Император Пограничья 19 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич

Я подобрался.

— Какую именно?

— Любую. Магофоны, скрижали, автомобили, сельхозтехника, шахтное оборудование. Формулировки разные: «нет в наличии», «задержка производства», «перераспределение в пользу приоритетных заказчиков». Результат один — нам ничего не отгружают.

Глава 16

Через полтора часа после звонка я вошёл в мастерские.

Угрюмский производственный квартал за последние месяцы разросся до неузнаваемости. Когда-то здесь стоял одна кузница, где Фрол гнул подковы и точил наконечники для копий. Теперь стояло четыре кирпичных корпуса, соединённых крытыми переходами, и из труб двух плавильных печей валил густой дым. Я бывал здесь три недели назад с инспекцией, и Сазанов с Арсеньевым показывали результаты: простое артефакторное производство вышло на стабильный поток, плантация Реликтовых растений, собранных за время походов к Мещёрскому капищу, Гона и экспедиций в Гаврилов Посад, прижилась и шла на переработку алхимикам, а плавка Сумеречной стали из руды и дальнейшее производство оружия для Угрюмых Арсеналов работали бесперебойно. Тогда впечатление было хорошим. Сейчас я приехал не за хорошими впечатлениями.

Арсеньев ждал у входа в свой корпус, скрестив руки на груди. Худощавое лицо электроманта выглядело напряжённым, под глазами залегли тени. Рядом стоял Сазанов, который задумчиво поглаживал отросшую бородку, глядя на меня поверх круглых очков.

— Рассказывайте, господа, — велел я, не тратя времени на приветствия.

Максим повёл меня вдоль рабочих столов, заваленных деталями, чертежами и инструментами. На ходу он раскрыл то, что обозначил по магофону лишь общими мазками.

— Проблема не в одном отказе или двух, — начал Арсеньев, достав из кармана сложенный вчетверо лист. — Я собрал все заявки, которые мы подали за последний месяц. Магофоны для старост по заказу Стрельцов, а также для гарнизонов и административных нужд четырёх княжеств, коммуникационные скрижали для патрульных групп, шахтное оборудование для расширения добычи в Гавриловом Посаде, сельхозтехника для ярославских и костромских хозяйств, автомобили для курьерской и командной связи. Каждая заявка вернулась с отказом. Формулировки разные, результат один.

— Причины?

Артефактор развернул лист и провёл пальцем по столбцу записей.

— Новосибирск ответил, что мнемокристаллы распределены на год вперёд, приоритет у крупных контрактников. Шанхай сослался на загрузку производственных линий. Берлин прислал уведомление о пересмотре условий поставки, с новыми ценами, завышенными вдвое, и сроками в двенадцать месяцев вместо двух. Новгород вежливо предложил встать в очередь. Самое скверное, Ваша Светлость, в том, что каждый из этих отказов по отдельности выглядит разумно. Никакого заговора, никакого злого умысла. Просто у нас после реформ потребности выросли в разы, а мощности Бастионов не бесконечны. Раньше четыре захолустных княжества закупали десяток магофонов в год и пару тракторов раз в пятилетку. А теперь мы подаём заявки на сотни единиц оборудования и требуем их в ближайшие месяцы.

Ещё бы, Сумеречная сталь, как и вставшая на ноги экономика Владимира, позволяла нам и не такие финты.

Я молча выслушал, пока мы проходили мимо стеллажей с готовой продукцией: охранные амулеты, осветительные камни, простейшие усилители магического сигнала. Всё это мастерские Угрюма научились делать сами. Проблема заключалась в том, чего они делать не научились.

— Надо разобраться, насколько объективны отказы, — сказал я, повернувшись к Арсеньеву. — Возможно, это совпадение, возможно, нет. Я свяжусь с Коршуновым сегодня, пусть его люди проверят, получают ли другие княжества технику в прежних объёмах. Если нам отказывают, а соседям продают, мы будем знать точно.

Максим кивнул, убирая лист обратно в карман. Сазанов, молчавший до этого, негромко кашлянул и жестом попросил следовать за ним.

Шестидесятилетний артефактор привёл нас к дальней стене корпуса, где на массивном чугунном основании стоял токарный станок. Добротная машина с латунной табличкой на боку: серийный номер, заводская маркировка, клеймо берлинского производителя. Сазанов положил ладонь на станину, как врач касается больного.

