Архитектор Душ Х (СИ) - Вольт Александр

— О все источники энергии во вселенной… — хрипло выдохнула она.

Ей вспомнилась та ночь, когда они в тайном подвале СБРИ выбивали информацию из головы контрабандиста Ворона и предавшего отца Виктора бизнесмена Волкова. Вспомнился тот момент, когда ментальная защита Ворона оказалась слишком крепкой для Громова, и Шая предложила ему свою помощь. Она открыла свои энергетические каналы, чтобы поделиться с ним силой.

Тогда она ожидала, что Виктор просто зачерпнет нужный объем энергии.

Но произошло иное. Как только их каналы соприкоснулись, Шая почувствовала, как на другой стороне открылась бездна. Это не было сознательным действием Громова. Это было что-то внутри него. Та черная сущность, можно сказать, воплощение тьмы, с которым она столкнулась, когда делилась энергией с Виктором. Она вспомнила чувство леденящего вакуума, который с нечеловеческой жадностью начал всасывать ее резерв, словно промышленный насос. Если бы она вовремя не оборвала контакт, эта Тьма выпила бы ее до дна, не оставив даже пустой оболочки.

Тогда Шая сказала Громову, что он «прожорливее, чем кажется», попытавшись перевести это в шутку и списать на его неопытность в контроле. Но сейчас, глядя на фотографии пожелтевших страницы эльфийского трактата, написанного за тысячелетия до рождения Виктора, она поняла, что древний автор не использовал никаких метафор. Текст был предельно буквален.

Мастер-доппельгангер, оставивший этот гримуар, умел поглощать души. Виктор, столкнувшись с энергетическим вампиром в Феодосии, рассказывал, что тварь в ужасе кричала, будто Громов хочет ее сожрать, потому что вектор выкачивания энергии внезапно развернулся в обратную сторону.

И если теперь ей стало понятно, о чем шла речь в тексте ритуала, вопрос оставался в другом.

Что это за тень и как ее подчинить? Автор гримуара требовал удержать ее в «железной клетке воли», но как Виктор сможет контролировать то, природу чего он сам до конца не понимает? Если во время расплетения узла эта Тьма вырвется из-под контроля, она просто сожрет высвобождающиеся души Алисы и Лидии, убив их на месте.

Эльфийка медленно откинулась на спинку стула, глядя на древние руны, которые теперь не казались просто сложным шифром. Они были предупреждением о смертельной опасности.

И самое главный вопрос — что эта тень вообще такое?

Глава 17

Я подхватил сумки и помог девушкам отнести их вещи в гостевое крыло. Показав им их просторные комнаты, со светлой мебелью и отдельными ванными, я оставил их распаковывать вещи. Спустя пару минут зашумела вода: с дороги им обеим нужно было принять душ и прийти в себя.

Спустившись на первый этаж, я направился в столовую. Григорий Палыч, уже накрывал на стол. Для своего возраста он двигался довольно шустро, расставляя приборы.

Вскоре из своего кабинета на втором этаже спустился отец. Он был одет в домашний, но элегантный костюм, гладко выбрит, а в глазах читалась искренняя, почти юношеская энергия.

Когда девушки, переодевшись в свежую одежду, спустились в столовую, отец буквально расцвел. Он шагнул им навстречу, радостный и довольный, принялся обнимать их за плечи и по-отечески целовать в щеки, как самых близких родственниц.

— Девочки! Я так рад вас видеть! — произнес он с широкой улыбкой. — Вроде бы не так давно от вас уехал из Феодосии, а все равно успел соскучиться.

Лидия, привыкшая к светскому этикету, отреагировала с достоинством, но без былой ледяной отстраненности. Она сделала легкий, почти незаметный поклон.

— Приятно слышать, Андрей Иванович, — спокойно ответила она.

Алиса же, напротив, не стала сдерживать эмоций.

— И мы по вам! — тут же честно выпалила рыжая. — Честно-честно! Кто еще нам может столько различных историй рассказать из прошлого? Виктор то и дело то на работе, то на своих олимпиадах пропадает.

Отец рассмеялся, явно польщенный таким вниманием, и жестом пригласил всех к столу. Мы расселись. Григорий Палыч начал подавать запеченную рыбу с овощами, легкие салаты и горячий бульон.

Беседа потекла легко и непринужденно. Андрей Иванович расспрашивал о дороге, и девушки наперебой рассказывали, как они добирались. Сначала ночной паром, затем посадка на поезд.

