Пекарня маленьких чудес (СИ) - Дениз Виктория

— Да. Уже скоро. На рассвете.

— Это... это безопасно? Марта говорит, что требует много сил.

— Не знаю. Но я должна попробовать. — Лина посмотрела на него. — Твой проект — это разум, логика, планы. Мой хлеб — это сердце, чувство, интуиция. Вместе, надеюсь, мы сможем убедить город.

— Когда раздашь хлеб?

— Завтра. На площади. Объявлю сегодня — бесплатная раздача для всех желающих. "Хлеб примирения". Не буду говорить о магии. Просто хлеб.

— А потом?

— Потом, когда люди поедят, когда прояснится их видение, ты покажешь свой проект. Возможно, они увидят все по-другому. Возможно, захотят попробовать.

Эйдан кивнул:

— Хорошо. Тогда у меня сегодня есть целый день, чтобы доработать чертежи. Сделать их понятными для обычных людей, не архитекторов.

— А я буду печь.

Они поцеловались — долго, нежно, как будто черпая силы друг у друга.

Рассвет был ясным и холодным. Лина стояла на кухне пекарни, глядя в окно на небо, окрашенное в розовые и оранжевые тона.

Время начинать.

Она достала муку — местную, от мельника из соседнего городка, который мелет пшеницу, выращенную на полях вокруг Солти Коаста. Воду — из родника в горах, куда Эйдан ездил специально. Соль — морскую, которую приобрела в местной лавке. Мед — от старого пасечника, чьи пчелы собирают нектар с лугов у моря.

Лаванду, розмарин, мяту — из сада за домом.

Все местное. Все свое. Все из этой земли, этого моря, этого воздуха.

Она начала замешивать тесто. Медленно, осторожно, с каждым движением вкладывая просьбу:

Покажи им правду. Не мою правду — их собственную. Покажи, чего они действительно хотят. Чего боятся. Что важно.

Тесто отзывалось — теплое, живое, податливое. Магия текла легко, естественно, как дыхание.

Не принуждение. Просьба. Не приказ. Мольба.

Она месила, и время растворялось. Солнце поднималось выше, заливая кухню золотым светом. Тесто росло под руками, дышало, жило.

Когда замес был закончен, Лина накрыла тесто чистым полотенцем и вынесла на крыльцо — на солнце, как рекомендовала Марта. Правда любит свет.

Тесто поднималось быстро, жадно впитывая тепло и свет. Лина сидела рядом, глядя на море, и думала о городе. О людях. О Саре с детьми, о рыбаке Питере, о миссис Коллинз. О том, как они голосовали вчера. О том, как боялись.

“Я не злюсь на них. Я понимаю. Покажи им, что есть другой путь. Не мой путь — их собственный”.

Когда тесто поднялось втрое, она внесла его обратно, разделила на буханки. Нужно было много хлеба — минимум сто буханок.

Девушка формировала буханки одну за другой, вкладывая в каждую любовь. Не только к друзьям — к каждому. К тем, кто голосовал против нее. К Роберту Чейзу, который манипулировал жителями города. Ко всем.

Прощаю. Понимаю. Люблю.

Печь была чистой, готовой. Лина ставила буханки партиями, пекла ровно час каждую. Аромат распространялся по дому — странный, необычный. Не просто запах хлеба. Что-то чистое, ясное, как утренний воздух после дождя.

К вечеру все было готово. Сто двадцать буханок хлеба, ровных, золотистых, светящихся изнутри особым светом.

Лина сидела на полу кухни, измученная, счастливая. Магия забрала много сил, но она чувствовала — хлеб получился. Получился правильным.

Эйдан спустился, посмотрел на ряды буханок:

— Готово?

— Готово.

— Ты выглядишь измученной.

— Я в порядке. — Лина встала, пошатнулась. Эйдан подхватил ее.

— Иди отдохни. Поспи хотя бы несколько часов. Завтра тяжелый день.

— А ты?

— Я почти закончил чертежи. Еще пара часов — и все будет готово.

Лина поднялась в спальню, легла, не раздеваясь. Последняя мысль перед сном: “ Пожалуйста, пусть сработает. Пусть они увидят”.

Лина проснулась от звонка телефона. Ева.

— Лина, ты видела?

— Что?

— Объявление. На площади. Кто-то повесил огромный плакат: "Завтра в 10 утра — бесплатная раздача хлеба от пекарни. Хлеб примирения для всех жителей Солти Коаста."

