Последний Паладин. Том 15 (СИ) - Саваровский Роман

Потом еще удар. И еще. И еще.

Звук ломающихся шакальих костей был усладой для моих ушей, и я остановился только когда уже не чувствовал рук, а передо мной лежало смятое, во всех местах переломанное, ободранное тело трехметровой твари.

Однако он еще дышал.

— Признаю, это неприятно, — выплюнул часть собственной челюсти, после чего вправил себе перекошенную башку Шакал, — но я думаю ты уже понял, что так тебе меня не убить, Па-ла-дин. Твои попытки…

Договорить он не успел, потому что получил очередной удар. И на этот раз я вложил в него не 99,9% Тьмы, а много больше. Я вложил в него всю Тьму вокруг, до которой только смог дотянуться. Каждую частичку, до которой смог дотянуться.

Рук я уже давно не чувствовал. А этот конкретный удар лишил меня правой кисти целиком.

Все-таки бить своим реальным телом идея так себе, но постепенно к боли привыкаешь. Разве что количество живой плоти на мне уменьшается постоянно, это да.

Но после этого конкретного удара я атаковать перестал, а мир вокруг стал белым, словно с моей последней атакой всю Тьму вывернуло наизнанку.

От внезапного света и возможности меня видеть, Шакалоголовый сощурился всеми девятью своими глазами, после чего подобрал свою оторванную башку, прикрепил ее обратно к переломанному телу и нашел в себе силы злорадно усмехнуться.

— Вижу ты вложил в этот удар всю Тьму, — сплюнул он продолжающую хлестать изо рта кровь, — все вокруг такое… белое. Это точно еще можно называть миром Тьмы?

— Мир Тьмы — это мир в котором есть все, и нет ничего, — пожав плечами, ответил я, потирая восстановленные ладони, единственное что сейчас вокруг было черным.

— Получается и белое пространство в нем тоже есть, — фыркнул Шакал, — логично. Но разве это не означает, что ты теряешь силу, Па-ла-дин? Сколько еще ты будешь сопротивляться неизбежному? Твое тело уже почти полностью почернело.

— Это не просто белое пространство. К твоему сожалению, — хмыкнул я, и в этот момент прямо из-под ног Шакала выстрелил фонтан из Воды.

От первого залпа он успел отскочить, но дальше сыграли роль его переломанные кости, и уже второй, а следом третий, четвертый и пятый напоры настигли его, и Анубис припал на колено. А когда попытался встать, то не смог. Сначала он не понял, почему, а когда понял, то его ноги до колен покрыла блестящая чешуя.

Тварь больше не улыбалась.

— Знаешь, атакуя по тебе Тьмой раз за разом, я заметил один любопытный факт, — заложив свои почерневшие руки за почерневшую спину, невозмутимо произнес я, — Огромная часть моих атак уходила в никуда. Огромная, но не вся. Часть проходила. Примерно одна десятая часть, которую ты нивелировал своим зеленым глазом. Глазом Стихии Природы… поначалу я подумал это потому, что Владыка Природы был последним, кого ты поглотил, но нет. Дело в том, что именно Природа лучше других нивелирует… Воду. Единственную Стихию, чьего Владыку ты не поглотил. Совпадение?

С этими словами Анубис прорычал, за его спиной с хрустом появились мерзкие кожистые крылья, с помощью которых он взлетел, вырвав себе ноги по самые колени, оставив приросшие чешуйчатые обрубки внизу.

И едва он оказался в воздухе, как его оторванные ноги начали отрастать заново.

— Это не имеет значения, Па-ла-дин. Одна Вода не сможет меня убить. Тьма Матерь Десяти Стихий. И я обладаю иммунитетом к девяти из них. Пусть ты и нашел мою слабость, но тебе и всего мира Тьмы не хватит, чтобы ей воспользоваться! Смертное тело твоя главная слабость! Оно умрет. Скоро. Очень скоро. И как только это произойдет, я выйду отсюда и сожру его! И заполучу не только власть над недостающей Водой, которую ты у меня украл, но и над Тьмой! А С НИМИ Я СТАНУ БОГОМ! И МЕНЯ УЖЕ НИКТО НЕ ОСТАНОВИТ! БУДУЧИ НЕУЯЗИВМЫМ, Я ВСТАНУ НАД СТИХИЯМИ И СОЖРУ ВСЕ И ВСЕХ!!!