— Все прошло на удивление гладко, — делилась Лидия, аккуратно разрезая рыбу. — Никаких задержек в пути, проводники были вежливы, а соседей по купе у нас и вовсе не оказалось.

— Разве что на вокзале здесь, в Москве, людей столько, что я чуть не потерялась, — добавила Алиса. — Если бы не Виктор, меня бы точно снесло толпой. Все куда-то бегут, спешат. В Феодосии ритм совсем другой.

Я молча ел, наблюдая за этой картиной. Андрей Иванович, я, Алиса, Лидия и Григорий Палыч, который хоть и прислуживал, но время от времени вставлял короткие, уместные ремарки. Создавалось впечатление, словно мы были обычной семьей, собравшейся за ужином, а не группой людей, связанных темной магией, смертельными угрозами и недавними терактами.

Когда с основным блюдом было покончено, и Григорий Палыч разлил чай, я откинулся на спинку стула.

— Предлагаю после трапезы пойти прогуляться. Покажу вам округу, проветримся.

Отец тут же нахмурился, в его голосе прорезались покровительственные нотки.

— Виктор, девушки, наверное, устали с дороги. Наверное, им лучше уже сегодня отдохнуть и лечь пораньше.

Но Лидия тут же покачала головой, выпрямляя спину.

— Спасибо за заботу, Андрей Иванович, но все в порядке. Мы не настолько вымотались, чтобы сразу ложиться спать. Мы сами хотели взглянуть на вечернюю Москву. Я давно здесь не была, нужно освежить воспоминания.

— Да, мы совсем не устали! — поддержала ее Алиса, глаза которой уже загорелись любопытством. — А я вообще в Москве была последний раз совсем маленькой. Я почти ничего не помню, поэтому мне все интересно. Сидеть в четырех стенах в первый же вечер это почти преступление.

Я посмотрел на отца. Он развел руками, сдаваясь под их напором.

— Ну, раз так, то не смею задерживать. Но чур, долго не гулять. Виктор, головой за них отвечаешь.

— Как и всегда, — ровным тоном ответил я.

Мы поднялись из-за стола, оделись по погоде и вышли во двор. «Имперор» уже ждал нас у крыльца. Девушки устроились на заднем сиденье, я сел за руль.

Москва встретила нас морем огней. Широкие проспекты, плотный поток машин, сияющие витрины и монументальная архитектура Империи. Я не стал устраивать банальную обзорную экскурсию по историческому центру, а направил машину к одному из крупнейших торгово-развлекательных центров на западе столицы.

Когда мы вошли внутрь огромного комплекса, Алиса завертела головой. Обилие света, многоуровневые галереи, стеклянные лифты и сотни магазинов производили впечатление. Мы неспешно прогуливались вдоль сверкающих витрин. Лидия держалась уверенно, с легким интересом рассматривая вывески известных брендов, Алиса же то и дело останавливалась, разглядывая то технические новинки, то инсталляции в холлах.

Пройдя очередной ярус, мы вышли к центральному атриуму. Внизу, на цокольном этаже, располагался огромный крытый ледовый каток. Играла динамичная музыка, десятки людей скользили по искусственному льду в свете разноцветных прожекторов.

Алиса тут же подошла к стеклянному ограждению и уставилась вниз.

— Ой, смотрите! Каток! — она обернулась ко мне, и в ее взгляде читалась откровенная просьба. — Виктор, а мы можем? Пожалуйста. Я так давно не стояла на коньках.

Я пожал плечами. Спешить нам было некуда.

— Лидия? — обратился я ко второй девушке. Та лишь пожала плечами.

— Я не против. Идем.

Мы спустились вниз, я оплатил доступ на лед и аренду коньков. Дальше мы переобулись и вышли на каток.

То, что произошло на льду дальше, меня откровенно удивило.

Алиса, которая так рвалась кататься, ступила на лед и тут же судорожно вцепилась в бортик. Ее ноги разъезжались, она неуклюже перебирала коньками, напоминая ребенка, который только-только делает первые шаги. Она смеялась над собственной неуклюжестью, пыталась оттолкнуться, но тут же теряла равновесие и снова хваталась за пластиковый барьер. Девушка, привыкшая к тяжелой работе на верфи, среди канатов и стапелей, на льду оказалась абсолютно беспомощной.