Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

Полицейские принялись бегом окружать госпиталь.

— Александр Васильевич, идёмте! — кивнул Зотов.

— Будет лучше, если я для начала встречусь с Кошкиным один, — заметил я.

— Это ещё почему? — изумился начальник Тайной службы.

— Он сам вызвал меня на разговор. Значит, хочет сотрудничать, и нам с вами это на руку. Если вы арестуете его раньше времени, он может передумать.

— А если он снова сбежит?

— Он мог это сделать до нашего приезда.

— Вы опять всё усложняете, — поморщился Зотов. — В камере управления у вас будет время для разговоров.

— Не забывайте про магический дар Кошкина, — напомнил я. — Полицейское оцепление для него не помеха, он из Петропавловской крепости ушёл. Я уговорю его сдаться.

— А если нет?

— Тогда будете ловить его по старинке.

— Проклятые демоны! — недовольно выругался Зотов. — Ладно, попробуйте. Если Кошкин решит юлить, сразу же вызывайте меня.

Господин полковник остался у входа, а я поднялся на крыльцо. Меня встретил Иван Горчаков.

— Кошкин ещё здесь? — спросил я.

— Да, — кивнул Иван. — Я разрешил ему увидеться с сыном.

— А что с Косогоровым? Он пришёл в себя?

— Нет, всё ещё без сознания, — покачал головой Горчаков. — Магическое истощение оказалось намного серьёзнее, чем я думал. Он потратил почти все силы, чтобы выбраться из огня.

Он устало зевнул, затем принюхался и внимательно посмотрел мне в лицо.

— Ты тоже был на пожаре? У тебя красные глаза, нужно срочно закапать лекарство.

— Потом, — отмахнулся я и машинально поднёс руку к лицу.

— Не три, хуже будет, — строго сказал Иван.

Он подождал, пока я сниму обувь, и повёл меня на второй этаж, к палате Олега. Идти по мягким коврам было приятно, ворс щекотал ступни.

— Вы собираетесь арестовать господина Кошкина? — спросил Иван.

— Он сбежал из-под ареста, — объяснил я.

— Тогда я вызову его из палаты, — спокойно сказал целитель. — Не нужно, чтобы его сын видел отца в кандалах.

— Хорошая мысль, — согласился я.

Иван попросил меня подождать в коридоре, а сам постучал в палату.

— Господин Кошкин, к вам его сиятельство граф Воронцов! — словно заправский дворецкий сообщил он.

Через минуту Сидор Кошкин вышел к нам, и я сразу его узнал. Это он прошлым летом пытался пробраться в дом скульптора Померанцева. Кажется, он даже одет был в ту самую кожаную куртку.

А ещё на нём не было ботинок, зато на правом носке я заметил небольшую дырочку.

Надо же, Горчаков даже грабителя заставил снять обувь у входа в госпиталь!

— Доброй ночи, господин Тайновидец, — невесело усмехнулся Кошкин.

— Доброй ночи, — вежливо ответил я.

Левая рука Кошкина была забинтована, он держал её на перевязи.

— Обожглись в огне? — полюбопытствовал я.

— Ерунда, — качнул головой Кошкин. — Лукьяну Матвеевичу досталось больше. Не думал я, что князь подошлёт ко мне убийц. А ведь Лукьян Матвеевич меня предупреждал, что эта затея добром не кончится.

— Господин Косогоров пытался отговорить вас от похищения скульптуры?

— Конечно, — улыбнулся Кошкин. — А когда понял, что я не отступлюсь, решил пойти со мной.

Он выглянул в окно.

— Спасибо, что попросили полицейских обождать. Я хотел сначала поговорить с вами. Правда, разговор получится долгий.

— Я побуду пока с мальчиком, — кивнул Иван. — Постараюсь уговорить его заснуть.

— Ничего, если я сяду? — спросил Кошкин. — Сил нет стоять.

— Присаживайтесь, — кивнул я.

Кошкин с трудом опустился на мягкую банкетку.

— Что вам уже известно? — спросил он. — Мне бы не хотелось впустую тратить время.

— Я полагаю, весь план придумал князь Долгоруков? — спросил я.

— Как вам сказать, — беззлобно усмехнулся Кошкин. — Я первый к его сиятельству обратился. Деньги мне были очень нужны. Вот мне и предложили украсть сначала магический дар, а потом статую. Обещали щедро заплатить. Этого мне бы хватило на то, чтобы отвезти сынишку в Пруссию.

