Архитектор Душ VII (СИ) - Вольт Александр

Алиса сидела за столом, обхватив руками большую керамическую кружку с горячим чаем. Она смотрела в темное окно, но мысли ее были далеко — там, где сейчас Виктор подписывал бумаги. Чертовы бумажки, из-за которых ее отец покончил с собой, а весь бизнес ушел в другие руки.

Лидия, сидящая напротив, аккуратно помешивала ложечкой свой напиток, озабоченно поглядывая на подругу.

— Думаешь, он и вправду оформил все документы так, что теперь ты станешь владелицей верфи? — спросила она тихо.

В ее голосе не было ни капли зависти или сарказма. Лидия искренне переживала, что даже спустя столько времени Громов может повести себя как скотина и разбить девочке все ее надежды. Логики в таком было крайне мало, но и тот Громов, которого она знала много лет, не был таким последовательным, как нынешний. Видимо, что-то в нем после ритуала изменилось.

Алиса оторвала взгляд от окна и посмотрела на подругу, в глазах которой плескалась надежда и ожидание.

— Нет, — прямо сказала она. — Я не буду являться владелицей по бумагам. Юридически верфь принадлежит Громовым. Это их актив, их деньги, их риски.

Она сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Но заниматься ею буду я, — продолжила она, и в голосе появились нотки гордости. — Принимать все решения: кадровые, финансовые, закупочные. Нанимать людей, искать заказы, ругаться с поставщиками. Все это будет на мне.

— То есть ты — генеральный директор? — уточнила Лидия, приподняв бровь.

Алиса грустно улыбнулась, хотя на душе у нее было на удивление тепло. Тот факт, что она сможет вернуться к тому, чем дышала с самого детства — к запаху соли, металла и свежей краски, к гудкам буксиров и крикам чаек, не могло не радовать. Это было возвращение домой. Возвращение к истокам.

— Можно сказать и так, — она помолчала, крутя чашку в руках, разглядывая узор на керамике. — По крайней мере, Виктор обещал. Сказал, что у меня будет семьдесят процентов прибыли и полный карт-бланш.

Лидия хмыкнула, отставив чашку.

— И ты ему веришь? — спросила она прямо, глядя в упор.

Алиса шмыгнула носом, а затем подняла глаза на подругу и посмотрела в ее синие, холодные глаза. Она вспомнила Виктора, который заступился за них в таверне, который дал им сухую одежду после дождя, который всячески старался заботиться и отгораживать от проблем, что свалились на их головы.

Да, он был сложным. Циничным, порой грубым и непонятным. Но все прошедшее после ритуала время, что они прожили вместе, он не соврал им ни разу. И теперь, если Алиса слышала «Виктор Громов», то воображение рисовало картину статного молодого мужчины с пронзительными глазами, который добивается своих целей и бережет близких, а не того сутулившегося продажного человека, которым он был, кажется, в прошлой жизни.

— Верю.

* * *

Корней. И чего тебе не отдыхается, мой дорогой друг?

На часах уже девятый час вечера. Обычно в это время благочестивые инквизиторы пьют чай с баранками, отдыхая от тяжелых трудовых будней. Вряд ли он пишет просто так, чтобы спросить, как прошел мой день.

Холодок пробежал по спине. Неужели что-то случилось? Очередной неупокоенный дух вырвался из зеркала? Или та проклятая картина, которую мы сдали в архив, проголодалась и сожрала душу зазевавшегося сотрудника?

Надеюсь, что нет. Мой лимит на паранормальные катастрофы на этой неделе исчерпан.

Я разблокировал экран и быстро напечатал ответ:

«Удиви меня».

Ответ прилетел почти мгновенно, словно Корней держал телефон в руках, ожидая моей реакции.

«Ну, во-первых, весь здешний аристократический бомонд переполошился из-за приезда твоего отца».

Я хмыкнул. Тоже мне новость.

«Не удивил. Это было ясно в тот момент, когда на перроне появились репортеры и все прознали о его явлении. Сарафанное радио в Феодосии работает быстрее, чем интернет».

Три точки мигали несколько секунд, показывая, что собеседник набирает текст.

