— Достаточно, — кивнул я. — Ценю деловой подход.
Мы сели. Граф, немного придя в себя, начал разговор. Он говорил много, сбивчиво, перескакивая с темы на тему. О погоде, о трудностях коллекционирования, о политике… Обычный трёп человека, который только что избежал катастрофы и пытается заболтать стресс. Я кивал, вставлял дежурные фразы, а сам думал о том, как бы побыстрее свалить. У меня там, между прочим, трофейная туша змея стынет.
— Виктор, — вдруг подался вперёд граф, и в его глазах появился цепкий интерес коллекционера. — Простите, но я должен спросить. Как вы узнали, что нужно делать? Как вы вообще поняли природу этой… вещи? Мои эксперты постоянно изучали коллекцию и ничего не замечали. А вы… вы вошли, посмотрели и решили проблему за час. Кто вы такой?
Я улыбнулся, ведь вопрос был ожидаемым.
— Ну, давайте на чистоту. Я же не спрашиваю, откуда у вас в коллекции ритуальные кинжалы запретных культов. Или вон та ваза, которая фонит некротикой так, что у меня зубы сводит.
Архипов напрягся.
— Это… приобретения с закрытых аукционов.
— Вот именно, — кивнул я. — У вас свои каналы, свои методы. Вы собираете редкости со всего мира, иногда балансируя на грани закона. Вопросы могут возникнуть у Тайной Канцелярии, у конкурентов… Но они у вас есть. Вы умеете их доставать.
Я поставил пустую чашку на стол.
— Вот так и у меня. У каждого свои секреты, граф. Свои источники знаний. Я просто умею видеть то, что скрыто от других. Считайте это профессиональной деформацией. Или даром. Как вам удобнее.
Граф медленно кивнул. Аналогия ему понравилась.
— Понимаю. Секреты — это валюта нашего мира. Но всё же… — он не унимался. — Это касается моего сына. Я хотел бы знать природу того, что в нём сидело. Вдруг это вернётся? Или будут какие-нибудь последствия?
Я видел, что он не отстанет. Эмоции били через край, страх за наследника мешал ему мыслить рационально. Сейчас он начнёт копать, задавать лишние вопросы, привлекать внимание в ненужным темам…
— Дружище, — вмешался Донской, который до этого молча сидел рядом. — Давай не будем нагнетать. Виктор сделал нам огромное одолжение. Он спас нас, рискуя собственной жизнью. Давай не будем лезть ему под кожу.
Несмотря на дружелюбность, в голосе инспектора звучала строгость. И смотрел он на графа особым тяжёлым взглядом. Донской знал, что я разобрался с монстром. Он был умным мужиком и понимал, что злить человека с такими способностями — плохая идея. Особенно когда этот человек только что вытащил твою задницу из беды.
Архипов осёкся. Он перевёл взгляд с Донского на меня и кивнул.
— Простите, — виновато улыбнулся он. — Я был не очень учтив. Нервы, сами понимаете. Я бесконечно вам благодарен. И больше не смею задерживать.
Я поднялся.
— Рад, что мы поняли друг друга.
Донской вызвался отвезти меня домой. Некоторое время мы ехали молча. Он просто смотрел в окно на вечерний город, а я копался в телефоне, проверяя список покупок для лаборатории.
— Виктор, — нарушил молчание инспектор. — Можно личный вопрос?
— Смотря какой.
— Та обезьяна, которая поехала в грузовике с останками змея… Это ведь не просто дрессированный зверь. Это боевая машина. Идеальный солдат… Она купленная или найденная?
Я усмехнулся, глядя на проплывающие огни фонарей.
— Или.
Донской медленно кивнул. Он понял. Не купленная. Не найденная. Созданная.
Больше он ничего не спрашивал. Ему и этого было достаточно, чтобы сложить два плюс два.
Машина остановилась у крыльца моей клиники.
— Спасибо, что подбросили, — я взялся за ручку двери.
— Погоди, — Донской полез во внутренний карман пиджака. — У меня для тебя кое-что есть.
Он протянул мне сложенный вчетверо лист плотной бумаги.
— Я уже примерно понимаю, что ты за фрукт, Виктор. И вижу, что ты начинаешь играть по-крупному. Твоё имя уже на слуху. К тебе потянутся. И не только с больными хомячками. Сейчас такое время… люди вроде тебя выходят из тени. Спрос на силу растёт. Рода грызутся, границы трещат… Ты станешь ценным активом.