— А почему вы обратились за деньгами именно к князю Долгорукову? — удивился я.

— Работал я раньше на него. Год назад по его приказу украл колье у его любовницы. Это колье князь ей подарил. Потом решил с любовницей расстаться, а она подарок возвращать не захотела, хоть Долгоруков ей деньги предлагал. Решила угрозами князя к себе привязать.

Кошкин весело рассмеялся, и тут же поморщился от боли.

— Руку сильно обжёг, — виновато сказал он.

— Значит, вы пришли к Долгорукову за деньгами, и он предложил вам украсть дар мастера невезения, а затем похитить статую?

— С таким даром я мог бы стать королём воров, — мечтательно протянул Кошкин. — Я ведь знал, что магия удачи существует, но никак не рассчитывал, что смогу её себе заполучить.

— Князь ложно обвинил вас в ограблении его дома, а вы не стали опровергать это обвинение и угодили под суд?

— Так всё и было, — кивнул Кошкин. — Я до этого с каторги второй раз сбежал. Такое имперские власти не прощают. Рано или поздно меня бы поймали и упекли уже навсегда. А тут сынишка заболел, вот я и пошёл к Долгорукову. Да вы знаете.

Он вяло махнул здоровой рукой.

— Знаю, — согласился я. — Ваша жена рассказывала мне, что просила вас бросить воровство.

— Не женаты мы, — возразил Кошкин. — Так, встречались. А потом я узнал, что у меня сын есть.

Эти слова он произнёс с непривычной нежностью. Потом серьёзно посмотрел на меня:

— Спасибо, что взялись помочь Олежке.

— Не стоит благодарности, — вежливо ответил я. — Про ваш побег из крепости я знаю, про то, как вы украли скульптуру — тоже. Но я не знаю, где вы её спрятали. Расскажете?

— А статуи нет, — с досадой поморщился Кошкин. — Я её разбил, как мы с князем договаривались. И осколки в Охту выбросил.

— Врёте, — спокойно сказал я. — Скульптура цела.

— Надо же, а я не верил тому, что про вас рассказывают, — рассмеялся Кошкин. — Выходит, вы и вправду людей как открытую книгу читаете?

— Иногда, — кивнул я. — Так где скульптура?

— В одном домишке, в порту. Хотел я её разбить, да Лукьян меня отговорил. Сказал, что тогда князь мне денег не заплатит.

— Но Долгорукову вы сказали, что уничтожили статую?

— Да. Князь велел мне прийти в пустую мастерскую в квартале Разбитых Статуй. Сказал, что туда привезут деньги. Ну, а дальше вы знаете.

— А что от вас хотел Косогоров? Почему он пошёл с вами?

Кошкин комично улыбнулся, как будто его самого удивляло решение Косогорова.

— Он почему-то решил, что если поможет мне, то к нему вернётся его дар. А я не стал спорить, мне его решение было на руку.

— Вы подумали, что ваша удачливость и его способность приносить удачу другим вместе сработают ещё лучше? — понял я.

— А так оно и вышло, — кивнул Кошкин. — Даже моей удачи не хватило бы, чтоб спастись из огня. Это Лукьян меня спас, и пострадал он из-за меня.

— Поэтому вы привезли его в госпиталь, хотя могли сбежать?

— Что ж, я не человек, что ли, по-вашему? — серьёзно спросил Кошкин. — Как я мог его бросить?

— Расскажите, что случилось в мастерской.

— Статую из академии я один вынес, Лукьян ждал меня в мобиле. Всё так гладко прошло, что я окончательно поверил в нашу удачу. Мы спрятали добычу в порту, потом я отвёз Лукьяна поближе к дому а сам поехал в мастерскую. Там немного поспал, а к вечеру приехал Лукьян, и мы стали ждать людей князя.

— Вы могли не говорить Косогорову, где находится мастерская, — заметил я. — Допустим, он помог вам с кражей. А почему после этого вы от него не избавились?

И снова Кошкин посмотрел на меня очень серьёзно.

— Вы что хотите про меня думайте, ваше сиятельство, а только я дар Лукьяна не хотел насовсем забирать. Не потому что я такой добренький. Просто магию обманывать себе дороже. Я-то знаю, всякого насмотрелся в воровских притонах и на каторгах. Перед тем, как идти к Долгорукову за помощью, я заключил с магией договор. Попросил её помочь мне спасти сына, но и только. А тут Лукьян сам меня нашёл, и я подумал, что это неспроста. Значит, магия знак подаёт, что надо мне его поближе к себе держать.