— Звучит очень амбициозно, — похлопал я в ладоши, — и это даже могло бы стать правдой, если бы не одно «но», — произнес я, и в этот момент, с очередным хлопком, над головой висящего в воздухе крылатого Анубиса появилось огромное облако песка.

Не успел он пикнуть, как его накрыло лавиной из песка, и прибило к земле, продолжая засыпать. Я же наоборот поднялся выше и завис в нескольких метрах над вездесущим песком, который мигом заполонил собой все пространство вокруг.

Десять секунд потребовалось Анубису, чтобы вытащить свою башку из песка. Еще пять, чтобы выплевывая песок из пасти, выбраться наполовину, гневно выскребая песок из глаз. Только после этого он раскрыл свои мелкие глазницы шире, после чего каждый глаз по очередности начал крутиться спиралевидной энергией, только вот ничего не менялось.

— Стихия Земли тут не поможет, — подсказал я, — как не поможет тебе и не одна из восьми других стихий. А знаешь почему? Потому что этот песок, это Время.

С этими словами я впервые за все время показал Анубису свой истинный облик. Абсолютно черный, словно облитый смолой силуэт. Черные зубы. Черные белки глаз. Из Тьмы было соткано буквально все мое тело. Все, кроме… сердца. Лишь оно оставалось красным, просвечивая сквозь черноту моего сотканного из Тьмы тела. И вокруг единственного оставшегося живым органа, сохраняющего мне жизнь и связь с реальным миром, витал едва уловимый ореол перламутровой энергии Стихии Времени.

— Что? — все равно ничего не понял Анубис, не прекращая попытки вырваться из песка, но с каждым движением он зарывался все глубже, — какое еще время⁈

— Стихия, которую ты не учел, — вернув себе обычный вид, развел я руками, — понимаю, я тоже в свое время совершил эту ошибку. Время особенная Стихия. Она не входит в число детей Тьмы. Не является ее частью. Я долго думал откуда оно вообще взялось. Такое могущественное. Такое неподвластное. Такое самостоятельное. Я долго пытался разгадать его тайны, и совру, если скажу, что разгадал. Нет, отнюдь. Я лишь учусь. Но знаешь, приятель. Я всегда был способным учеником, — сказал я и постучал пальцами по своему сердцу.

— Ты остановил время… — прошептал он.

— Догадался, да? — усмехнулся я, — знаешь сколько времени в реальном мире прошло с начала нашей битвы? Можешь не гадать. Я подскажу. Одна секунда. Так что у меня была целая вечность, чтобы найти способ тебя грохнуть. И поверь, я наслаждался каждым ее мгновением. Даже жаль, что это так быстро закончилось.

— Закончилось⁈ — прорычал Анубис, — ничего не закончилось, смертный! Все что от тебя осталось это сердце! Я сожму… сорву… разгрызу его и…

Изменившийся до неузнаваемости потусторонний голос переставшего притворяться человеком существа вдруг замолк, а все его девять глаз уставились на собственную лапу. Сморщенную лапу с побледневшими потрескавшимися когтями.

— Что… что это… что со мной… — забыв про попытки выбраться из песка, начал дергаться Анубис, бессильно наблюдая, как скукоживается его кожа.

Как выпадают зубы. Как отваливаются когти. Как слабеют и ломаются под весом собственного тела кости.

— Да, твое мутировавшее тело гораздо выносливее человеческого, но и оно имеет свой предел прочности, — подошел я чуть ближе и склонился над телом некогда могучего божества, которое сейчас даже голову не могло поднять и все больше напоминало сморщенный изюм, — старость, друг мой ненасытный, рано или поздно придет за каждым из нас. За кем-то позже. За кем-то раньше. А за тобой… она пришла прямо сейчас.

— Но как… — из последних сил проблеял Анубис, — мы же в мире Тьмы… как ты смог призвать сюда Время… он же не часть Матери… это…

— Невозможно? — улыбнулся я, — ничего-то ты не понял, о Тьме, друг мой. Ответ ведь так прост. Подумай еще раз. Ведь в мире Тьмы…

— Есть все и нет ничего… — прошелестело существо на последнем издыхании, и мгновением спустя, жизнь во всех девяти глазах Анубиса погасла одновременно, а его иссохшее тело распалось на безжизненный белый песок.

После чего вся заточенная в этом чудовище энергия вырвалась вверх, и закружила тут все гигантским всепоглощающим вихрем. И стоя по центру этого вихря, я постарался найти хоть одну крупицу уцелевшей человеческой души, но тщетно.