Торговец Правдой 3 (СИ) - Стародубцев Денис

Пленный напрягся. Его взгляд пробежал по моему лицу, и в его глазах я прочитал, что он меня узнал.

— Ну, здравствуй, бедолага, — тихо сказал я, закрывая за собой дверь.

Он хрипло, беззвучно рассмеялся.

— О… А я тебя знаю. Ты же тот самый… Торговец… Который кристаллы эти убойные поставляет… Который сотрудничал с князем, а потом предал его. Глупо, конечно, очень глупо. Я тебя узнал, а вот ты меня, видимо, не помнишь? Естественно, кто запоминает пешек, когда стоишь рядом с ферзем.

— Хорошо, что ты меня знаешь, этого делает ситуацию проще… — я сделал шаг к пленнику, остановившись в двух метрах от него. — Тогда ты должен понимать, что я не буду тебе врать. Ты догадываешься, какое будущее тебя ждет? Тебя отправят не в обычную зону, где будешь сидеть с кайфом. Тебя отправят в «Ледяной Куб». В вечную мерзлоту! Там тебя заморозят, как кусок мяса, и ты останешься там навсегда! Как тебе такая перспектива? Хочешь этого?

Я видел, как по лицу пленного пробежала судорога страха. «Ледяной Куб» был легендой даже среди таких, как он. Но этот страх быстро прошел, когда его место занял другой.

— Да все лучше, чем умереть! Разве ты этого не понимаешь? А если я скажу хоть что-то… То умру в ближайший час. Вы даже не представляете, насколько глубоко князь пустил корни в эту систему. Не только в криминал. В полицию, в армейские ряды, в чиновничий аппарат. У него везде глаза и уши! Вы что, настолько тупые, что до сих пор этого не поняли⁈ Я сдам его — и меня найдут даже здесь и прикончат. А так… В морозилке хоть шанс есть какой-то. Рано или поздно князь Тони Волков захватит власть, и тогда меня освободят! — он и правда верил в то, что говорил.

— Я обещаю, мы тебя защитим! — сказал я, хотя понимал, что аргумент так себе.

— Кто? Вы? — он фыркнул, и в его голосе прозвучала искренняя, почти жалостливая насмешка. — Да вы даже себя-то защитить не можете! Вот дед какой-то ваш умер на стадионе, девка чуть не сгорела… Так себе из вас защитники, честное слово.

Что-то внутри меня щелкнуло. Холодная ярость, сдержанная во время разговора с министром, та, что копилась с момента падения Севера, вырвалась наружу. Не было мысли о последствиях. Не было мысли о протоколах и прочей ментовской херне. Была только потребность заставить этого сукиного сына говорить!

— Ладно, — тихо сказал я. — Я попробовал по-хорошему. Давай попробуем по-другому…

Я не спеша надел «Громовые лапы», которые все это время держал в карманах.

Пленный смотрел на мои руки, в его глазах впервые появилась тревога, и он нервно заговорил:

— Эй… Что ты делаешь⁈ Что это еще за херня такая⁈

Я поднял правую руку, не целясь, просто направив ладонь в его сторону, и выстрелил. Не полным зарядом, не убийственной молнией. Коротким, жгучим энергетическим хлыстом, тонкой струей, которая ударила его в грудь.

— А-А-АРХ! ГРЫЗГХ! — пленник дернулся всем телом, как на виселице, и заскрипел зубами. От моего удара пахло горелой тканью и кожей. — Ты что, сука⁈ Охрана! Охрана!!! — закричал он, дергая наручником, чтобы подняться, но батарея держала крепко.

— Тише… — сказал я и выстрелил еще раз, в плечо. Потом еще раз, в живот. Каждый раз — короткий, болезненный разряд, рассчитанный на причинение максимальной боли без смертельного исхода. Его тело билось в конвульсиях, он хрипел, изо рта пошла пена.

— Перестань! Охренел, да⁈ Я ничего не скажу! Ничего! Хватит! Пожалуйста, прекрати!

— Я считаю до трех. Потом я прибавлю мощность на максимум и выстрелю тебе… Не в грудь, нет. Я выстрелю тебе в член, а потом буду методично выжигать каждый сустав, каждую кость, которая у тебя есть. Ты будешь умолять о «Ледяном Кубе», но вот хер тебе! Раз…

В коридоре послышались быстрые шаги, голоса. Кто-то услышал крики. Кто-то стучал в дверь, но я не собирался ее открывать.

— Алексей! Что там? Открой! — это был голос одного из охранников.

