— Показуха, — сухо сказала мать Алека, даже не глядя на Лоретту. — Летать не умеет, зато спонсоры у нее всегда самые щедрые!
Я промолчала. Потому что… да, Лоретта работала на образ. И это давало свои плоды.
Следом прошла пара юниоров. Совсем еще мальчишки, вчерашние выпускники школы Алека. Для них главной победой было само участие в финале, поэтому оба парня выглядели совершенно счастливыми.
Я сама не заметила, как парад захватил меня, и я с нетерпением стала ждать появления новых участников.
* * *
Одни участники радовали зрителей массовыми танцами и акробатическими номерами, а Рикардо Ферн устроил настоящий фейерверк. Яркие всполохи трещали и взрывались прямо над нашей ложей.
— Ну конечно, — прокомментировал Джералд насмешливо. — Этот остолоп не покупает наше оборудование. Он все деньги тратит на красивый выход на стартовую позицию, ведь на финиш он приходит даже позже старика!
Винсент прыснул в кулак и снова уткнулся в какое-то свое устройство.
Стадион едва успел перевести дыхание после предыдущих фейерверков, как диктор вдруг сменил тон. В голосе его появились тепло и явное удовольствие:
— А теперь… легенда кубка! Барон Олив Кассель! Двадцатая гонка, дамы и господа! Юбилейная!
И тут появился бодрый старичок. Невысокий, сухой, подвижный, в идеально сидящем старомодном гоночном костюме, украшенном маленькими нашивками-значками.
Олив не шел, он приплясывал, подхватывая ритм фанфар. На мгновение он остановился и махнул трибунам с такой хитрой ухмылкой, что стадион ответил дружным ревом.
Дракон был под стать гонщику. Не огромный молодой хищник, а степенный зверь, который знает себе цену. Зелено-бурый, с узорами на чешуе, похожими на листья и прожилки.
Олив похлопал дракона по зеленому боку и раскланялся так торжественно, будто его уже поздравляли со взятием кубка.
Музыка оборвалась резко, как если бы кто-то перерезал струну. На секунду на стадионе стало совсем тихо, только нетерпеливый гул ожидания говорил о том, что главного мы еще не увидели.
— А теперь…
Диктор понизил голос и говорил с такой интонацией, от которого у людей начинают чесаться ладони от нетерпения.
— Перед нами человек, который не просто участвует в гонках. Он заявил, что пришел сюда для того, чтобы лично скинуть с пьедестала чемпиона!
Эмилия хмыкнула и задрала подбородок повыше, чтобы не видеть этого кошмара. Я подалась вперед и заметила, что Джералд Вальдран сделал то же самое. Он вцепился в перила, будто боялся потерять равновесие.
Тем временем диктор решил, что драматичная пауза выдержана, и воскликнул на весь стадион:
— Встречайте: Лиго Братис!
И сразу громыхнула другая музыка, тяжелая и хищная.
Лиго вышел с ощущением собственной значимости. Высокий, накачанный, плечи шире дверного проема, шея как у бойца. На нем был не удобный костюм, как у остальных, а что-то нарочито грубое: темная кожа, ремни, металлические застежки, тяжелые перчатки, и цепь на поясе, которая звякала при каждом шаге. Волосы убраны назад, лицо жесткое, взгляд прямой, без улыбки.
Группа поддержки у него была из крепких ребят в одинаковых темных жилетах. Они били в барабаны так, что звук вибрировал прямо в груди.
Диктор добавил, уже почти переходя на крик:
— Главный конкурент Алека Вальдрана! Сегодня тот самый день, когда все мы задаемся вопросом: сможет ли Лиго обойти соперника, или Вальдран снова окажется впереди?
Имя Алека подействовало на стадион, как спичка на сухую траву: люди заорали, кто-то вскочил, кто-то начал скандировать фамилии — то одну, то другую, как будто эти двое уже делили победу в небе.
А потом на поле шагнул дракон Лиго.
— Посмотрите, это Железная Глотка! — выкрикнул диктор.
Зверь был темный, почти черный: чешуя со стальным отливом, толстые шейные пластины, мощная грудь. Голова широкая, тяжелая. Он шел так, будто заранее готовился к броску, и от каждого шага вибрировала земля.