— Два месяца назад вышел из строя подшипник, — произнёс он ровным, лекционным тоном. — Деталь размером с кулак. Замену мы заказали в Берлинском Бастионе, ждали шесть недель и заплатили втрое против первоначальной цены. Без этого станка стоит вся обработка деталей точнее миллиметра. Шесть недель простоя из-за одного подшипника.

Виктор Антонович снял очки, протёр стёкла полой халата и водрузил их обратно на переносицу.

— Ваша Светлость, я преподавал тридцать лет в трёх академиях и за это время хорошо усвоил, что именно могут и чего не могут княжества. Вот что мы умеем: добывать сырьё, плавить руду, выполнять базовую обработку. Ковка, ткачество, простые артефакты. На этом всё. А вот чего мы не умеем… — Сазанов обвёл мастерскую широким жестом. — Каждый станок в этом помещении привезён из Бастиона. Каждый. Мы не производим ни высокоточных токарных, ни фрезерных станков. У нас нет документации, нет чертежей, потому что магическая защита не позволяет использовать нелицензионные запчасти. Сломалось — либо плати, сколько скажут, либо выбрасывай.

Арсеньев подхватил, подойдя к рабочему столу и взяв в руки обычный магофон. Тонкая кристаллическая пластина с потёртым корпусом.

— Возьмём простейший пример. В этом устройстве компоненты от четырёх Бастионов. Мнемокристалл из Новосибирска, электроника из Шанхая, стабилизирующая рунная матрица из Берлина, линза экрана из Еревана. Ни один Бастион не производит магофон целиком, каждый контролирует свою нишу. И ни один не делится секретами производства.

Максим положил магофон обратно и повернулся ко мне.

— С транспортом та же история. Княжества не производят двигателей, шасси, трансмиссий. Каждая машина, каждая запасная часть — импорт. Именно поэтому основным транспортом остаются лошади и подводы. Я собирал кустарные образцы сельхозтехники, которых хватало на нужды Угрюма, покуда он был маленьким городом. Покрыть потребности четырёх объединённых княжеств мне не под силу.

— Химия и фармацевтика, — добавил Сазанов, загибая пальцы. — Базовую алхимию наши мастера освоили, спору нет. Зарецкий с Исаевым делают превосходные зелья. Однако сложные соединения — медикаменты, промышленные реагенты, специальные составы — всё поступает из Бастионов.

Я остановился посреди мастерской. Вокруг гудели плавильные печи, стучали молотки подмастерьев, где-то за стеной шипел пар. Всё это производство, весь труд десятков людей, которым я гордился, теперь выглядело иначе. Фундамент, на котором стоял Угрюм, оказался чужим.

— Бастионы не продают технологии, — подытожил Сазанов, глядя мне в глаза. — Они продают готовые товары. Хотите производить сами — удачи. Понадобится века и армия инженеров, которых негде обучить, потому что инженерные школы тоже находятся в Бастионах. Они развивали свою промышленность столетиями: поколения учёных, исследовательские институты, фабрики. Мы начинаем с кузницы и токарного станка, который даже починить не можем без их разрешения.

Мне не нужно было объяснять, что это значит. Картина складывалась так отчётливо, словно кто-то разложил её передо мной на столе. Княжества добывают сырьё — руду, Реликты, Эссенцию, лес, продовольствие — и везут его в Бастионы. Оттуда получают готовую продукцию втридорога. Классическая колониальная модель, только без колоний. Бастионам не нужно завоёвывать княжества — те сами приходят с мешками Реликтов и уходят с коробками дорогущих магофонов. Система работала столетиями, выгодная для поставщиков и безальтернативная для покупателей.

Я мог мог поставить в каждом княжестве верных людей, выстроить честные суды, вычистить казнокрадов, проложить отменные дороги. Однако всё это ничего не стоило, если моя империя оставалась сырьевым придатком, зависящим от чужой милости.

Перед глазами промелькнули дроны, рой металлических машин, которые чуть не решили исход последнего сражения. Технологии, которых у нас не было и в ближайшем будущем не предвиделось. Кто-то умел собирать такие вещицы, а мы не могли починить подшипник.