупаю колбасу и не заставляю вас кланяться при встрече. Старая школа, что с него взять.

— Понятно, — хмыкнула Лидия. — Аристократическая хандра.

— Типа того. Разберете? — я кивнул на гору продуктов, которую перенес на кухню в пакетах.

— Угу, — кивнула Лидия, уже засучивая рукава блузки. — Сейчас все разложим.

Она принялась методично доставать продукты из пакетов, сортируя их: молочку в холодильник, крупы в шкаф. Алиса же стояла, прислонившись бедром к столу, и смотрела на меня выжидающе. В ее глазах горел немой вопрос, который она боялась задать вслух.

Я хлопнул себя по лбу.

— Ах да, — я подошел к стулу, на который отец бросил свой портфель.

Щелкнули замки. Я извлек оттуда папку с документами.

— Держи, — я протянул ей копию договора. — Поздравляю. Верфь официально твоя. Ну то есть наша, но под твоим чутким руководством.

Алиса замерла. Она медленно, словно не веря своим глазам, протянула руку и коснулась папки, резко выхватила ее, открыла и пробежалась глазами по строкам.

Ее губы задрожали.

— Это… правда? — прошептала она.

— Правда, — подтвердил я. — Печати, подписи, все как положено. Завтра можешь ехать принимать дела. Ключи передадут утром. Но сначала надо будет решить, что делать со службой. Сейчас я тебя отпустить не могу, иначе мы зашьемся там.

Алиса взвизгнула — коротко, звонко, как гавайская пила. Она подскочила на месте, захлопав в ладоши, выронив папку на стол.

А в следующую секунду она кинулась ко мне.

Я едва успел расставить руки, как в меня врезался рыжий ураган. Алиса обхватила меня за шею, повиснув всем телом, и уткнулась носом мне в плечо.

— Спасибоспасибоспасибо! — затараторила она мне в ухо, и я почувствовал, как ее трясет. — Виктор, спасибо! Ты даже не представляешь… Ты… ты лучший!

Она сжимала меня так, что дышать стало трудновато.

— Не за что, — прохрипел я, пытаясь сохранить равновесие.

Осторожно взял ее за плечи и отстранил на шаг от себя.

— Ну все, все, — сказал я, глядя на нее.

Лицо Алисы сияло. Глаза у нее стали влажными и блестящими, на ресницах дрожали слезинки, но улыбка была во все тридцать два зуба — широкая, искренняя, счастливая.

— Не разводи влагу, плесень появится, — ответил я, улыбаясь в ответ. — Дом старый, сырость нам ни к чему.

— Да ну тебя! — она шмыгнула носом и, дурачась, несильно стукнула меня кулаком по плечу. — Вечно ты все испортишь!

Я еще шире улыбнулся.

— Ладно, давайте раскидаем продукты и будем отдыхать. День был долгий.

Лидия, которая все это время с легкой улыбкой наблюдала этой за сценой, молча подала мне банку с кофе.

— На верхнюю полку, пожалуйста. Я не достаю.

— Будет сделано.

Через пятнадцать минут кухня сияла чистотой, а холодильник был забит под завязку.

— Ну, за успех, — провозгласил я, соорудив на скорую руку пару внушительных бутербродов с ветчиной и сыром.

Мы уселись за стол. Чайник закипел, наполняя кухню ароматом бергамота. Алиса, жуя бутерброд, без умолку трещала о планах на верфь: о том, кого она наймет первым делом, какие доки нужно расчистить, и как она перекрасит кабинет директора в нормальный цвет вместо того серо-буро-малинового, который там был при ее отце.

В этот момент в дверном проеме молчаливо возникла фигура Андрея Ивановича.

Он уже сменил костюм на домашние брюки и кардиган, но выражение лица оставалось все тем же — смесью недовольства и сдержанного любопытства. Отец прошелся по кухне, заглянул в пустую мойку, проверил, ровно ли стоят стулья, и остановился напротив нас.