* * *
Все участники собрались у стартовой черты.
Гонщики в волнении готовились к старту. На их шлемах поблескивали коробочки с кристаллами разной формы и конфигурации. На новомодном шлеме Алека этот передатчик был спрятан в корпусе шлема. Смотрелась такая конструкция изящнее и динамичнее, но о качестве связи думать не хотелось.
У Лиго Братиса же, наоборот, передатчик был установлен прямо на лбу и был замаскирован под крупный металлический шип.
От каждого такого передатчика тянулись невидимые нити связи прямиком к металлическим кольцам на драконьих воротниках. Чем крупнее кольцо, тем лучше связь. Дракон Лиго был буквально увешан металлическими пластинами, так что со связью у него точно было все хорошо.
Я подавила судорожный вздох, разглядывая сбрую драконов и амуницию всадников.
Алек был слишком уверен в себе и своей победе!
Стадион потемнел.
Я и не заметила, что уже был вечер!
Трибуны замерли в ожидании. В следующую секунду мощные прожектора вновь вспыхнули, но на этот раз они освещали только участников, оставляя трибуны в полумраке. Больше не важны были ни фан-сектор, ни зрители на обычных трибунах, ни обитатели самых дорогих лож.
Танцоры, механики и группы поддержки тоже скрылись с поля.
— Пятнадцать наездников и пятнадцать драконов. Кто сегодня сможет оседлать ветер и обуздать стихию? — вкрадчивый голос диктора вырвал из оцепенения.
Наездники заняли места у стартовых отметок. Драконы — каждый со своим характером, своей энергетикой — стали выстраиваться по широкой дуге.
Шторм Ночи стоял спокойно. Он давно был привычен к такого рода мероприятиям.
Дракон Лиго Братиса, наоборот же, нетерпеливо топтался на месте, рвал поводья и бил хвостом.
— Какой невоспитанный, — заметила Эмилия.
По ее голосу я поняла: она волнуется за сына, но для того, чтобы осудить противника, ей нужен повод.
Алек наклонился, потрепал Штормика по шее и что-то шепнул ему. Дракон в ответ легонько поддел наездника кончиком хвоста. Это не было игрой на публику. Просто добрые друзья подбадривали друг друга перед стартом.
Тихая музыка нарастала и становилась все более тревожной под стать моменту.
Алек запрыгнул в седло так легко, будто у него за спиной были собственные крылья.
Барон Олив Кассель залез хоть и с трудом, но без посторонней помощи, а вот костюм Лиго Братиса был таким тяжелым, что ему поспешили вынести приставную лесенку.
Наконец, все наездники заняли места в своих седлах.
Я поймала себя на том, что считаю вдохи.
Раз. Два. Три.
— На старт! — крикнул диктор.
Драконы напряглись одновременно. Стадион затих так резко, что я услышала, как где-то внизу звякнул металлический карабин.
— Внимание!
Алек слегка подался вперед, натягивая поводья. Шторм Ночи опустил голову, приникая к земле, и его глаза сверкнули холодным светом.
На другом фланге Лиго Братис сделал короткое движение рукой, будто хотел кому-то помахать.
Весь стадион перестал дышать и подался вперед в едином порыве.
— Марш! — воскликнул диктор.
Звук старта сотряс арену, как раскат летнего грома.
И мир взорвался.
Шторм Ночи рванулся так, будто им выстрелили из гигантского арбалета. Земля под его лапами вспыхнула искрами. На секунду я увидела, как воздух вокруг его крыльев будто дрогнул, как ткань, натянутая до предела.
Железная Глотка не уступил сопернику.
Этот дракон стартовал тяжелее, но не менее мощно. Он двигался не рывком, а поднимался с нарастающим давлением: как лавина, которая сначала сдвинулась на сантиметр, а потом превращается в ревущую стену.
Лиго держался низко, будто сливаясь с драконом в одну фигуру. А, может, это была расплата за слишком тяжелую форму.
Остальные участники тоже взлетели, конечно.
Взметнулись искры, ревели трибуны, кто-то пытался вырваться в первый ряд, чей-то ритм сбился уже на старте, и он отстал уже на разгоне. Но это все было фоном.
Даже красавица Лоретта Вайр уже мало кого интересовала, хоть она и прекрасно держалась в седле.
