Идеальный мир для Химеролога 6 (СИ) - Сапфир Олег

— И еду, — добавила она. — Купите нормальную еду. Прямо сейчас закажите доставку из ресторана на всех. И на животных тоже.

В этот момент к воротам подъехал ещё один автомобиль сопровождения. Дверь открылась, и оттуда выскочил Миша. За ним, мягко ступая огромными лапами, вылез Багратион.

— Агни! — крикнул брат, подбегая к ней. — Макар сказал, ты здесь! Я тоже хочу помочь!

Он увидел детей и животных Виктора.

— Ого… — протянул он. — Им тут грустно, да?

— Да, Миша. Им тут не очень весело.

Мальчик кивнул и пошёл к своей машине, достал оттуда свой рюкзак и высыпал всё содержимое прямо на траву. Игровая приставка, планшет, какие-то редкие коллекционные фигурки…

— Берите, это вам! — крикнул он детям и посмотрел на Багратиона. — Багги, работай!

Огромный тигр, поняв задачу, развалился посреди двора, превратившись в гигантский плюшевый диван. Дети, сначала испугавшиеся хищника, через минуту уже облепили его со всех сторон. Кто-то чесал ему ухо, кто-то гладил бок… Багратион урчал, как трактор, и выглядел абсолютно счастливым.

— Макар, — тихо сказала Агнесса. — Проконтролируй всё лично. Я хочу, чтобы через неделю это место было не узнать. Никаких лимитов. Тратьте столько, сколько нужно.

Она делала это не из-за просьбы Виктора и не ради славы. Она просто не могла поступить иначе.

Несколько дней спустя, Агнесса сидела в глубоком кресле, поджав ноги, и смотрела на огромный экран телевизора, где светился логотип «Имперского Вестника» — популярной программы, куда простому смертному, да и большинству аристократов, попасть было сложнее, чем на аудиенцию к Императору.

В студии сидел известный ведущий, славившийся своей язвительностью и любовью к разоблачениям. Но сегодня его тон был торжественным.

— … в наше непростое время, когда Империя особенно нуждается в примерах настоящего благородства и ответственности, мы стали свидетелями события, которое многие назовут чудом. А я бы сказал — возвращением к истокам чести.

На экране появились кадры: обновлённый фасад приюта «Надежда», счастливые дети в новой одежде, играющие с животными, горы коробок с гуманитарной помощью…

— Казалось бы, понятие «аристократизм» для многих стало синонимом высокомерия и праздности. Но есть те, кто помнит истинный смысл этого слова. Те, кто не на словах, а на деле доказывает своё право быть элитой нации.

Кадр сменился. На экране появилась фотография Агнессы, сделанная кем-то из папарацци: она стоит посреди двора приюта и отдаёт распоряжения.

— Графиня Новикова Агнесса Павловна — молодая глава древнего рода, который, как мы знаем, недавно пережил страшную трагедию. Потеряв родителей, она не замкнулась в своём горе. Она не стала тратить состояние на балы и наряды. Она пошла туда, куда боятся заглядывать даже социальные службы — в трущобы, к сиротам…

Агнесса поморщилась. Столько пафоса…

— … она вложила личные средства в полную реконструкцию приюта, обеспечила детей всем необходимым. И сделала это тихо, не требуя наград. Истинное благородство! Но эта история имеет и другую, тёмную сторону…

Музыка сменилась на тревожную.

— Благодаря вмешательству графини Новиковой вскрылся чудовищный инцидент в нашей бюрократии. Когда в Канцелярию поступила информация о масштабах вложений рода Новиковых в государственный приют, у честных слуг Государя возник вопрос: «Позвольте, но ведь на этот объект ежегодно выделяются миллионы из казны! Почему же там царит такая разруха, что аристократам приходится спасать детей от голода?».

На экране появились фотографии двух чиновников — толстых, лоснящихся, с самодовольной миной на мерзких рожах…

— Была инициирована внезапная проверка. И то, что обнаружили следователи, повергло в шок даже бывалых дознавателей. Деньги, выделенные на ремонт, на еду и лекарства — всё это исчезало в карманах этих… нелюдей! По документам в приюте был евроремонт и икра на завтрак. А на деле — плесень и пустые тарелки. Правосудие было скорым и беспощадным. Сегодня утром, по личному указу Императора, оба казнокрада были казнены за подрыв государственных устоев и преступление против будущего Империи. Их имущество конфисковано и направлено в фонд поддержки сирот.

