Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ) - "Afael"

Жив. Сукин сын жив.

— Как там? — Ярослав повернулся к гонцу. — Рассказывай. Всё, что знаешь.

Парень отхлебнул сбитня, чуть порозовел.

— Шеф в Слободке обосновался, у Угрюмого. Это окраина, район бедный. Но там сейчас… — он замялся, подбирая слова. — Там всё перевернулось. Шеф трактир под себя подмял «Золотой Гусь» называется. И ещё один строит, побольше.

Ярослав громко, от души расхохотался, запрокинув голову. Степан вздохнул и покачал головой — он-то понимал, что Алексей пошел на риск. Засветился очень сильно. То ли решил больше не прятаться, то ли плюнул на все. С таким характером…

— Трактир! — выдавил Ярослав сквозь смех. — Он открыл трактир! И знать ездит! Конечно! Конечно, чёрт возьми!

Гонец отшатнулся, явно решив, что княжич тронулся умом.

Ярослав этого не заметил. Он смотрел на письмо, на знакомый почерк и слова «намечается битва» — и чувствовал, как скука слетает с плеч.

Алексей жив. Он в деле и снова строит что-то невозможное.

И делает это без него.

Ну уж нет, — подумал Ярослав. — Так не пойдёт.

Ярослав вскочил так резко, что стул отлетел к стене.

— Эге-гей! — заорал он на весь кабинет. — Старый друг! Без меня развлекаешься⁈

Гонец вжался в спинку стула, расплескав сбитень на колени. Степан закрыл глаза и потёр переносицу — жест, который Ярослав видел тысячу раз. Обычно он означал «княжич, вы опять».

— Ну уж нет! — Ярослав метался по кабинету, размахивая письмом. — Столько времени! Так долго я тут гнию! Сыры нюхаю! Отчёты читаю! А он там — битва, говорит! Вкус, говорит!

— Княжич…

— Обоз! — Ярослав ткнул пальцем в Степана. — Собирай обоз! Всё, что есть — сыры, колбасы, всё грузи!

— Я и собирался…

— И я еду с ним!

Степан замолчал, глядя на Ярослава тяжёлым взглядом.

— Княжич, — сказал он медленно, — твой отец…

— Отец поймёт! — Ярослав отмахнулся. — Алексей спас ему жизнь. Спас мне жизнь. Спас всю крепость. Если ему нужна помощь — я поеду. Лично.

— В письме не сказано, что ему нужна помощь. Он просит сыр и колбасу, а не дружину.

— Степан. — Ярослав остановился, повернулся к управляющему. Улыбка никуда не делась, но в глазах появилось что-то твёрдое. — Ты правда думаешь, что я отправлю телегу с едой и останусь здесь? После такой долгой неизвестности? К тому же, он проявил себя, перестал хорониться, а значит дело серьезное.

Степан молчал.

— Он мой друг, — сказал Ярослав тише. — Мой лучший друг. Столько месяцев я не знал, жив он или нет, а теперь знаю. И ты хочешь, чтобы я сидел тут и ждал?

Степан глубоко и обречённо вздохнул. Это был вздох человека, который понимает, что спорить бесполезно.

— Князь тебя не отпустит.

— Отпустит. — Ярослав снова заулыбался. — Это же Алексей. Отец его как сына любит. Сам знаешь.

— Знаю, — пробормотал Степан. — В том-то и беда.

Ярослав хлопнул его по плечу — так, что управляющий покачнулся.

— Готовь обоз! Лучшие сыры, лучшие колбасы — всё, что есть! Я к отцу!

Он рванулся к двери, остановился на пороге, обернулся к гонцу. Парень смотрел на него круглыми глазами, забыв про кружку в руках.

— Как тебя зовут?

— С-стёпка, господин. Стёпка-Ветер.

— Отдыхай, Стёпка. Ешь, пей, спи. Завтра поедешь с нами обратно. Покажешь дорогу.

И выскочил за дверь, едва не сбив с ног проходившего мимо слугу.

Степан смотрел ему вслед и качал головой.

— Его уже не остановить, да? — тихо спросил гонец.

— Его? — Степан хмыкнул. — Их с Алексеем даже вражеское войско не остановило. А ты говоришь — мне.

Он подошёл к окну. Во дворе мелькнула фигура княжича — Ярослав нёсся к княжеским покоям, перепрыгивая через ступеньки.

Как мальчишка, — подумал Степан. — Был как в воду опущенный, а тут — одно письмо, и словно подменили.

Он покачал головой и пошёл отдавать распоряжения. Обоз сам себя не соберёт.

