Алхимик должен умереть! Том 1 (СИ) - Юрич Валерий

Мышь молча кивнула. В ее глазах зажегся огонек решимости. Похоже, после того, как она стащила у Фроси плошку, смелости у нее поприбавилось.

— Тим, с тебя растопка и прочие тяжести: зола, уголь, вода. Как только почистят зольник у печи, сразу же перехватывай. Но учти: зола нам нужна не любая. Только от березы или ольхи. Хорошо выгоревшая, мелкая, без крупных углей. Но тут уж как получится. Все равно придется просеивать. И присматривай за двором. Любое бесхозное ведро, кадка, корыто — сразу сюда.

Тим решительно выпрямился:

— Сделаю.

— Костыль, — я повернулся к нему, — на тебе большой мир за воротами и особые поручения.

Костыль тут же подобрался, лицо стало осторожным.

— Это как? Опять под палки? — попытался пошутить он, но голос у него предательски дрогнул: память о неудачной краже хлеба, после которой прежнего Лиса забили до полусмерти, еще была свежа в памяти.

— Вообще-то, под палками в итоге оказался я. Но да ладно. Сейчас мы будем делать все по уму. Точнее ты. Самое главное на этом этапе — деготь. Леха бочар, смолильщики, все, кто мажет бочки и крышки — твои первые клиенты. Подойдешь, поплачешься, что нога ноет. Про жизнь свою бедовую расскажешь. Людям нравится слышать, что кому-то хреновее, чем им. У тебя как с актерским мастерством?

— Пфф, спрашиваешь, — гордо фыркнул Костыль. — Не зря же настоятель меня по воскресеньям да праздникам на паперть за милостыней отправляет.

— Вот и отлично. Значит ломать комедию умеешь. А когда клиент отвернется, ты внимательно смотришь, где что плохо лежит: трещина, бадья, доска, крышка, на которых деготь застыл. А потом незаметно соскребаешь: пальцем, щепкой, ногтем. Каждый раз по чуть-чуть. Спрятал в узелок и принес мне. Справишься?

— Попробую, — деловито кивнул Костыль.

— Второе, — продолжил я, — держишь ухо востро на Кирпиче и его людях. Если он кого-то пошлет к старьевщику, к портовым или к ломовому — мне нужно знать. Я попросил раздобыть мне самовар. Или хотя бы попытаться. И мне нужно знать, что он не проигнорировал мою просьбу.

Глаза Костыля блеснули:

— Самовар? Так я могу Леху попросить, чтобы глянул у дедов на складе.

— Хм. — Я с неподдельным интересом посмотрел на Костыля. — Если сможешь достать, не пожалеешь — я отблагодарю. Только про меня ни слова. Придумай что-нибудь. Например, что самовар тебе нужен, чтобы для больной ноги компрессы делать. Или наплети что-нибудь про целебный отвар, который настоятель благословил.

Костыль понимающе кивнул. Он был далеко не глуп и, судя по всему, в дополнительных подсказках не нуждался. В его голове уже начал зреть план. Я это видел по блеску в его глазах.

— А ты… — Мышь подняла на меня вопросительный взгляд. — Ты что будешь делать?

— Я? — У меня на лице промелькнула холодная усмешка. — Я буду делать то, что умею лучше всего: связывать все это в одно целое. Щелок приготовлю, пропорции выверю, первую партию замешаю. И — самое важное — решу, кому и за что мы это будем сбывать. Однако, чтобы все это заработало нам нужно не прогореть на взлете. Щелок — вещь опасная. Мыло — тоже, если не соблюсти пропорции. Представьте: кто-то донесет Семену или настоятелю, что мы варим чудесное средство, которое кожу до волдырей сжигает. Они сразу насторожатся. Решат, что это колдовство. А там и до отправки на рудники или в психушку недалеко.

Мышь испуганно передернула плечами.

— Значит, первое правило, — продолжил я, — никому ни слова о том, что мы сами это делаем. Для всех остальных — это просто новое целебное средство, которое, как и мази, надо использовать строго по назначению, и ни в коем случае не жрать. Шайбы перед всеми не светим. Даем только тем, с кем заранее договорились. Остальных кормим слухами, подогреваем интерес, рождаем ажиотаж. Клиенты должны дозреть.

— А если кто-то все-таки жестко докопается, откуда, мол, взяли? — уточнил Тим.

