Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр

Глава 16

Моему удивлению не было предела. Мы с Торбиным стояли у входа в зал старейшин, где за вытесанным куска гранита круглым столом восседало одиннадцать дварфов. Они таращились на нас во все широко распахнутые глаза, словно Даграль только что привел им на веревке живого динозавра, а не двух посланников с поверхности.

— Что это за херня, Даграль⁈ — возмутился один из бородачей, сидевший по левую руку от центра. Он с грохотом опустил тяжелые ладони на каменную столешницу. — Мы решаем судьбу города, а ты заявляешься сюда так, словно тебе до этого нет никакого дела!

— Как раз мне до этого есть дела побольше вашего, — огрызнулся старик.

Опираясь на ногу, Даграль медленно развернулся к нам и по выражению лица стало ясно, что он не испытывал ни капли почтения к собравшейся власти.

— Поведайте им, с какой вы прибыли целью, — бросил он нам с Торбиным и двинулся на выход. Поравнявшись, он на мгновение остановился, смерил меня тяжелым взглядом и процедил: — Не разочаруйте.

Даграль вышел, плотно закрыв за собой створки, но эхо скрипучих хромающих шагов еще какое-то время доносилось до зала.

— Кто-нибудь уже может ему объяснить, что-то, что он раньше входил в совет старейшин еще при наших дедах, не дает ему права теперь врываться сюда, как к себе домой? — буркнул все тот же недовольный дварф, нервно теребя край расшитого жилета.

— Имей уважение, — осадил его сосед, чей камзол был украшен тяжелой серебряной цепью. — Он, все же, был старейшиной до нас и что-то понимает в этом мире.

Говоривший умолк, после чего тяжело вздохнул.

Так вот оно что… Выходит, покалеченный Даграль когда-то был одним из старейшин Торна? Это ж сколько ему лет-то на самом деле? И если он заседал здесь еще при дедах нынешних управленцев, то почему сидящие за столом мужчины выглядят значительно моложе? К понятию «старейшины» большинство из них имело посредственное отношение. Да даже у Торбина, который сейчас мялся рядом со мной, в бороде и то седины было больше. Политическая верхушка Торна явно омолодилась, но старые авторитеты все еще имели вес, способный вышибать двери пинком.

— Что вас привело сюда? — обратился к нам дварф, сидевший во главе стола. У него была широкая грудная клетка и невероятно густая, угольно-черная борода, перехваченная металлическими кольцами.

Я сделал шаг вперед.

— Меня зовут Виктор Громов, — представился я. — Император Федор ІІ попросил меня передать вам лично письмо в руки и слова с просьбой присоединиться к Империи в поисках решения проблемы, которая зовется «выбросом тьмы».

— Кому это «вам»⁈ — тут же взъерепенился дварф, который до этого ругался на Даграля.

Он аж подскочил со своего места. Упершись кулаками в столешницу, он подался вперед, прищурив глаза.

— Ты хоть понимаешь, с кем сейчас говоришь, Виктор Громов? — он едва ли не выплюнул мое имя вместе с фамилией. — Перед тобой король Торна Рудольф Камнебородый и действующий глава круга старейшин! Прояви уважение!

Король и действующий глава круга старейшин? У них тут что, подобие парламентско-президентской системы правления что ли? Ограниченная монархия?

Я спокойно выдержал взгляд, готовясь ответить, но внезапно ситуацию перехватил тот, от кого я этого ожидал меньше всего.

— А разве он каким-то образом нагрубил Его Величеству? — подал голос Торбин.

До этого момента хозяин таверны стоял тише воды и ниже травы, но сейчас выпрямился.

— По-моему, молодой граф никоим образом не уязвил честь старейшин. А вот твой едкий нрав, который тебе достался от твоего отца, Карнил, выставляет весь круг не в лучшем свете.

Я скосил взгляд на Торбина. Неплохо. Очень неплохо.

— А ты еще кто такой⁈ — гаркнул Карнил. Он еще сильнее наклонился над столом, рассматривая фигуру в походной куртке. Его лицо вытянулось. — А-а-а… Торбин Камнерук. Вернулся домой, значит.

— Моя бы воля, моей ноги бы здесь не было, — ровно ответил Торбин. — Но раз уж снаружи случился «выброс», а указания предков требуют вернуться домой, я, в отличие от многих, чту память и соблюдаю традиции.