Впереди сразу образовались две противоборствующие силы.
Шторм Ночи и Железная Глотка.
Алек и Лиго.
* * *
Алек Вальдран
'Одна маленькая пташка прыгала-скакала
Одна маленькая пташка в нос дракончику попала…'
Глупая детская песенка засела в моей голове и не отпускала, заглушая мысли, которых в последние дни было много… слишком много. И все об одном-единственном человеке: девчонке с дерзкими зелеными глазами и темными волосами, которая злится так ярко и красиво, что хочется схватить ее и расцеловать. Она и сама не знает, насколько привлекательна. Или знает? И пользуется этим искусно, ведя меня, как бычка на веревочке.
Но кажется, я снова начал.
«Одна маленькая пташка»…
Шторм Ночи подо мной дышал ровно. Я чувствовал этот ритм сквозь седло, ремни, собственные ребра, будто мы давно одна система.
«…прыгала-скакала»…
Великолепные мышцы играли под чешуей, хвост «расписывал» воздух, со стороны обманчиво-лениво.
Шум трибун отдалился, стал приглушенным, как гул моря. Голоса слились в один, глаза, следящие за мной, превратились в сплошные мазки, резкие, грубые, как на картинах этих современных художников. И где-то среди них ЕЕ взгляд… нет, не думать.
«Одна маленькая пташка»…
Сейчас трасса — весь мой мир. И время в нем течет иначе. Резче и точнее, каждый миг способен вместить целую историю… Настоящее, в котором прошлое уже рассыпалось в прах, а будущее еще не создано.
Перед нами картина, которую я видел десятки, сотни раз. Воздух, поделенный на дорожки: широкие ленты света, которые висят над ареной и уходят вверх, к стеклянным мачтам и поддерживающим аркам. По краям тонкие кромки, мерцающие предупреждением: пересечешь — ударит и тряханет так, что придется сбросить скорость, а иногда и мозги. На поворотах дорожка становится матовой, будто кто-то посыпал ее серебряной пудрой — это зоны сцепления, чтобы драконы не срывались в скольжение на резких виражах.
Чуть в стороне пит-ступени: островки-платформы под защитными куполами поменьше. Там стоят команды, там смена ремней, подпитка кристаллов, охлаждение мышц, правка снаряжения. Туда заходят, когда очень надо, ведь любая проведенная там секунда — откушенный от победы ломоть.
Слева, на соседней дорожке, Железная Глотка. Братис сидит низко, как хищник перед броском. Но я ощущаю его взгляд чуть ли не поверхностью шлема. Он рядом. Слишком близко.
Воздух ударяет в лицо, ремни врезаются в грудь. Мы набираем высоту по «горке», дорожка поднимается спиралью вверх, и на этом подъеме драконы показывают характер. Кто-то тянет ровно, экономя силы. Кто-то рвет, как безумный, чтобы занять внутреннюю линию на первом верхнем повороте.
Железная Глотка как раз и рвет.
И вижу, как Братис уже уходит внутрь, к более короткой траектории подъема. Он хочет обогнать меня еще до того, как мы выйдем на первый высокий вираж.
— Штормик, маневр, — шепчу, и дракон отвечает мне едва заметным рывком плеч. Мы смещаемся правее, к внешнему краю дорожки, будто уступаем. Толпа внизу ревет, наверное, все думают, что Вальдран отдал линию.
Пусть думают.
Братис добавляет тяги. Железная Глотка вываливается на внутреннюю дорожку еще сильнее, почти касается ограничительной кромки барьера, опасно близко. Ветер на внутренней траектории коварный: он режет, как нож, и если дракон неудачно поставит крыло, его поведет.
Я даю Лиго поверить, что он выиграл полкорпуса.
И в момент, когда спираль заканчивается и дорожка выводит нас на верхний «мост» — длинную прямую ленту, натянутую над ареной, я перехожу к своей задумке.
— Штормик, поток!
Шторм Ночи чуть подбирает крыло, ложится на поток, и мы скользим по внешней кромке, где ветер ровнее. Там нет короткого пути, зато есть чистый разгон без потерь. Дракон словно становится тоньше, быстрее, легче, и через секунду мы сравниваемся уже на прямой, где выигрывает не наглость, а воздуходинамика.