— В крайнем случае скажешь, что мне у батюшки в канцелярии по бумажке выдали, чтобы паразитов у воспитанников выводить. Имя настоятеля — наш щит. Никто не рискнет спорить с тем, кто якобы действует от его имени.

— А если спалишься и настоятель узнает? — испуганно прошептала Мышь.

— Если узнает, я все решу. Это уже не ваша забота, — отрезал я.

Немного помолчав, я перевел взгляд на стену амбара, за которой мерно вибрировал эфиром Тихий колокол, и закончил:

— Итак, теперь у нас есть план. Завтра начинаем действовать.

Где-то у входа в приют грубо прозвенел колокол, оповещая об отбое. Дети с криками потянулись к двери приюта.

— Разбегаемся, — коротко резюмировал я. — Сейчас спать, а завтра за работу. И помните: кольца не снимаем. Никогда. Даже во сне.

Через полминуты мы уже растворились в общем потоке сирот, вяло вливающемся в двери приюта. Двор мигом опустел, словно и не было только что возле амбара нашего маленького тайного совета.

Глава 16

Утро началось с очередной перевязки Кирпича. Рана выглядела гораздо лучше. Нагноение еще наблюдалось, но уже не такое интенсивное. Да и сам Кирпич выглядел вполне себе презентабельно. Бледность ушла, голос окреп, а вместе с этим вернулись и его обычные наглость и хабальство. Однако на этот раз он обошелся почти без грубостей в мой адрес. Пара язвительных реплик для поддержания статуса — не в счет. И это можно было считать вполне ощутимым прогрессом. Кирпич начал воспринимать меня всерьез и проникаться, если не уважением, то хотя бы некоторым осознанием моей ценности.

Выпив до последней капли новую порцию укрепляющего отвара, он сухо кивнул, что-то неразборчиво пробормотал и ретировался из моей «приемной». Немного прибравшись, я поспешил следом. Опаздывать на утреннюю молитву — так себе идея. Можно в миг лишиться всех своих привилегий.

Завтрак состоял из небольшого куска хлеба и жидкой прогорклой каши. Быстро разделавшись со скудной порцией, я в очередной раз принялся мысленно перебирать список того, что необходимо для предстоящего дела.

Зола — у нас. Тим еще до общего подъема подсуетился, когда печь на кухне чистили. Вызвался сам ведро до кучи донести. Но по итогу немного скорректировал маршрут и первым делом заглянул за амбар.

Травы Мышь обещала принести после обеда, если же не выгорит, то самое позднее — к вечеру. Щелок начнем готовить, как только достанем емкость. Теперь самое слабое место — ведро. И этим предстояло заняться мне.

После завтрака и короткого отдыха воспитанников распределили по работам. Меня, как водится, отправили в канцелярию. Перед этим я успел перекинуться парой слов с Тимом, напомнив про поиск ведра по местным закуткам и помойкам. Мышь, тоскливо подцепив корыто с бельем, потянулась за прачкой. Костыль же, прихрамывая, поплелся к калитке, ведущей на улицу. Похоже, настоятель снова отправил его просить милостыню. А значит есть шанс, что Костыль успеет пообщаться с бочарами.

Канцелярия встретила меня уже знакомой, «уютной» атмосферой, где тишина прерывалась только шелестом бумаги, да скрипом пера. Писарь, завидев меня, недовольно буркнул:

— Садись, Лиска, переписывай вот это, да пошустрее. А то у меня глаз слезится.

Он сунул мне небольшую стопку бумаг и тут же исчез в направлении кладовки, чтобы, как он выразился, «плотно полечить глаз настойкой».

Насколько я мог судить по вчерашнему дню, это «лечение» должно было затянуться, как минимум, минут на сорок, а то и на час. Так что времени для того, что я задумал, должно хватить.

Мой план был прост до безобразия. Раз в месяц приют отправлял попечителям список текущих нужд. И как раз сегодня наступил срок очередного отчета. Никто и не заметит, если к общему перечню добавится одно деревянное ведро. Мне ли не знать. Ведь документ начисто переписывал лично я. Список был довольно внушительным. И я готов был биться об заклад, что не все указанное в нем пойдет на нужды приюта. Какая-то часть обязательно осядет в закромах настоятеля и его приближенных. И это была очень ценная информация. На будущее. А сейчас мне требовалось всего лишь одно старое ведро. И, чтобы его получить, оставалось уговорить кухарку отдать его мне, когда она получит новое.