Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр

Король дварфов замолчал на несколько секунд, слушая далекий рокот воды.

— Но место чудесное, — продолжил он тише. — Я сюда часто прихожу просто подумать и побыть в тишине. Жаль только, что сейчас тут отнюдь не тихо.

Я отлично понимал дварфа. Место действительно было завораживающим. Тут можно было просто бесконечно стоять, курить, опираясь на холодный камень, и смотреть, как бежит вода, как переливаются блики, забыв о всех проблемах на свете.

Рудольф оторвался от перил и поправил тяжелый камзол.

— Пойдем, покажу тебе кое-что.

Он оттолкнулся от ограждения и пошел обратно к дверям зала. Я, бросив последний взгляд на бирюзовую реку, последовал за ним.

Мы вернулись в гудящий зал. Рудольф уверенно лавировал между столами, пока мы не добрались до места, где сидел Торбин. Кабатчик как раз увлеченно рассказывал двум своим соседям какую-то историю, активно размахивая кружкой. Король тронул его за плечо и мотнул головой в сторону выхода. Торбин моментально свернул рассказ, поставил недопитое пиво на стол и двинулся за нами, дожевывая куриную ножку на ходу.

Мы покинули пиршество и пошли куда-то по длинным и запутанным коридорам старого дворца.

Шум праздника быстро стих, сменившись глухим эхом наших шагов. Мы свернули в неприметную арку и оказались перед узкой винтовой лестницей, уходящей круто вниз.

Привычного освещения здесь не было и поэтому Рудольф, шедший первым, достав из кармана огниво. Посыпались искры, и он зажег настенный факел, пропитанный смолой, после чего снял его с крепления и осветил ступени.

Мы начали долгий спуск. Лестница казалась бесконечной, витки уходили все глубже в недра горы, а король поджигал факелы в настенных кольцах один за другим, постепенно освещая путь.

— Не обращайте внимания на старье, — пояснил король Торна, услышав, как скрипят ступени под нашими ботинками. — Все руки тут не доходят протянуть электрику. А с другой стороны…

Он остановился на небольшом пролете и обернулся к нам, улыбаясь в неровном свете огня.

— Чем не дань старине, а? Где еще можно увидеть такие вот постройки, если не у нас?

И ведь действительно. Тут в каждом камне пряталась тысячелетняя история.

Через какое-то время спуск наконец-то закончился и я с ужасом представил какой подъем нас ждет впереди.

Свет факелов выхватил из мрака ряды высоких, вырубленных прямо в скале стеллажей. Это была какая-то старая-старая библиотека или архив, где на каменных полках лежали свернутые свитки в металлических тубусах, каменные таблички и стопки потемневших от времени кожаных фолиантов. Воздух здесь был абсолютно сухим, что, видимо, и сохраняло эти артефакты в первозданном виде.

Рудольф уверенно прошел мимо стеллажей в самый конец зала.

Там, на небольшом постаменте, стоял металлический сундук, покрытый зеленоватой патиной. На его крышке висело три сложных механических замка.

Король достал из-под камзола связку необычных перфорированных ключей и принялся отпирать замки.

Щелк. Щелк. Щелк.

Рудольф с усилием откинул крышку сундука. Заглянув в него втроем, мы увидела лежавший на ложе из истлевшего бархата плоский каменный прямоугольник, испещренный мелкими рунами.

Рудольф аккуратно, обхватив плитку обеими руками, вытянул артефакт из сундука и положил на пустой каменный стол неподалеку от постамента.

Король дварфов провел широкой ладонью по неровной поверхности камня.

— Прадед говорил моему деду, — Рудольф понизил голос. — А тот моему отцу, который затем это сказал мне: если когда-нибудь Дал’к Толос вернется и кто-то решится начать с ним борьбу, тогда придите же сюда и прочтите, что написано на скрижали.

Мы с Торбиным стояли напротив стола, практически замерев. Услышать из уст главы целого народа прямую отсылку на инструкцию к спасению мира — это вам не новости в браузере прочитать. Торбин так и вовсе едва не разинул рот, во все глаза глядя на древний артефакт своего клана.

