— Никогда этого не забывал.
Хавьер забрал с заднего сиденья саквояж, встал на краю тротуара и принялся махать черной «волге», остановившейся в пятидесяти метрах позади них. Бунге ехал медленно и смотрел в зеркало заднего вида, желая убедиться, что дорогого испанского гостя подберут, а не заставят ловить попутку на обочине.
Подобрали.
Бунге перестроился левее и нажал на газ, практически сразу же у него в кармане зазвонил телефон. Бунге сунул телефон в автомобильный держатель и нажал на кнопку громкой связи.
— Слушаю.
— Нет, это я тебя слушаю! — ворвался в салон голос генерала Шепелева. — Ты чего опять вытворил, а?
— А что я вытворил?
— Вот только не надо притворяться, будто ты не понимаешь, о чем я говорю, — рявкнул Шепелев. — Кто только что вышел из твоей машины?
— Раз вы задаешь такой вопрос, то тебе должно быть прекрасно известно, кто это был, Гена.
— Первое управление в бешенстве и требует, чтобы ты немедленно предоставил им запись своего разговора с генералом Дельгадо, — сказал Шепелев.
— Я не записывал, — сказал Бунге.
— В каком смысле, ты не записывал? — поинтересовался Шевелев на полтона ниже. — Ты что, совсем с ума сошел, что ли? Ты вообще знаешь, как это выглядит со стороны, а? Запись была бы твоим единственным шансом отбиться от всех возможных обвинений.
— Обвинений? Не смеши меня, Гена. Я же не идиот, и если бы действительно вынашивал антисоветский заговор, то предпочел бы встретиться с Хавьером тайно.
— Я это понимаю, но что, если вас видел кто-то еще? Если кто-то сделал фотографии? Хотя бы и люди самого Дельгадо. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Полковник КГБ СССР и генерал внешней разведки королевского дома Испании без сопровождения о чем-то беседуют в машине. Хорошо хоть, что ты не додумался взять служебную.
— Моя мне нравится больше. Она и попросторней, и приемистость у нее получше…
— Ты мне зубы не заговаривай, — оборвал его Шепелев. — О чем вы беседовали?
— Ты интересуешься для себя или для коллег из Первого?
— Сейчас уже нет разницы.
— Если в общем и целом, то мы с генералом Дельгадо вели идеологическую дискуссию, — сказал Бунге. — И немного обсуждали текущую политическую обстановку. Он выражал озабоченность тем, что мелкие пираты угрожают королевским торговым путям.
— Этого мало. Мне нужен более подробный отчет. Письменный.
— Напишу, как только дойдут руки, — пообещал Бунге.
— То есть, никогда? Боюсь, что в этот раз у тебя не получится отвертеться, Карл.
— Я на самом деле напишу, — сказал Бунге. — Но не прямо сейчас.
— Ты ходишь по очень тонкому льду, — предупредил его Шепелев. — Я до сих пор удивляюсь, как он еще не проломился под твоим весом.
Глава 20
Не успел Леха прийти на службу, как их дернули на вызов. Точнее, их дернули минут на десять раньше, но Николай решил дождаться коллеги и не заставлять его добираться до места преступления общественным транспортом.
Николай был хмур и выглядел так, словно этой ночью он вообще не спал. Как выяснилось, он и не спал.
— Работали по делу горлореза, — сказал он, когда Леха поинтересовался о причинах недосыпания. — Я тебя решил не дергать, у вас же там семейное торжество, а сотрудники с запахом алкоголя могут породить всякие кривотолки о работе комитета, которых мы хотели бы избежать.
— Я толком-то и не пил, — сказал Леха. — В деле наметился какой-то прорыв?
— Скорее, наоборот, — сказал Николай. — В деле наметился какой-то застой.
— В смысле? — не понял Леха.
Водитель включил сирену, выставил на крышу мигалку, и машина бодро неслась по утренним московским улицам, но приличная шумоизоляция салона позволяла им разговаривать не на повышенных тонах.
— Папа Карло сделал ход, которого от него никто не ожидал, — сказал Николай. — Он заявил, что хватит уже убийств, и мы с коллегами всю ночь собирали людей из списка Абашидзе и отвозили их под охрану.