Агнесса медленно опустила чашку с чаем на стол. Она слышала об арестах. Но казнь… Это было серьёзно.

— И всё это — благодаря неравнодушию графини Новиковой. Её поступок не просто спас конкретных детей, но очистил систему и показал всем нам пример того, как должен вести себя настоящий аристократ. Рейтинг доверия к роду Новиковых сегодня достиг исторического максимума. Это возрождение Великой Семьи!

Агнесса выключила телевизор. Она сидела и смотрела на своё отражение в тёмном экране. Всё это… Весь этот триумф, слава и невероятный скачок авторитета, который невозможно купить ни за какие деньги… Всё это случилось не потому, что она такая добрая или умная, а потому что ей позвонил Виктор.

Этот чёртов гений всё знал заранее. Он срежиссировал эту ситуацию как по нотам. Использовал её как таран, чтобы пробить стену коррупции, а заодно вознёс её саму на пьедестал. Спас детей, наказал воров и сделал её героиней нации. И при этом сам остался в тени, как и всегда. Просто ветеринар, который попросил пристроить животных.

Агнесса закрыла лицо руками.

— Виктор… Кто же ты такой?

Она понимала, что снова перед ним в неоплатном долгу. Он дал ей больше, чем она могла себе представить. Фактически спас её род от забвения, вернув ему былое величие и уважение. И она не знала, как расплатиться. Деньги ему не нужны. Власть его не интересует.

Но она была Новиковой. А Новиковы всегда отдают долги.

Она встала и подошла к окну. Где-то там, на окраине города, горел свет в окнах маленькой клиники, где человек, меняющий судьбы Империи, сейчас наверняка пил свой дешёвый растворимый кофе и беседовал с говорящим попугаем.

И Агнесса вдруг поняла, что готова пойти за этим человеком хоть в огонь, хоть в воду. Потому что с ним не страшно, с ним побеждают.

Окраина Петербурга

Двор городского приюта «Надежда»

Трое мужчин в тёмных плащах пробирались по двору приюта под моросящим дождиком.

— Ну и дерьмо, — сплюнул один из них, высокий, с выбритыми висками. — Серьёзно? Нас, элиту, посылают валить какого-то директора приюта? Это уровень уличной шпаны…

— Заткнись, Димон, — буркнул идущий в центре старший группы. — Приказ есть приказ. И платит Босс за эту «шпану» как за устранение аристо.

— Да потому что он сам обосрался, — вставил третий, поигрывая рукоятью кинжала. — Это не приют, а прачечная. Гы-гы… Они там бабки отмывали годами. А теперь, когда эта сучка Новикова нос сунула, вся схема накрылась. Директор этот свидетель. Если он заговорит, Босс сядет. И мы вместе с ним, если не подсуетимся.

Старший остановился у свежевыкрашенной стены здания.

— План такой. Заходим, тихо валим директора холодняком. Никакой магии или стволов. Чтобы выглядело как бытовуха или ограбление.

— А с документами что?

— С документами всё схвачено. У нас с собой папка, подкинем в сейф. Там компромат, что это директор воровал деньги у детей, а Босс — святой человек, который ничего не знал. Ну и на Новикову пару бумажек, мол, она в доле. Пусть потом грызутся.

Димон посмотрел на окна второго этажа, где горел свет.

— А может, просто спалить эту халупу? Нет улик, нет и дела.

— Тут дети, Димон…

— Ну и что? Включим пожарную сигнализацию. Пусть выбегают. А здание сгорит.

— А если не выбегут?

— Ну… — Димон пожал плечами. — Значит, судьба такая. Мы наёмники, а не няньки. Нам за зачистку платят, а не за эвакуацию.

— Хватит базарить, — оборвал их старший. — Идём. Директор у себя. Он идиот, мог бы согласиться сотрудничать, взять долю и молчать. А он, видите ли, честный. Вот пусть теперь своей честностью червей кормит.

Они подошли к чёрному ходу. Замок щёлкнул под воздействием телекинетического импульса, и дверь тихонько открылась.