Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

Кухарка смущённо покраснела, а я сунул рецепт в карман и отправился на встречу с Зотовым.

Разумеется, я пошёл через магическое пространство. Это очень удобно — закрываешь глаза, представляешь себе нужное место, потом открываешь дверь, и готово!

Правда, в само управление Тайной службы таким простым способом не проникнуть. Там стоит надёжная магическая защита, чтобы арестанты не разбежались, а секретные бумаги не попали в руки злоумышленников.

Но никто ведь не мешает переместиться в кофейню на другой стороне бульвара, а оттуда ножками дойти до управления.

Именно так я и поступил, а заодно осчастливил владельца кофейни рецептом блинчиков. В благодарность за этот добрый поступок он вручил мне огромный пакет с ещё теплыми пирожками и вместительный кофейник.

— Угощайтесь, ваше сиятельство!

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

Поудобнее подхватил подарки, пересёк бульвар и поднялся на крыльцо управления.

Зотов сидел в своём кресле и рассеянно перебирал служебные бумаги.

— Я же просил вас не торопиться, — с упрёком сказал он, когда я ввалился в кабинет. — У меня со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки.

— Поэтому я и прихватил для вас завтрак, — рассмеялся я. — Угощайтесь.

Зотов выглядел подстать своему настроению. Под глазами у него залегли тёмные круги, а ещё он сердито хмурился.

— Вы снова не ночевали дома? — поинтересовался я.

— Вздремнул пару часов в кресле, — поморщился Никита Михайлович. — Вы не представляете, господин Тайновидец, сколько бумаг нужно заполнить для того, чтобы просто-напросто вернуть сбежавшего арестанта в тюремную камеру. Проклятая имперская бюрократия когда-нибудь меня доконает!

Он налил кофе в кружку и развернул пакет с пирожками.

— Присоединяйтесь, Александр Васильевич.

— Благодарю вас, я успел позавтракать, — отказался я.

— Счастливчик, — устало вздохнул Зотов.

Я подождал, пока начальник Тайной службы расправится с первым пирожком, а затем спросил:

— Почему вы не хотите, чтобы я помог вам допросить Кошкина?

— Потому что я уже допросил его — сразу же, как привёз в управление. Этот домушник ничего не скрывал, он подробно рассказал мне, как они с Долгоруковым придумали похитить статую. И знаете, что я понял?

— Что? — поинтересовался я.

— У нас нет ни одного доказательства, что князь причастен к похищению. Ни единого, кроме слов Кошкина.

— Но ведь сначала Кошкин проник в дом Долгорукова, — напомнил я. — Это было подстроено, иначе он не получил бы дар мастера невезения. И Долгоруков об этом знал!

— Это косвенная улика, — поморщился Зотов. — Князь будет всё отрицать, и нам нечем его прижать.

— А настойчивое желание Долгорукова получить деньги от Имперского казначейства? — напомнил я. — Никому, кроме князя не выгодно похищение скульптуры.

— И здесь мы с вами можем полагаться только на слова Кошкина, — хмуро напомнил Зотов. — Он вор, сбежавший с каторги. Какой суд ему поверит? Если мы придём к Долгорукову с такими обвинениями, он просто рассмеётся нам в лицо.

— А поджог мастерской?

— Полицейские никого не поймали. Эксперт тоже не обнаружил никаких следов поджигателей, только повышенный магический фон. Люди Долгорукова сработали профессионально.

Никита Михайлович вздохнул и отложил в сторону очередной пирожок.

— Я не меньше вашего хочу схватить Долгорукова за руку, Александр Васильевич, — сказал он. — Но не в этот раз.

Если Никита Михайлович говорит, что прямых улик против князя Долгорукова нет, значит, так оно и есть. Зотов очень опытный и настойчивый следователь, он наверняка проверил все зацепки.

— А что будет с Кошкиным? — напрямик спросил я.

— Новый суд и каторга, — честно ответил Зотов. — А как вы хотели? он сбежал из крепости и похитил скульптуру из академии художеств. Это уголовное преступление, Александр Васильевич. К тому же, он похитил чужой дар. Правда, такой статьи в Имперском уголовном кодексе нет. До сих пор никто и подумать не мог, что такое возможно.