Рудольф Камнебородый отступил на полшага, освобождая доступ к столу, и посмотрел на владельца портовой таверны.

— Ну что, потомок одного из дварфов, что основал этот город, — сказал король. — Не прочтешь нам, что же там сказано?

Глава 17

Мы с Торбиным стояли в дварфийском архивном зале, где на постаменте лежала испещренная рунами скрижаль, а Рудольф Камнебородый только что совершенно будничным тоном сообщил, что Торбин…

Нет, погодите, то есть, получается, что Торбин… Да ну, быть того не может.

Владелец портовой таверны «Морской Еж» прямой потомок одного из дварфов, основавших Торн? Суровый бородач, который протирал тряпкой липкие от пролитого эля столы, подавал дешевое пиво матросам на окраине Империи и ругался с местными поставщиками рыбы? Простой кабатчик с побережья оказался фигурой чуть ли не королевских кровей.

Это просто не укладывалось в голове. Что вообще могло заставить представителя настолько высокого рода бросить свой статус, оставить монументальный подземный город, и уехать к черту на кулички, чтобы открыть питейное заведение среди людей? Загадка чужой души, не иначе.

Торбин, судя по лицу, не испытывал никакой неловкости от своего происхождения. Он спокойно подошел к каменному столу, встал напротив скрижали и опустил на нее тяжелую ладонь. Выставив указательный палец, дварф прищурился и стал медленно водить им по глубоким углублениям рун, всматриваясь в текст.

— Давно я не читал древних рукописей на глиняных табличках, — пробормотал он, щурясь в неровном свете настенных факелов.

Рудольф коротко хохотнул, сложив руки на груди.

— Думаешь, кто-то из нас их читает каждый день? — с усмешкой спросил глава совета старейшин.

Торбин проигнорировал реплику. Он прочел текст про себя, беззвучно шевеля губами, после чего громко откашлялся в кулак и стал повторять написанное уже вслух.

— «И да станет вестимо тем, кто осмелится и решится пойти против Дал’к Толос, что есть управа на напасть эту. Ибо не хватило нам духу и смелости в свое время».

Голос хозяина таверны эхом отразился от каменных стен хранилища.

— «Но создали мы артефакт, из трех частей состоявший и разделенный между тремя предводителями существ разумных. Первый покоится в недрах земли там, где гробница Первого Короля Всех Дварфов, Эмрике Алмазного. Но добыть ее сможет лишь тот, кто достоин и проявит мужество, а всяк, кто полезет просто так — смерть свою сыщет».

Замечательно. Просто великолепно.

Как понять, что мы достойны? Кто вообще выдает сертификаты соответствия стандартам древних дварфийских правителей? Есть какой-то проходной балл по шкале мужества? Я вот, например, умирать совершенно не планирую ни прямо сейчас, ни в ближайшем будущем, и лишний раз рисковать головой ради проверки на пригодность у меня нет никакого желания.

Но комментировать вслух сказочную банальность я не стал, оставив скептические размышления при себе.

— «Вторая часть в густых лесах бережется у древних хранителей леса, коих даже эльфы побаиваются», — продолжил читать Торбин, переводя палец на следующую строку рун.

— Чего? — вот тут я уже не выдержал.

Я сделал шаг вперед. Кого еще могли побаиваться в лесах отмороженные эльфийские радикалы? И как эта часть артефакта вообще там оказалась?

— Дриады, — ровным тоном ответил Рудольф Камнебородый, переведя взгляд на меня. — Прадед говорил, что вторую часть передали эльфам, но те, в свою очередь, передали ее дриадам для охраны.

Я медленно потер переносицу. Дриады. Лесные духи из мифологии. На фоне того, что мы сейчас стоим в подземном городе дварфов и пытаемся остановить конец света, это не казалось чем-то невозможным, но… о чем еще я не знаю в этом мире? Может тут гоблины с орками и троллями обитают где-нибудь на северах или пустынных землях тайги или тундры?

— Могу продолжать? — сухо осведомился Торбин, не отрывая пальца от камня.

Мы с Рудольфом замолчали.

— «Третья же часть у рода людского. И никому не ведомо, куда правитель имперский упрятал осколок».