— То есть, люди из комитета приходили к гражданам нашей страны посреди ночи и увозили их в неизвестном направлении? — уточнил Леха.
— А представляешь, как бы это выглядело, если бы от тебя еще и алкоголем пахло? — спросил Николай. — Впрочем, почему в неизвестном. В воинскую часть их отвезли, в дивизии Дзержинского под это дело целую казарму выделили. Там никакой маньяк до них точно не доберется. Ну, заодно и нам с ними попроще будет работать, раз они в одном месте собрались.
— Всех удалось найти?
— Почти, — сказал Николай. — Двоих не хватает. Дыгало и Смирнитского. Ты с Дыгало-то успел побеседовать?
— Да, как раз с утра отчет собирался писать, — сказал Леха.
— То есть, тебе его дома застать удалось?
— Да, — сказал Леха.
— А нам нет, — сказал Николай. — Не знаешь, почему? Он не говорил, что куда-то собирается?
— Э… — сказал Леха. — Сначала он никуда не собирался, а потом я посоветовал ему уехать. Я же не знал, что мы их под защиту возьмем.
— Что ж, будем надеяться, что мы найдем его раньше, чем убийца, — сказал Николай. — Учитывая, что нас больше, шансы неплохие.
— Угу, — сказал Леха. — Надеюсь, больше я ничего не пропустил?
— Генерал Дельгадо в городе, — сказал Николай.
При этом у него было такое серьезное лицо, что Леха не выдержал и расхохотался. Генерал Дельгадо был главой испанской внешней разведки, одним из главных противников комитета, и в последний раз он был в Москве, да и в Союзе в целом, примерно никогда.
Николай продолжал хранить невозмутимость.
— Ну, ты же шутишь, да? — сказал Леха.
— А я что, на молодого Хазанова похож? — поинтересовался Николай.
— То есть, ты не шутишь?
— Папа Карло его лично в Шереметьево встречал.
— В смысле?
— Ты не знаешь, как в аэропортах встречают?
— Но что Дельгадо тут делает?
— Ты представляешь, он нам так и не сообщил, — сказал Николай. — Въехал по чужим документам как доктор Хуан Диего Камара для участия в какой-то там медицинской конференции. Документы настоящие, сам понимаешь, у нас он не в розыске, тормозить его не стали. Остановился в гостинице «Москва» и ничего предосудительного пока не совершил.
— Но в этом нет никакого смысла, — сказал Леха. — Зачем он прилетел? Он же не оперативный агент.
— Ты знаешь, какой у него талант?
— В «вышке» проходили.
— Тогда логично было бы предположить, он приехал, чтобы кого-то обработать лично. Кого-то важного.
— А еще ему сто двадцать лет, что даже для бывших считается возрастом глубокой старости, — сообщил Леха. — Обычно к этому моменту они сохраняют около десяти процентов от своей пиковой мощности, и это при самом благоприятном раскладе.
— Десять процентов от ядерной бомбы, размещенные в правильном месте, убьют тебя с таким же успехом, как и целая бомба, — сказал Николай.
— И к кому, по-вашему, он хочет подобраться?
— Папа Карло думает, что ни к кому, — сказал Николай. — Для реальной операции все сделано слишком демонстративно. Он считает, что визит Дельгадо — это маневр для отвлечения нашего внимания. Пока мы бросим все ресурсы на слежку за генералом, кто-то что-то провернет в месте, куда мы даже не смотрим.
— Осталось только понять, что это за место, — пробормотал Леха.
— Вот именно, — сказал Николай. — Но это неофициальная версия, в которую никто, кроме самого Папы Карло, не верит. В качестве рабочей рассматривается та, где Дельгадо прибыл, чтобы завербовать кого-то высокопоставленного. За всеми членами ЦК выставлено усиленное наблюдение и охрана.
— Это как-то слишком просто и в лоб, — сказал Леха. — Не похоже на привычные испанские кружева интриг, которые мы изучали в школе.
— В Первом считают, что в этот раз испанцы могли изменить себе, — сказал Николай. — Показать, что им тоже не чужды свежие веяния и новые тенденции.
— Поэтому прислали самого старого сотрудника, автора их учебников по разведывательной и оперативной работе, да?
