Алхимик должен умереть! Том 1 (СИ) - Юрич Валерий

И именно в этот миг я услышал голоса.

Но не со двора приюта. Нет. Голоса доносились из-за деревянного забора, со стороны пустыря.

Один был мне знаком до колик. Кирпич. Глуховатый упрямый тон, будто его обладатель постоянно цедит слова сквозь стиснутые зубы.

Второй был чужой. Ровный, воспитанный, чуть насмешливый — но в этой насмешке пряталась сталь

— Я спрашиваю последний раз, парень. Где цилиндр?

Я замер, сжав в пальцах холодную лучину. В груди неприятно екнуло. Цилиндр. Значит, они все-таки добрались до Кирпича. Быстро, однако.

— Да я ж сказал, барин, — голос Кирпича звучал выше обычного, местами срывался. — Нету у меня никакого цилиндра. Я ни во что такое не ввязываюсь. Разве я похож на идиота?

Он врал. Я слышал это в каждом слове, в малейших интонациях. И если его собеседник был не дурак, он тоже это понимал.

Второй голос стал чуть ниже и мягче.

— Ты похож на того, кто ищет медленной и мучительной смерти, — задумчиво протянул незнакомец. — Выходит, пуля в плече тебя ничему не научила.

После этой фразы воздух вокруг меня стал тяжелее. Я уже слышал такие интонации. Не в приюте и не на улице. В кабинетах, где решения принимались без свидетелей. Там всегда говорили спокойно. И это ледяное спокойствие убивало.

Я медленно выдохнул и положил лучину обратно.

Если дело пойдет так и дальше, через пять минут у меня не будет ни Кирпича, ни его связей в порту. Разобравшись с ним, тот тип примется за приют. Примется за меня. И в следующий раз он придет не один.

Выбор был простым. Неприятным, но простым.

Я нащупал рукой щель в основании амбара. За кирпичом, вложенным чуть под углом, прятался мой единственный действенный аргумент — небольшой тугой сверток из вощеной бумаги. Я вытащил его и быстро развернул.

Эфирный конденсатор лежал на ладони, как безобидная безделушка. Однако внутри него, в порах угля, сидела тихая, но злая сила, которую я закачивал туда несколько дней подряд, незаметно подключаясь к приютской сети. Маленькая молния в кармане.

Для бесшумной работы — самое то. Ни громких звуков, ни остаточных следов магии. Идеальное оружие. Во всяком случае, когда нет других альтернатив.

Кончики проводов были заизолированы воском. Снять его — секундное дело. Но это потом, перед самым применением.

Я сунул конденсатор в рукав, так, чтобы в нужный момент пальцы легко смогли его извлечь, быстро скинул лапти и поспешил к лазу.

Он был узкий и сырой, с вечно лезущими в лицо корнями. В этот раз я продирался через него медленно, без резких движений, прочувствовав каждым поврежденным ребром неровную бугристую поверхность. И, наконец, благополучно выбрался в высокую, по пояс, траву пустыря.

Голоса звучали совсем близко. Я пригнулся и, считая удары сердца, скользнул в кусты шиповника. Весьма неуютное укрытие. Но выбирать мне не приходилось. Отсюда открывался вид на пространство между старым забором и кучами строительного мусора.

Кирпич стоял, прижавшись спиной к столбу, слегка согнувшись, словно человек, которому вдруг стало больно дышать. Лицо — осунувшееся, серое, но при всем при этом подбородок был упрямо задран вверх. Над ним возвышался человек в темном сюртуке хорошего покроя, в серой фетровой шляпе с черной лентой. На вид — лет сорока; черты лица резкие, аккуратные, слишком правильные для простого городского сыщика. Левая рука держала трость, правая — небрежно поигрывала взведенным пистолетом. Массивный, темный, с внушительным стволом, он уперся Кирпичу прямо в живот.

— Я терпелив, — лениво произнес тип в шляпе тоном человека, объясняющего ребенку простую арифметику. — Но и моему терпению может прийти конец. Твой дружок книжник не понял этой простой истины. Видел, чем это закончилось?

Кирпич стиснул зубы. Я заметил, как на его шее нервно запульсировала вена.

— Барин, еще раз говорю, — выдохнул он. — Я в такие дела не лезу. Я тюки в порту таскаю. И это все, что я умею делать.