— Но ведь Кошкин сам явился с повинной, — напомнил я.

— Думаю, суд это учтёт, — кивнул Зотов. — Скажу вам честно, господин Тайновидец, я и сам сочувствую Кошкину. Он пытался достать деньги, чтобы вылечить сына. Кто на его месте поступил бы иначе? Но закон есть закон.

— Мне кажется, вы учли не все обстоятельства, — осторожно сказал я. — Долгоруков очень злопамятен, он не простит Кошкину провала. А ещё князь может отыграться на семье Кошкина, и Кошкин это отлично понимает. Как вы считаете, он будет сидеть в камере, сложа руки? Я думаю, что он сбежит при первой возможности и попробует поквитаться с князем.

— Сбежать из камеры управления у него не получится, — без особой уверенности возразил Зотов.

— Допустим, — согласися я. — Но после суда его снова отправят в крепость, а оттуда он уже убегал.

— И что вы предлагаете?

— Мы должны хотя бы попытаться поймать Долгорукова, — убеждённо сказал я. — Шансов мало, но нужно попробовать.

Зотов с тоской посмотрел на кофейник и остывающие пирожки.

— И что вы предлагаете?

— Ешьте, — улыбнулся я. — А я пока расскажу вам свой план.

Идея у меня была очень простая.

— Долгоруков наверняка не знает, что мы арестовали Кошкина. Пусть Кошкин с ним свяжется и снова потребует деньги за статую.

— Думаете, князь согласится? — засомневался Зотов. — Он мерзавец, но не дурак. Что ему стоит просто послать Кошкина куда подальше?

— А у нас с вами есть ещё один свидетель, — весело улыбнулся я. — Кошкин скажет князю, что они с Косогоровым видели поджигателей и опознали в них людей Долгорукова. От показаний мастера невезения суд так просто не отмахнётся.

— Допустим, Долгоруков поверит Кошкину. Но он снова пошлёт за ним своих головорезов, а сам останется дома.

— А вы их схватите, — кивнул я. — Сумеете?

— Даже не сомневайтесь, — мрачно заверил меня Никита Михайлович. — Где вы предлагаете назначить встречу? В порту, где Кошкин спрятал статую?

— Именно, — кивнул я. — Только отправьте несколько полицейских в Воронцовский госпиталь. Вдруг князю придёт в голову подослать убийц к Косогорову или к семье Кошкина.

— Вы затеваете рискованную игру, — поморщился Зотов.

— Если Кошкин попробует сам разобраться с князем, это будет куда рискованнее, — напомнил я.

В конце концов Зотов согласился с моим планом. Он и сам не привык сдаваться, не использовав все возможности, и не хотел упустить даже крохотный шанс поймать настоящего преступника.

— Артём Сергеевич! — громко позвал он. — Зайди ко мне!

Помощник Зотова появился буквально через мгновение, он как будто дожидался за дверью. В отличие от своего уставшего и голодного начальника, Артём Сергеевич был свеж и гладко выбрит.

— Приведи сюда Кошкина, — коротко приказал ему Зотов.

— Слушаюсь, господин полковник, — ответил помощник и снова исчез за дверью.

— Ваши подчинённые не выглядят измождёнными, — с улыбкой заметил я. — Вам не кажется, что вы взвалили на себя чересчур много работы?

— Не кажется, — поморщился Никита Михайлович. — На своём посту я контролирую всё, это моё правило. Оно ещё ни разу меня не подводило.

— Вы не хотите поставить оцепление в порту? — спросил я.

— Очень хочу, — ответил Зотов. — Но публика там прожжёная, как бы не спугнуть князя.

За стеной глухо громыхнула дверь камеры, затем послышались шаги, и в кабинет ввели Кошкина. Кандалы с него сняли, повязка на руке белела свежими бинтами.

Увидев меня, Кошкин нисколько не удивился.

— Добрый день, ваше сиятельство, — спокойно улыбнулся он.

Зотов хмуро кивнул Кошкину:

— Садись и слушай. У его сиятельства есть план. Если сделаешь всё в точности, на суде это тебе зачтётся.