«Это да, но тут есть нюанс. Сразу несколько семей, а конкретно Муравьевы и Щедрины, решили устроить прием. И пригласить — как бы невзначай — тебя и твоего отца к себе. Причем, судя по инсайдерской информации, они готовятся к этому, как к визиту Императора».

Я потер переносицу. Муравьевы и Щедрины. Две не самые последние семьи в местном «светском» болоте.

«Та-а-а-к. Дай угадаю, они сделали это порознь и в итоге оказалось, что они собрались это совершить в один день?».

«Верно! Ты что там, в пророки заделался?»

Я невольно улыбнулся.

«Смеюсь. Пока что нет. И что там дальше?».

«Пересрались, очевидно. Гонцы летают туда-сюда, перья летят, скандалы в благородном семействе. Каждый хочет перетянуть одеяло на себя. Но я до самого смешного не добрался. Догадываешься, почему конкретно Муравьевы и Щедрины?»

Я призадумался, глядя на темнеющее небо через лобовое стекло. Итак, что может быть такого у двух семей, что им нужно срочно, в авральном режиме, делать прием и зазывать к себе московского олигарха с сыном-наследником? Бизнес? Возможно. Но Щедрины занимаются агропромышленностью, а Муравьевы — недвижимостью. Профили разные.

И тут меня осенило. Пазл сложился с неприятным щелчком.

«Та не гони. Ты думаешь, причина только в этом?» — быстро набрал я.

«Конечно! Вспомни только, как дочка Муравьева, Ангелина, тебе глазки на последнем приеме строила!»

Я поморщился. И не только строила. Я прекрасно помнил, как ее ножка под столом настойчиво искала контакт с моей ногой, намекая на продолжение банкета в более интимной обстановке. А у Щедриных, если мне не изменяла память, тоже была дочь на выданье — тихая, но, говорят, с богатым приданым.

Бессмысленное и беспощадное сватовство.

Меньше всего на свете я любил, когда меня что-то навязывают. А уж тем более если за меня попытаются решить, на ком именно мне стоит остановить свой выбор, руководствуясь выгодой рода, а не моими предпочтениями.

Благо, кажется, Громов-старший образумился после нашей беседы в Москве и не будет больше выкидывать таких кренделей, пытаясь свести меня с «выгодной партией». По крайней мере я на это надеялся.

«Так, отпишусь позже, домой еду со встречи», — набрал я, решив прервать поток светских сплетен.

«Давай. Че за встреча хоть?»

Я усмехнулся.

«Верфь выкупил».

Ответ пришел через секунду, капслоком, выражающим крайнюю степень изумления:

«ВЕРФЬ⁈ БЕНУА? ГОНИШЬ!».

«Давай за чашкой пива обсудим. Давно не виделись. Я пока погнал».

«Ок! Жду подробностей, темщик ты наш».

Я заблокировал телефон и сунул его в карман.

В этот момент пассажирская дверь открылась, и с улицы в салон ворвался поток прохладного воздуха, смешанный с густым, терпким запахом дорогого табака. Машина чуть качнулась под весом тела, дверь глухо захлопнулась, не давая прохладе дальше заполнять салон. Я включил подогрев.

Отец тяжело выдохнул, устраиваясь поудобнее на сиденье.

— Холодать стало что-то к вечеру, слушай. Фуф. Вроде юг, а пробирает.

— Это еще тепло, — отозвался я, запуская двигатель. — Ты еще местных зимних ветров не застал. Что, домой?

— Да, поехали. День был насыщенный, да и сделка, признаться, вымотала.

Я вырулил с парковки ресторана, плавно вливаясь в вечерний поток машин.

— Ничего по дороге купить не хочешь? — спросил я скорее из вежливости.

— Нет. Вроде все есть, — отец похлопал себя по карманам. — Сигары есть, коньяк дома остался. Что еще нужно для счастья?

— Тогда заскочим чисто продуктов взять по-быстрому. В холодильнике, кажется, мышь повесилась, а завтракать чем-то надо.

Андрей Иванович повернул ко мне голову так резко, что у него хрустнул шейный позвонок.

— Ты что, и продукты сам покупаешь? — в его голосе звучала смесь ужаса и недоумения, словно я признался, что подрабатываю чисткой выгребных ям.

Я выкрутил баранку, направляя «Имперор» в сторону ближайшего круглосуточного маркета, огни которого уже маячили впереди.