Архитектор Душ Х (СИ) - Вольт Александр

Она то и дело громко шлепала себя ладонями по открытым участкам шеи, неистово чесала запястья и злобно шипела на москитов и прочий гнус, который упорно лез ей в глаза, путался в рыжих волосах и норовил укусить в самые болезненные места. Ее терпение, и без того истончившееся из-за страха перед ритуалом, таяло с каждым проделанным шагом.

— Ай! — в очередной раз звонко вскрикнула она, с силой хлопнув себя по плечу, оставив на коже красное пятно. Она резко остановилась, тяжело и прерывисто дыша, с возмущением и непониманием глядя на нас. — Да почему они грызут только меня⁈ Почему вы идете так спокойно⁈

Шая, услышав ее возмущенный вопль, остановилась и медленно обернулась. В полумраке чащи ее тонкие аристократичные черты лица казались еще более заостренными.

— Просто ты рыжая. У вас кровь вкуснее, — сказала эльфийка совершенно ровным, ледяным тоном. Но при этом она едва заметно и хитро покосилась темными глазами.

— А… а откуда ты знаешь?… — Алиса мгновенно замерла, так и не опустив поднятую для очередного шлепка руку. Она смотрела на Шаю с таким выражением неописуемого ужаса, словно перед ней стоял не агент столичного министерства, а настоящий древний вампир, со знанием дела оценивающий гастрономические качества своей будущей жертвы. В ее прерывистом голосе прозвучала искренняя, ничем не прикрытая паранойя.

— Давно живу на этом свете, — мягко ответила Шая, и губы эльфийки плавно изогнулись в кривой, загадочной ухмылочке, обнажив ровные белые зубы.

Я молча наблюдал за этой короткой мизансценой и прекрасно понимал, что она просто бессовестно троллит мою подругу, искусно играя на ее нервном истощении. Просто жесткая подколка, свойственная тем, кто привык работать в экстремальных условиях.

Но у рыжей нервы так катастрофически расшалились, что она сейчас была готова поверить абсолютно во что угодно. Скажи ей Шая что-то еще более абсурдное, и она бы без сомнений поверила и в кровожадного Деда Мороза, и в прячущегося плотоядного бабайку под кроватью, и в то, что эльфы действительно питаются рыжеволосыми девушками по вторникам.

Спустя еще минут десять изнурительной ходьбы сквозь колючий подлесок, деревья внезапно расступились, и мы вышли к концу пути.

К Месту Силы.

Я опустил смартфон с погасшим экраном и внимательно огляделся, пытаясь зафиксировать, что именно делает эту точку на карте особенной. На первый, невооруженный взгляд, окружающее пространство ничем особо не выделялось на фоне остального лесного массива, через который мы продирались.

Здесь не было ни выложенных древних камней, ни выжженной мистическим пламенем земли. Обычная, довольно сырая поляна, плотно поросшая высокой пожухлой травой и мхом.

Все было таким же, как и сто метров назад, кроме одного дерева, растущего точно в самом центре этой небольшой проплешины. И чем дольше я на него смотрел, тем сильнее становилось необъяснимое чувство дискомфорта.

Оно выглядело очень выкрученным. Это была не просто причуда природы, не болезнь ствола и не результат удара молнии. Казалось, словно его с самого момента зарождения, в ту самую микроскопическую секунду, когда первый хрупкий росток только-только пробился из земли к свету, некая беспощадная рука взяла и как раскрутила его вкривь и вкось во все стороны, так он и рос.

Это даже деревом назвать было тяжело в привычном понимании этого слова. У него напрочь отсутствовал прямой ствол или сколько-нибудь симметричная, узнаваемая крона. Просто чудовищный, хаотичный узел из веток. Его широкое основание, уходящее в землю толстыми выступающими жилами, больше всего напоминало тугой клубок змей, окаменевших в момент жестокой схватки.

Кора была испещренной глубокими рваными трещинами, а каждая ветка, отходящая от этого деформированного ядра, искривлялась множество раз под противоестественными острыми углами и намертво сплеталась с остальными в безумной геометрии.

Мы остановились у края поляны. Шая сбросила лямки, и тяжелый рюкзак с глухим стуком упал на землю у самых корней этого уродливого узла.