Лина села в кровати:

— Но я не...

— Я повесил, — раздался голос Эйдана из дверного проема. Он стоял с чашкой чая, улыбаясь виновато. — Пока ты спала. Решил, что нужно оповестить город. Также написал в местные группы в соцсетях. И позвонил нескольким людям.

— Эйдан...

— Если делать это, то делать как надо. Объявление есть. Хлеб есть. Осталось только раздать.

Ева в трубке:

— Лина, весь город уже говорит об этом. Люди спрашивают, что за хлеб, зачем бесплатно. Некоторые подозревают подвох.

— Никакого подвоха. Просто хлеб. Для всех, кто хочет.

— Я помогу раздавать. И Ивонна тоже. Мы придем пораньше, поможем организовать.

— Спасибо.

Лина повесила трубку, посмотрела на Эйдана:

— Значит, завтра.

— Завтра, — подтвердил он. — Все или ничего.

Завтра люди узнают правду. Свою собственную правду.

Лина глубоко вдохнула. Последний шанс. Последняя попытка спасти пекарню и город одновременно.

Магия и разум. Сердце и планы. Хлеб и чертежи.

Вместе они должны сработать.

Должны.

Глава 27

Глава 27. День ясности

Утро было безоблачным и прохладным. Лина проснулась в шесть, хотя могла поспать дольше — раздача начиналась только в десять. Но не спалось. Сердце билось слишком быстро, мысли не давали покоя.

Сегодня все решится.

Она спустилась на кухню, где на полках рядами лежали буханки хлеба. Сто двадцать. Золотистые, ровные, излучающие тепло. Не просто обычное тепло свежей выпечки, а магию, сплетенную с мукой и надеждой.

Эйдан уже был внизу, готовил кофе.

— Доброе утро. Как спала?

— Плохо. А ты?

— Тоже. — Он улыбнулся устало. — Но это нормально. Сегодня великий день.

Они позавтракали молча, каждый погруженный в свои мысли. Потом начали готовиться.

В половине девятого к пекарне подъехала машина Евы. Она вышла с Ивонной, обе удобной спортивной одежде, готовые помогать. За ними следом подъехал старый микроавтобус, из которого высыпала группа подростков — человек восемь.

— Мы здесь! — объявила Ева. — Что делать?

— Это мои ученики, — пояснила Ивонна, указывая на подростков. — Рассказала им, что происходит. Они хотят помочь. Надеюсь, ты не против?

Лина улыбнулась, глядя на юные лица — серьезные, заинтересованные:

— Конечно не против. Спасибо, что пришли.

— Мы не хотим, чтобы город умер, — сказала одна из девушек, лет шестнадцати. — Мои родители хотят уехать. Но я здесь родилась. Это мой дом.

— Нужно помочь перенести хлеб на площадь, — сказала Лина. — Нам нужны столы, скатерти, корзины.

— Столы я организовал, — вмешался Эйдан. — Попросил отца Майкла из церкви. Он одолжит складные столы для приходских обедов.

— А скатерти у меня, — добавила Ивонна. — Три больших белых скатерти. Торвальд сейчас подъедет, поможет перетаскать столы и хлеб.

Они работали быстро и слаженно. Подростки носили хлеб аккуратно, бережно, наверно тоже понимали, что это не просто выпечка. К половине десятого на центральной площади города стояли три длинных стола, покрытые белыми скатертями. На них рядами лежал хлеб — ровный, красивый, ароматный.

Лина оглядела площадь. Небольшая, мощеная старыми камнями, в центре — фонтан, сейчас не работающий. Вокруг — старые здания, магазины, кафе. И ее пекарня недалеко отсюда.

Люди уже начали собираться. Сначала несколько человек, потом больше. Стояли поодаль, разглядывали столы с хлебом, переговаривались.

Лина узнавала лица. Уолтер, бережно поддерживающий супругу под локоть. Миссис Коллинз с дочерью. Несколько молодых семей с детьми. Кэтрин с малышкой Софи. Рыбак Питер. Сара со своим мужем. Джулиан с альбомом для зарисовок. И мэр Эдвард Грант, стоявший чуть в стороне, с нерешительным выражением лица.

Некоторые смотрели с любопытством, некоторые — с подозрением. Некоторые просто ждали.