— Чтишь? Соблюдаешь⁈ — голос Карнила сорвался на рык. — ТЫ СВАЛИЛ ИЗ ДОМА И БОЛЬШЕ СОТНИ ЛЕТ НЕ ПОЯВЛЯЛСЯ В ТОРНЕ!

— А ты следил за мной и знаешь, как я соблюдал устои? — Торбин скрестил руки на груди и чуть вздернул подбородок. В этот момент в нем не осталось ничего от услужливого портового кабатчика. Передо мной стоял представитель старой породы. — Мой род разрабатывал здесь породу еще до того, как твой вообще получил имя. Так что не тебе меня поучать, Карнил.

Бородач за столом пошел красными пятнами. Его медная борода, казалось, через секунду вспыхнет, как промасленный факел. Он открыл рот, чтобы выдать очередную тираду, но его прервали.

— Хватит, — жестко подал голос Рудольф Камнебородый. — Объясните мне, — Рудольф обвел тяжелым взглядом присутствующих, — почему каждый раз, когда в этом зале оказывается одиннадцать дварфов, то вместо единого решения здесь постоянно возникает срач?

Ситуация до боли напоминала мне земные врачебные консилиумы, где профессура могла часами спорить из-за запятой в анамнезе, забывая о пациенте.

— Не ты ли, Рудольф, в прошлый раз на таком же совещании взял паузу, шобы обмозговать все? — включился в диалог третий дварф. У него была странноватая манера речи, будто он бубнил и плевался одновременно.

— Я глава совета старейшин. И так как в прошлый раз голоса поделились поровну, естественно, что мне требовалось время на подумать. И я подумал, — отрезал Рудольф.

— И шо же ты надумал? — прошамкал дварф.

— То, что я свой выбор сделал. Но в первую очередь я хочу выслушать представителей, которые пришли от Императора и помогли нашему городу и воинам в трудный час, как сказал Даграль. А его слову я склонен верить, потому что старик маразмом еще не страдает и не любитель языком чесать всякую херь.

Рудольф сделал паузу, многозначительно посмотрев на Карнила.

— От него в хороший час доброго слова не дождешься, а здесь мало того, что он их в город пустил, так еще и лично сопроводил к нам, — закончил глава совета, после чего медленно повернулся ко мне и Торбину.

— Итак, дорогие гости, — продолжил он, игнорируя начавшееся за столом недовольное шушуканье. — Вы сказали, что пришли с письмом и вестью. Смею предположить, что Император просит объединиться и не консервировать город от внешнего мира?

— Все верно, — я утвердительно кивнул.

— Император присылал мне письмо на электронную почту, но мне интересно узнать, что же он написал от руки, — Рудольф протянул раскрытую ладонь.

Я расстегнул куртку, вытащил из внутреннего кармана плотный конверт с императорским гербом и передал его Торбину. Дварф сделал шаг вперед, исполнил почтительный полупоклон и вложил письмо, запечатанное сургучом, прямо в руку короля.

Рудольф Камнебородый сломал красную печать и развернул плотный лист бумаги.

В зале повисла тишина. Глава молча читал.

Дочитав, Рудольф аккуратно сложил бумагу по сгибам и вернул ее обратно в конверт, а затем положил его перед собой на стол.

— Итак, — громко произнес он, обращаясь к совету. — Поскольку уже многие годы мы сотрудничаем с Российской Империей, а в частности с Императором Федором ІІ Годуновым, с которым нам удалось добиться огромного количества успехов как на экономическом, так и на технологическом фронте; поскольку нам удалось развить многие отрасли в различных средах бизнеса и занять немало финансово выгодных ниш, от чего наш клан и город никогда не были в убытке…

Он сделал паузу, обведя взглядом хмурые лица консерваторов.

— Я считаю, что Торн просто обязан помочь Империи в этот трудный час. Мы должны бороться с Дал’к Толосом вместе, чтобы раз и навсегда положить конец этой проблеме, которая испортила жизнь не одному поколению наших предков.

— Но протоколы… — попытался вставить Карнил.

— Разве вы хотите, чтобы мы снова заперлись под землей и потратили впустую сотни лет прогресса⁈ — Рудольф повысил голос, не дав ему договорить. — Разве вы хотите, чтобы наверху после того, как мы снимем карантин, если и остались другие расы, то в огромном меньшинстве? А по земле бродили черные твари, с которыми еще нашим прапрадедам приходилось бороться огнем и мечом?