Лиго положил ладонь дракону на шею, и тот выдохнул звук. Низкий, гулкий, пробирающий до костей рывок воздуха, от которого дрогнули стекла в ложах и у меня внутри все сжалось.
Толпа взвыла — половина от восторга, половина от страха. И именно этого, кажется, Лиго и добивался.
Он поднял руку к трибунам, а потом ударил кулаком одной руки в ладонь другой, показывая, что кто-то сегодня расшибется в лепешку.
На секунду мне показалось, что даже в ложу Вальдранов прокрался ужас. Ощущения, что гонка будет легкой, ни у кого из нас не было.
Справится ли Штормик?
* * *
Лиго Братис присоединился к остальным участникам с явным недовольством. Он не хотел ждать еще кого-то.
Но на старте стояло всего четырнадцать наездников и столько же драконов. Все ждали последнюю пару.
Трибуны замерли, будто все разом задержали дыхание в предвкушении появления последнего и самого ожидаемого участника.
Диктор выдержал паузу, не торопясь, как искушенный оратор, который знает: сейчас ему достаточно просто назвать имя, и мир взорвется от криков и оваций.
— Дамы… — на выдохе прошептал он в микрофон. — И господа…
По арене прокатился низкий гул. Но это была не музыка. Этот звук издавала толпа, которая уже не могла молчать.
— Время пришло. На дорожке перед нами он: Алек Вальдран!
И стадион сотрясся от воплей и ударов.
В едином порыве люди кричали, били в ладоши и топали ногами. Фан-сектор вспыхнул знаменами, лентами, плакатами. На некоторых из них имя Алека сияло магическими буквами, мерцая разными цветами. Какие-то плакаты были украшены пылающими сердцами.
Всего несколько дней назад я стояла с таким же плакатом. И на мгновение мне захотелось оказаться в той же толпе, чтобы ощутить этот единый порыв ликования.
Заиграла напряженная музыка, будоражащая кровь.
Шторм Ночи вышел с такой важностью, будто понимал, какая сегодня на него возложена ответственность. Каждый шаг дракона был наполнен достоинством.
А рядом с драконом шел Алек. Я уже видела его в форме, но сейчас отметила, как же она подчеркивает его фигуру. Даже небрежные пряди лежали идеально.
Он был собран и шел, легко отпружинивая от земли. Левой рукой он держал шлем, а правой махал зрителям. При этом он улыбался так открыто и жизнерадостно, что не было ни единого шанса не попасть под его обаяние.
Толпа просто визжала.
Фанатки у ограждений кричали так, будто от этого зависели их жизни. Каждая пыталась привлечь внимание своего кумира хоть на долю секунды.
В воздух полетели плюшевые дракончики. Это были маленькие смешные игрушки с крыльями и глазами-бусинками. Следом девушки кидали цветы и ленты. А потом… я моргнула, решив, что мне показалось, но нет. Полетело белье. Значит, они не только это в номер передавали, но и не стеснялись одаривать своего кумира прямо на поле.
Диктор рассмеялся в микрофон, но потом все же вспомнил о своих обязанностях:
— Стадион, по-моему, уже выбрал любимца! Алек Вальдран и Шторм Ночи! И… — его голос стал еще громче. — Посмотрим, как сегодня ответит Лиго Братис! Сможет ли он обойти соперника, или снова останется вторым?
Алек не обращал внимания на выходки фанаток и замечания диктора. Он поднял голову вверх и нашел взглядом нашу ложу.
На мгновение, когда наши взгляды встретились, мое сердце сделало странный рывок.
Алек улыбнулся, приложил правую ладонь к груди, будто прикасаясь к сердцу. Потом поднес ладонь к губам, словно оставляя на кончиках пальцев поцелуй. А после дунул, отправляя его мне.
Меня окатило волной жара, а губы загорелись, как будто воздушный поцелуй преодолел расстояние и достиг цели.
Жест был слишком интимный и совершенно ненужный в нашей ситуации, ведь все уже поверили в искренность наших отношений.
Толпа ликовала. Весь стадион обернулся ко мне и ждал ответного жеста.
И, повинуясь внезапному внутреннему порыву, я в точности повторила эти движения, еще не зная, что они означают.