Мне было плевать. Весь мир сузился до этого трясущегося человека и моей руки. Я поднял палец, и на кончике собралась яркая нестабильная искра, обещавшая ему чувство невыносимой боли прямо сейчас.

— Два…

Пленный посмотрел на мою руку, на эту крошечную, но такую страшную искру. Посмотрел мне в глаза, и в его глазах, наконец, сломалось что-то. Виной был не просто страх боли. Он понял, что я не блефую. Что правила, протоколы — все это не имеет значения в этой комнате. Здесь есть только он, я — и больше никого.

— ЛАДНО! — закричал он, захлебываясь слюной и слезами. — Ладно, черт возьми, я все скажу! Выключи эту штуку! Я знаю, где его основная база! Не та, в Таиланде, которую ты видел! Ту, где он копит силы! Я покажу на карте! Только отстань! Пожалуйста, прекрати!

Я опустил руку. Искра погасла. Шаги за дверью стали яростнее, кто-то уже пытался вышибить ее.

— Договорились, — тихо сказал я.

Я подошел к двери и открыл ее. Там, с оружием наготове, стояли два охранника, а за ними, багровый от ярости и непонимания, — сам Владимир Николаевич Никулин.

— Что здесь, бл*ть, происходит⁈ — проревел он.

Я посмотрел на него, потом кивнул на всхлипывающего пленного.

— Он готов! Сейчас мы узнаем, где прячется эта мразь. Собирайте карты, у нас появился шанс нанести ответный удар

Глава 19

Оперативный штаб, втиснутый в подвал резиденции Никулина, был сейчас максимально наполнен людьми. Я, Владимир Николаевич, Гриф, Факел, Артемий, Сашка и несколько охранников. Все мы расположились вокруг стола, где была растянута огромная карта Российской Империи. Все ждали только одного: когда этот пес покажет нужную нам точку.

Перед ней, бледный как мел, с непрекращающейся дрожью по всему телу, сидел парнишка. Его бандитская самоуверенность уже давненько куда-то испарилась, оставив после себя жалкую, перепуганную тень от него же самого… Он напоминал загнанного зверька, которого вытолкнули на освещенную арену, чтобы тот стал жертвой для голодных хищников. И правда, глаза у всех вокруг были наполнены яростью. Мы видели в нем все, за что ненавидели Тони Волкова, и дай нам только один шанс, разорвали бы его на кусочки.

Владимир Николаевич Никулин опирался о стол, его могучие кулаки лежали по обе стороны карты. Он смотрел на пленника.

— Ну что, товарищ… — голос министра прозвучал непривычно тихо, но от этого он был не менее суровым. — Карта целой Империи перед тобой, как ты и просил. Давай, тыкай своим пальцем в нужное место. Подскажи, куда ехать моим ребятам, чтобы найти этого ублюдка?

Малой сглотнул комок в горле, его глаза забегали по лицам, собравшимся в комнате. Он молчал, и было понятно, что он не готов сейчас отвечать на самые главные вопросы.

— Пусть… Все… — начал он, а потом закашлял. Хотелось встать и дать ему леща. Я подумал, что пленник тупо тянет время, но затем он продолжи: — Пусть все выйдут… Иначе я ничего не скажу… — он сделал паузу, видно было, что собирался с духом. — Я… Я никому тут… Не доверяю. Останетесь только вы… — его палец, дрожа, как в лихорадке, указал на Владимира Николаевича, — … и он, а остальные пускай уйдут! — палец переместился на меня.

В комнате повисла неловкая пауза. Я почувствовал, как взгляды Грифа и Факела скользнули по мне. Еще бы, мы были одной командой всего несколько дней, а теперь предатель, наш пленник, попросил остаться наедине со мной и министром, высылая этих двоих в коридор… Это било по их профессиональному самолюбию.

Я медленно перевел взгляд с наемника Волкова на Владимира Николаевича. Он был в полном недоумении.

— Тебя как звать-то? — спросил я.

Парень несколько раз моргнул от удивления такому простому вопросу.

— Ми… Митяй, — сказал он в ответ.

— Так вот, Митяй, — я кивнул на Грифа. — Это Гриф и Факел, и они лучшие оперативники министерства внутренних дел. Проверенные и свои люди. Мы все тут им доверяем как самим себе, так что и тебе можно это сделать.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — он крикнул так неожиданно, что Сашка даже слегка дернулся. — Я готов разговаривать, только если в комнате будем мы втроем! Иначе никто ничего не узнает! Или вы меня сейчас прямо здесь тогда прикончите, или в эту вашу ледяную дыру отправьте, но я ни хрена не скажу при них!