Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

— Осколки бронзы вполне могли расплавиться в пожаре, — вмешался брандмейстер. — Я же говорю вам, здесь использовали огненную смесь, она горит куда жарче, чем дерево. Да ещё и магию Огня применили.

Он махнул рукой одному из своих подчинённых:

— Тащите багор!

Вооружившись коротким багром, пожарные переворошили все угли, но не нашли никаких следов расплавленной бронзы.

— Возможно, Кошкин спрятал скульптуру в другом месте, или уничтожил сразу после похищения, — сказал я Зотову. — А в доме просто назначил встречу для передачи денег.

— Нам от этого не легче, — мрачно заметил Никита Михайлович.

Рядом с пожарищем остановился полицейский мобиль. Зотов махнул рукой. Осторожно пробираясь среди дымящихся развалин, к нам подошёл Миша Кожемяко.

— Как успехи, господин следователь? — спросил его Зотов.

— Поджигателей упустили, — виновато ответил Миша. — Я отрядил городовых, чтобы допросили всех окрестных жителей, но это работа не на один день.

— Это дело рук князя Долгорукова, — убеждённо сказал я. — Князь решил, что избавиться от свидетелей проще, чем платить им за молчание. Возможно, он и не хотел идти на убийство, но появление Косогорова спутало его планы.

— Князь Долгоруков сегодня вечером отправился с визитом к своему приятелю, барону Чертковскому, — хмыкнул Зотов. — И до сих пор гостит там, они с бароном режутся в карты. Мы никак не можем его обвинить.

— А охранники князя? — спросил я.

— Я уже говорил вам, что не могу приставить наблюдение к каждому, — отрезал Зотов. — Да и не стал бы он посылать на преступление своих охранников. Скорее, поручил им нанять городских бандитов.

— Или князь знал о слежке и специально отправился в гости, чтобы увести ваших людей за собой, — предположил я.

Никита Михайлович мрачно посмотрел на меня.

— Что ж, Александр Васильевич, это полный провал. Косогоров погиб. Кошкин, скорее всего, тоже. А статуя теперь пропала окончательно.

Он повернулся к Мише.

— Оцепите место пожара и никого не впускайте. С минуты на минуту сюда подъедет наш эксперт, он соберёт все улики. Газетчиков прогоняйте сразу, нечего им тут вертеться.

Зотов бросил грозный взгляд на улицу, как будто зловредные газетчики уже были тут. На его лице появилось удивлённое выражение.

— А этому пижону что здесь нужно?

Я проследил за его взглядом и увидел Мирона Блестящева. Знаменитый скульптор растерянно топтался возле низенькой ограды, отделявшей сад от улицы.

— Что вы здесь забыли, господин скульптор? — грозно спросил его Зотов.

— К-как что? — заикаясь от растерянности, ответил Блестящев. — Это же моя м-мастерская!

— Ваша? — изумился Никита Михайлович.

— Д-да, — судорожно закивал Блестящев.

Зотов легко перешагнул низкую ограду и крепко ухватил скульптора за плечо.

— Кто мог сюда пробраться? Кому вы дали ключи? Когда? Отвечайте!

— Я н-ничего не знаю, — забормотал Блестящев. — Уже два года я работаю в другом месте, а сюда заглядываю изредка, только за вдохновением.

— Кто мог знать, что здание пустует? — вцепился в него Зотов.

Блестящев беспомощно смотрел на него, к такому обращению знаменитый скульптор не привык.

— К-кто угодно. Все мои знакомые.

Наконец, Зотов отпустил его плечо.

— Отправляйтесь домой, господин скульптор, и никуда не уезжайте из города. Завтра утром будьте любезны явиться ко мне в управление Тайной службы для допроса.

— Я настоятельно советую вам задержать господина Блестящева прямо сейчас, — негромко сказал я.

Теперь скульптор вытаращился на меня.

— За что?

— Злодеи, которые подожгли вашу мастерскую, могут иметь зуб на вас, — объяснил я. — В камере вам будет спокойнее.

— Так и сделаем, — решительно кивнул Зотов. — Господин Кожемяко, доставьте этого человека в управление.

— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил я, когда знаменитого скульптора увезли.

У меня было предложение, но я не хотел вылезать с ним без просьбы Зотова. Вдруг Никита Михайлович уже сам всё придумал?

— Работать, — оскалился Зотов. — Искать мобиль, искать поджигателей.

Он зло тряхнул головой и посмотрел на меня:

— Знаете, что самое неприятное в моём деле, Александр Васильевич? Разговаривать с родственниками погибших.

— Если хотите, я возьму это на себя, — предложил я. — Но спешить не нужно, мы ведь пока не увидели никаких доказательств гибели Кошкина и Косогорова. Кроме того, есть ещё причины сохранять тайну.

Никита Михайлович пристально посмотрел на меня.

— У вас есть какая-то идея?

— Мы не нашли ни статуи, ни её осколков, — напомнил я. — Уверен, поджигатели не забрали её с собой, на это у них не было времени. Значит, статуя где-то спрятана.

— И что из этого? — нахмурился Зотов.

— Долгоруков не может чувствовать себя в безопасности, пока скульптура не будет уничтожена, — усмехнулся я. — Попробуем этим воспользоваться.

— Как?

— Пока не знаю, — признался я.

Пожарные давно уехали, возле сгоревшей мастерской осталось только полицейское оцепление.

— Доберётесь сами домой, Александр Васильевич? — спросил Зотов. — Мне нужно дождаться эксперта, а он не торопится. Впрочем, как и всегда, вы же знаете господина Щедрина!

Неприязнь Зотова к добродушному Леониду Францевичу была абсолютно показной. Они слишком давно работали вместе. Уверен, предложи Никите Михайловичу другого эксперта — даже самого расторопного — Зотов непременно откажется.

— Конечно, — улыбнулся я. — Вызову извозчика.

В это время горожане как раз возвращались по домам из театров и трактиров, так что извозчика пришлось дожидаться довольно долго. Когда он, наконец, приехал, я сел сзади и устало откинулся на спинку кресла. Мне хотелось помолчать и даже подремать, если получится.

Но у извозчика были другие планы. Он нетерпеливо поёрзал на переднем сиденье и наконец не выдержал:

— Вот до чего магия доводит! Скажете не так, ваша милость?

— О чём вы? — удивился я.

— О пожаре, конечно, о чём же ещё! Взяли моду магией обогреваться, вот и пожары. Дровами нужно топить, дровами!

Извозчик убеждённо тряхнул головой и чуть не съехал с дороги в Неву.

— Возможно, вы правы, — усмехнулся я.

Глаза щипало от едкого дыма. Я только-только прикрыл их, и тут мне прислал зов Иван Горчаков.

— Саша, прости, но дело срочное. К нам в госпиталь только что доставили господина Косогорова. У него перелом ноги, серьёзные ожоги и магическое истощение. Он без сознания.

— Косогоров жив? — изумился я.

— Конечно. Говорю же, ничего серьёзного.

— А кто его привёз?

— Этот человек назвался Сидором Кошкиным. Сказал, что они вместе с господином Косогоровым едва выбрались из пожара, и просил ничего не сообщать полиции. Он готов говорить только с тобой.

Я так и подпрыгнул на сиденье.

— Кошкин в госпитале?

— Сидит возле моего кабинета, — подтвердил Иван. — Хочет, чтобы я разрешил ему увидеться с Олегом. Уверяет, что он отец мальчика.

— Так и есть, — сказал я. — Пусти его в палату, а я сейчас приеду.

Извозчик обиженно молчал — видно, решил, что я специально притворился спящим.

Я дотронулся до его плеча:

— В Воронцовский госпиталь, срочно!

Глава 26

Пока мы добирались до Воронцовского госпиталя, я сообщил Никите Михайловичу, что Кошкин с Косогоровым неожиданно объявились. Скрыть их появление я не мог, Зотов ни за что бы мне этого не простил.

Так что к госпиталю мы с Зотовым подъехали одновременно. А вместе с нами — три полицейских мобиля.

— Оцепить здание, — коротко скомандовал господин полковник. — Взять под наблюдение все выходы. Задерживайте всех, потом разберёмся.