— Лжешь. — Незнакомец вздохнул. — Это становится скучно. Ты унаследовал не только грузное тело, но и ослиное упрямство. Не самое удачное сочетание.

Он слегка двинул пистолетом, описывая круг по животу Кирпича, как будто размышляя, куда лучше выстрелить.

Дальше ждать было нельзя. Следовало срочно что-то предпринять. Я прикинул расстояние. Шесть-семь шагов до цели. Чтобы не тратить заряд по пустякам, надо было приложить конденсатор к голому телу. Никаких дистанционных атак, только прямой контакт. Самая удачная зона поражения — основание черепа. Прямо под шляпу. Лишь бы дотянуться.

— Ты понятия не имеешь, что стащил, — продолжил человек в шляпе, и в голосе у него впервые прорезалась раздраженная нотка. — Эта штука стоит гораздо дороже твоей никчемной жизни. А вот стоит ли она дороже жизней твоих дружков в этой дыре? — Он кивнул в сторону приюта и задумчиво провел большим пальцем по курку. — Как думаешь? Кому-то из них придется умереть. И все из-за тебя. Жаль, что ты такой упертый.

Я чувствовал — он сейчас выстрелит. И здесь уже было не до сантиментов.

Достав из рукава эфирный конденсатор, я неслышно выскользнул из кустов, одновременно с этим счищая воск с контактов.

Чистильщик ничего не заподозрил. Шляпа заслоняла ему обзор, мерное постукивание тростью по земле отвлекало, пистолет тянул руку. Сейчас он думал только о цели, а не о том, что его окружает. Самонадеянный индюк, привыкший, что вокруг него — только жертвы.

— Ты точно ничего не хочешь мне сказать? Даю тебе последний шанс, — послышался его угрожающий шепот. Кирпич натужно захрипел — ствол пистолета больно вонзился в живот.

Я шел мягко, по дуге, обходя противника сзади. Каждым шагом я ставил свою голую ступню на пятку, потом плавно перекатывал на носок по внешнему своду стопы. Старое ремесло, которое не преподавали в академиях, но которое не раз спасало мне жизнь на полях сражений.

Три шага. Два. Я уже чувствовал легкий запах дорогого одеколона, смешанный с гарью оружейного масла.

Он слегка повернул голову. Совсем чуть-чуть. Если бы не Колокол, я, возможно, и не успел бы, но артефакт, словно почувствовав опасность, нависшую над хозяином, усилил давление. Тип в шляпе поморщился и мотнул головой. Это дало мне лишние пару секунд.

Я выдохнул, поудобнее перехватил конденсатор и, вытянувшись в струну, стремительно подскочил к чистильщику. Оголенные медные контакты вонзились ему под затылок. К силе, заключенной в конденсаторе, я добавил весь накопленный в Печати Феникса эфир. Его было немного, но этого хватило.

Мир вокруг на мгновение вспыхнул. В нос ударил резкий запах озона, во рту появился мерзкий металлический привкус, а язык задеревенел, словно я лизнул обледенелую кованую решетку. Разряд прошел через мою руку — острый, жгучий, но короткий — и тяжелым металлическим прутом хлестнул человека в шляпе.

Он выгнулся дугой, как испуганная кошка, пальцы судорожно сжались на рукояти пистолета, но тут же одрябли. Звук, который он издал при этом, был похож на короткое, вырубленное из воздуха «хр-р-р». Его глаза закатились, челюсть повело в сторону.

Он падал медленно, почти изящно, как будто брошенная марионетка. Пистолет вылетел из руки, описал дугу и плюхнулся в мокрую траву.

Я опустил руку и разжал кулак. Кожа на ладони пульсировала, но это была приятная боль. Боль с пьянящим привкусом победы.

На несколько мгновений все вокруг замерло. Только где-то далеко, над крышами, лениво каркнула ворона.

— Твою ж… мать, — ошарашенно выдохнул Кирпич.

Он ошалело смотрел то на меня, то на распростертого у ног чистильщика. В глазах у него проглядывало не просто удивление, это больше походило на ошеломленную перестройку всей привычной картины мира. Мальчишка, щуплый сопляк из приюта, только что свалил с ног того, от чьего голоса у портовых здоровяков дрожали коленки.

— Что это за хрень, Лис? — прохрипел он.

— Некогда объяснять. — Я торопливо бросил разряженный конденсатор в карман и схватил пистолет.