Распределение (СИ) - Баранников Сергей

Когда энергии оказалось достаточно для проведения процедуры, я начал использовать её для ускорения природных процессов заживления и регенерации. Параллельно добавлял немного энергии, чтобы не прерывать процесс.

— Готово! — ответил я с улыбкой спустя минут пятнадцать интенсивной работы. На лбу проступила испарина оттого, что я потратил много энергии, но оно того стоило. — Регенерация работает, воспалительные процессы стараемся убрать, чуть позже медицинская сестра придёт обработать швы. Кроме того, я обезболил вашу рану и залил немного жизненной энергии, чтобы поддержать организм. Вы ведь не кушали со вчерашнего дня, потеряли немного крови и ослабли после операции, поэтому лишняя энергия вам не помешает. Вам ведь ещё вставать нужно и расхаживаться.

— Господин целитель, я боюсь, — призналась женщина.

— Напрасно. Вам бы взять пример с пациентки, которую вчера выписали. Она, конечно, слишком торопилась, но вскочила на ноги всего через двенадцать часов после операции. Но если вы боитесь, давайте я вам помогу. Не волнуйтесь, я буду рядом, поддержу вас за руку и в случае чего вмешаюсь, чтобы помочь.

Мои слова и немного успокоительной энергии подействовали на пациентку положительно. Я старался купировать боль, чтобы она чувствовала себя комфортно и уверенно. С моей помощью женщина смогла сесть на краю кровати, а затем подняться и пройтись по комнате.

— Пока достаточно, но не останавливайтесь на достигнутом, — подытожил я наш успех. — Понемногу нужно вставать и начинать ходить. Опасность осложнения миновала, швы хорошо срослись, поэтому жалеть себя не нужно. Чем быстрее встанете, тем скорее пойдёте на поправку и выпишетесь.

Я не стал говорить, что мы в любом случае поставим женщину на ноги. Если понадобится, вольём кучу энергии и поможем. Но энергия не бесконечна даже у целителей.

— Костя, нам везут пациента! — закричала Митрофановна, едва мы вышли из палаты.

— Рассказывай, — скомандовал я, направляясь ко входу в отделение.

— Девушка, зовут Мария, тридцать три года. Почувствовала себя плохо на свидании в кафе. Проблемы с дыханием, спутанность речи и боль в животе.

Судя по симптомам, похоже на отравление, но на деле может оказаться что угодно.

— Позвать кого-то из старших? — поинтересовалась она.

— Погоди, дай сначала провести осмотр, — остановил я медсестру.

Я не мог оставить отделение и осмотреть девушку прямо в приёмном покое, потому как оставался единственным целителем. Стажёры не в счёт, потому как их задача — набираться опыта, выполнять мелкие поручения и наблюдать со стороны. Когда девушку вкатили в коридор, я распорядился, чтобы её отправили в четвёртую палату. По телу пациентки пошли красные пятна, она задыхалась, а лицо опухло, словно её покусали пчёлы.

— Костя, может, позвать Семёнова? — нерешительно поинтересовалась Лиза, выглядывая у меня из-за плеча. — Мне кажется это отравление, и ей срочно нужно провести процедуру.

— Всё под контролем, не мешай. Видишь, у девушки отёк Квинке, бронхоспазм и крапивница…

— Отёк чего? Свинки? — переспросила Каминская.

Ах, да! В этом мире эта реакция организма наверняка называется иначе, ведь её могли назвать в честь другого врача. Точнее, целителя. А могли и вообще никак не называть, оставив медицинский термин.

— Прости, я хотел сказать ангионевротический отёк, просто у нас в академии для простоты мы называли его чуть иначе, по фамилии преподавателя, читавшего курс, а то ведь можно и язык сломать, пока выговоришь.

Внутреннее зрение целителя здесь не особо помогало, но симптомы говорили сами за себя. Я направил энергию, чтобы снять отёчность и облегчить девушке дыхание. Пока не выясню точно в чём дело, это всё, что могу сделать.

— Простите, вы можете говорить?

— Да, — прохрипела пациентка.

— У вас есть аллергия на какой-нибудь продукт?

— На икру форели… мидии, кальмары… Больше не знаю.

— Вы употребляли в пищу что-то из этого?