Я развернул лист. Это был список, состоящий из имён и фамилий. Напротив некоторых стояли галочки, напротив других жирные кресты.
— Это список родов, — пояснил Донской. — Какие из них нормальные, а с какими лучше даже не здороваться. К одним стоит обращаться за контрактами, от других надо бежать, как от огня. Это на всякий случай. Если вдруг захочешь на кого-то работать. Или если они захотят, чтобы ты на них работал.
Я пробежал глазами по списку. Рядом с названиями родов были приписаны цифры.
— Что это? — спросил я, тыча пальцем в строку.
— Количество пропавших без вести химерологов и Одарённых, которые имели неосторожность заключить с ними контракт за последний год. Официально они «уехали в длительную экспедицию» или «расторгли контракт и переехали». Неофициально… их больше никто не видел.
Я присвистнул.
— У этого четыре… У этого двенадцать… — я дошёл до конца списка. — Ого! Тридцать⁈
Тридцать пропавших специалистов за год. Это же целый курс академии!
— Рекордсмены, — мрачно подтвердил инспектор. — «Мясники в смокингах». Они набирают персонал, выжимают из них всё, а потом люди просто исчезают.
— И что, все об этом знают? И никто ничего не делает? А не проще ли устроить проверку? Наказать виновных? Это же, мать его, массовые убийства!
Донской криво усмехнулся.
— Виктор, ты смотришь на мир через розовые очки, хоть и строишь из себя циника. Всем всё равно. Химерологов много. Каждый год академии и курсы выпускают сотни новых. Они как расходный материал. Все следы затираются ещё до того, как подаётся заявление о пропаже. А связи, влияние и деньги решают всё. Если род приносит Империи пользу: платит налоги, делает отчисления на благотворительность, спонсирует городские службы, поставляет оружие, помогает удерживать Стену… на такие «мелочи» закрывают глаза. Да и не только химерологи пропадают. Артефакторы, алхимики, просто красивые служанки… Это обычное дело для аристократов.
Я смотрел на список. Тридцать человек… Тридцать судеб, перемолотых жерновами чьих-то амбиций.
— Понятно, — кивнул я, пряча листок в карман. — Спасибо, Дмитрий Львович. Ценная информация.
— Береги себя, Виктор. Ты талантливый парень. Не хотелось бы увидеть твою фамилию в следующей сводке.
Я вышел из машины. Чёрный седан бесшумно отъехал, растворяясь в ночи.
Я постоял на крыльце, вдыхая прохладный воздух. Обычное дело, значит. Расходный материал.
Ну-ну. Посмотрим, кто тут расходный материал.
Я вошёл в клинику.
В приёмной горел мягкий свет. Валерия сидела за стойкой, что-то дописывая в журнале. Услышав дверь, она подняла голову и улыбнулась.
— Привет, Вик! Опять спасал мир?
— А то, — я устало улыбнулся в ответ. — Всё по плану: граф счастлив, сын здоров, монстры наказаны. Обычный вторник.
— Ты голодный? Я тут горячие роллы заказала, ещё тёплые.
— Не откажусь.
Я подошёл к стойке, взял двумя пальцами аппетитный кусочек с запечённой шапочкой и целиком забросил в рот. М-м-м… Вкусно.
— Слушай, Лер… А у тебя как дела?
Она удивлённо моргнула.
— У меня? Да нормально. Устала немного, клиентов сегодня было — ужас. Тот мужик с «беременной» пантерой опять приходил, спрашивал, какие витамины ей давать. А так…
— А на завтрашний вечер у тебя какие планы?
— На завтра? — она задумалась. — Да вроде никаких. Домой пойду, сериал досматривать. А что?
— Предлагаю пойти в ресторан. Посидим, отдохнём… Без работы, без химер, без отчётов. Просто поедим вкусной еды.
Валерия замерла.
— В ресторан? С тобой?
— Ну да. Я, конечно, не граф, но оплатить счёт за нас в состоянии.
Она расплылась в счастливой улыбке.
— Я согласна! Слушай, у меня прямо полоса белая пошла! Сегодня вечером иду встречаться со старой подругой, мы сто лет не виделись, ещё со школы. А завтра — с тобой в ресторан! Жизнь налаживается!