Ярослав влетел в покои отца без стука.

Святозар Соколов сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то писал. Перо замерло на полуслове, когда дверь грохнула о стену.

— Отец! — выпалил Ярослав с порога. — Алексей нашёлся!

Князь медленно и аккуратно отложил перо, как делал всё. Поднял глаза на сына и несколько секунд молча его разглядывал.

— Закрой дверь, — сказал он наконец. — И рассказывай. С начала.

Ярослав захлопнул дверь, подлетел к столу и швырнул на него письмо.

— Гонец прибыл. Алексей в Вольном Граде. Живой, здоровый. Открыл какой-то трактир, к нему знать ездит. И ему нужна помощь.

Святозар взял письмо, прочитал. Лицо его не изменилось, но Ярослав заметил, как чуть расслабились плечи отца. Тоже переживал, значит. Тоже думал.

— Сыр и колбаса, — произнёс князь. — Интересная помощь.

— Он пишет — битва. Значит, дело серьёзное.

— Он пишет — мечи не понадобятся.

— Отец! — Ярослав упёрся кулаками в стол. — Ты же знаешь, как он говорит! Всегда загадками, намёками. Если пишет про битву — значит, влез во что-то опасное. Ему нужна поддержка.

Святозар откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком.

— И ты хочешь ехать сам.

— Да.

— С обозом сыра.

— С обозом сыра и десятком дружинников.

— Зачем дружинники, если мечи не понадобятся?

Ярослав открыл рот, закрыл. Отец смотрел на него с лёгкой усмешкой в глазах — не насмешливой, скорее понимающей.

— Потому что я не знаю, что там на самом деле, — сказал Ярослав честно. — И хочу быть готов ко всему.

Святозар молчал. Долго, невыносимо долго. Ярослав чувствовал, как внутри всё сжимается от нетерпения, но заставил себя ждать. С отцом спешка не работала.

— С самого его отъезда, — заговорил наконец князь. — Ты ходил как в воду опущенный. Работал, да. Вникал в дела, как я просил, но я видел, что ты здесь только телом, а сейчас влетаешь, глаза горят, готов коня седлать прямо в кабинете.

— Отец…

— Алексей тебе не просто друг, — продолжил Святозар. — Он тебе брат. Такое не выбирают, оно само случается. Я это вижу и уважаю.

Он поднялся из кресла, подошёл к окну. Посмотрел на двор, где уже суетились люди — Степан, видимо, начал готовить обоз.

— Езжай, — сказал князь, не оборачиваясь.

Ярослав выдохнул. Не понял даже, что задерживал дыхание.

— Спасибо, отец.

— Погоди благодарить. — Святозар обернулся. — Десяток дружинников — мало. Возьми двадцать и Ратибора.

— Ратибора?

— Он засиделся не меньше твоего. Только виду не подаёт. — Князь усмехнулся. — И передай Алексею… Передай, что двери крепости для него всегда открыты. Пусть помнит.

Ярослав шагнул к отцу и крепко, по-мужски обнял его. Святозар похлопал его по спине.

— Береги себя и его тоже береги. Он умный, но лезет в неприятности чаще, чем любой дурак.

— Я знаю, — рассмеялся Ярослав. — Потому и еду.

Он вылетел из покоев и понёсся через двор к казармам.

— Ратибор!

Старый воевода стоял у коновязи, проверяя упряжь. Седые усы, шрам через левую щёку. Он повернулся на крик и поднял бровь.

— Чего орёшь, княжич?

— Собирай двадцать лучших! Едем в Вольный Град! Срочный поход!

Ратибор несколько секунд смотрел на него, потом медленно ухмыльнулся. Ухмылка расползлась по обветренному лицу, и Ярослав увидел в глазах воеводы знакомый огонёк.

— Наконец-то, — пробасил Ратибор. — А то я уж думал, до весны тут сгнию.

Он развернулся к казармам и заорал голосом, от которого вздрогнули лошади:

— Первый десяток, второй десяток — подъём! Сёдла, оружие, припасы на неделю! Живо, черти, шевелитесь!

Двор ожил. Захлопали двери, загремело железо, заржали кони. Дружинники выскакивали из казарм, на ходу застёгивая пояса и подхватывая оружие. Три месяца покоя — и вдруг команда. Они двигались быстро, слаженно, радостно.

Ярослав стоял посреди этой суеты и улыбался.

Держись, Алексей, — подумал он. — Соколы летят.

Глава 22

Кухня «Золотого Гуся» работала как часы.