— В салате была икра лосося, но на неё у меня нет аллергии, я проверяла.

— Значит, в вашем салате была не икра лосося. Так бывает, когда на кухне могут перепутать, или сознательно заменить один вид икры другим. Сейчас мы избавимся от ваших проблем, и вы сможете свободно выдохнуть, но до вечера всё равно останетесь у нас в отделении. Нам нужно убедиться, что с вами всё будет в порядке.

Коротенькая процедура заняла минут двадцать времени, и девушке стало заметно лучше. Для себя я отметил, что непременно нужно зайти к ней ещё раз и проверить состояние.

Через час целители вернулись в отделение, а мы к тому времени прошли три палаты из двенадцати.

— Дорофеев, почему не доложили о поступлении нового пациента, которому требуется помощь? На каком основании вы оказывали помощь девушке? — обрушился на меня Капанин.

— Так как заведующий отделением и старший целитель находились на операции, а я был единственным целителем в отделении, не считая стажёров, я оценил обстановку и принял решение не отвлекать вас от реанимационных мероприятий и оказывать помощь самостоятельно. Девушка получила необходимую помощь, её состояние стабилизировано, а причина её аллергии установлена.

— На выговор нарываешься? — набычился заведующий.

— Анатолий Яковлевич, для того, чтобы вынести выговор, должно быть основание, а я его не вижу.

— Значит, плохо смотришь, — отозвался мужчина. — Поверь, причину для выговора всегда можно найти.

— Если есть желание, — добавил я, и заведующий согласно кивнул.

— Ладно вам! — вмешался Семёнов, желая разрядить обстановку и отвлечь Капанина. — Давайте проведём обход и процедуры. Надеюсь, Дорофеев оставил нам хоть кого-то.

В этот раз обход продлился всего полтора часа. Заведующий покинул больницу почти в полночь, а мы смогли спокойно выдохнуть.

— Мартынов, Пашкова, у вас три часа на отдых, затем меняемся, — скомандовал Семёнов, когда стрелки на часах показали начало нового дня, а отделение погрузилось в тишину.

— Мне что-то совсем неохота спать, — признался Толик.

— Дорофеев? — старший целитель посмотрел на меня, ожидая услышать ответ.

— А я не откажусь. После процедур здорово просел по энергии, да и так еле стою на ногах от усталости.

— Вот и славно. Отдыхай, а через три часа поменяемся.

Стоило Семёнову скомандовать отбой, в ординаторскую ворвался Капанин и всех поднял.

— Значит, спим во время дежурства? — недовольно сощурился он. — Хорошо, я вам устрою отдых! Дорофеев и Пашкова выходят в ночную смену завтра.

— Но завтра мы с ночи, — возразила Милана.

— А разве вы устали? — театрально удивился заведующий, вызвав ехидную улыбку на лице Мартынова. — Вы ведь спите во время дежурства, а не работаете. Вот завтра и поработаете как следует.

— Анатолий Яковлевич, вы ведь тоже спали во время ночных дежурств, — заметил я.

— Разве? Не говорите глупостей, Дорофеев! — отмахнулся мужчина. — Я никогда не позволял себе ничего подобного. Чего и вам советую.

Капанин вышел из ординаторской, оставляя нас ни с чем. Поспать не вышло, ещё и завтра снова дежурить.

— Вот же хирургический тампон! — выругался я, едва за заведующим закрылась дверь. И ведь он нарочно пришёл из дому, чтобы проверить нас. Более того, я уверен, что Толик знал о проверке, потому как отказался идти спать первым. Вот тебе и друг. Хотя, от нашей дружбы остались лишь одни воспоминания. На деле он оказался ещё тем самовлюблённым и эгоистичным индюком.

С ночной смены я возвращался домой в паршивом настроении. Голова гудела от недосыпа, хотелось послать всё на лесную опушку и уйти из больницы, да кто же мне позволит? Четыре года обязательной отработки после окончания академии делали меня узником Капанина, и он это прекрасно понимал.

Глава 13

Конфликт

На улице только светало, поэтому ещё горели фонари. Я поднял воротник куртки, спасаясь от прохладного ветра и направился по узенькой тропинке, ведущей от больницы сразу к дому.