— Вот оно, — сказала Шая, обводя взглядом поляну и останавливая свои темные глаза на искореженном стволе. — Присаживайтесь, я начну готовиться.

Глава 19

Шая опустилась на одно колено возле перекрученных корней дерева и расстегнула молнию рюкзака. Внутри не было никаких мистических артефактов неописуемой формы или светящихся кристаллов. Содержимое выглядело предельно приземленно: несколько плотных целлофановых пакетов с обычной крупной солью, вакуумные упаковки, сквозь прозрачный пластик которых просвечивало темное сырое мясо, тяжелые латунные подсвечники и мотки парафиновых свечей.

Она действовала молча. Выложила пакеты на пожухлую траву, проверила их целостность, затем достала складную металлическую подставку и широкую медную чашу.

Я стоял в нескольких шагах от нее, наблюдая за подготовкой к смертельно опасному обряду. Лидия и Алиса замерли чуть позади меня, стараясь не издавать лишних звуков. Тишина в лесу давила на барабанные перепонки.

— Тебе помочь? — спросил я спокойно, нарушив тишину.

Шая даже не подняла головы. Она надорвала первый пакет с солью.

— Нет. Просто ждите, — строго ответила эльфийка.

Она поднялась на ноги, зажав открытый пакет в руке, и подошла к стволу дерева. Отмерив на глаз расстояние примерно в два метра от корней, Шая начала сыпать соль. Крупные белые кристаллы ложились на темную сырую землю и влажный мох. Она двигалась спиной вперед, медленно огибая дерево по кругу. Линия получалась толстой, ровной, без единого разрыва — шириной около трех пальцев. Когда один пакет заканчивался, она немедленно вскрывала следующий, тщательно стыкуя концы белой полосы.

Через пару минут вокруг дерева образовалась замкнутая окружность.

Затем Шая вернулась к своим вещам. Она взяла складную металлическую подставку, раздвинула ножки и установила ее вплотную к деформированному стволу, прямо поверх переплетенных, змееподобных корней. Убедившись, что конструкция стоит устойчиво и не шатается, она водрузила на нее медную чашу.

Следующим шагом она взяла вакуумные пакеты. Лезвием небольшого походного ножа она быстро вспорола плотный пластик. В воздухе мгновенно повис запах сырой плоти, железа и свернувшейся крови. Шая вывалила содержимое в медную чашу. Печень, куски легких, обрезки желудков.

Шая объясняла мне этот этап еще на стадии подготовки: массивная биологическая масса нужна была как физический якорь. Когда магический узел, связывающий наши души, лопнет, колоссальный откат негативной энергии ударит не в окружающее пространство, а впитается в эту мертвую плоть.

Вытерев руки влажной салфеткой, эльфийка взяла еще один пакет с солью. Она перешагнула через внешний контур, высоко подняв ногу, чтобы не задеть белую линию, и подошла к дереву. От основания подставки с потрохами она провела три прямые линии, расходящиеся лучами к внешней окружности. Теперь круг был разделен на три равноценных сегмента, напоминающих куски нарезанного пирога.

Затем настала очередь подсвечников. Она расставила тяжелые латунные основания по внешнему периметру — точно в тех местах, где внутренние линии соприкасались с внешней окружностью. Вставила в них толстые парафиновые свечи и чиркнула длинной охотничьей спичкой. Пламя неохотно занялось, но уже через несколько секунд разгорелось ровно и ярко. Огонь не дрожал и не кренился, хотя в лесу ощущался легкий, прохладный сквозняк.

Шая отступила на шаг назад, оказавшись за пределами круга. Она внимательно, придирчиво осмотрела созданную геометрию.

— Каждый займите место, — сказала эльфийка спокойно, но ее голос прозвучал с металлической твердостью, не терпящей возражений. — Вы должны находиться в своем сегменте, что бы ни произошло.

Она обвела нас тяжелым пронзительным взглядом. В темных глазах не осталось ничего от той девушки, с которой я ел фастфуд или гулял по набережной.

— Я повторяю. Что бы ни случилось, что бы вы ни увидели, если хотите остаться в живых, не покидайте свой сегмент до окончания ритуала. Всем ясно?