С другой стороны — мы. Разрозненные, пестрые, злые силы сопротивления.
Для них я стал тем, кто доказал невозможное: этих тварей можно убивать. Их планы можно ломать. Их артефакты можно превращать в пыль. В их силе и решениях наконец-то усомнились.
— Мы получаем доклады каждый час, — сообщила Хлоя, раскладывая карты на столе в кают-компании «Быстрого».
Она вернулась к своему обычному состоянию — собранная, холодная, деловая. Но в глубине её глаз я всё еще видел отблески того пожара, что бушевал в ратуше.
— Три точки, — она указала пальцем на карту. — Три ключевых узла.
Постепенно картина прояснялась. Демоническое влияние не было хаотичным. Оно имело структуру. Вырисовывались три ключевых острова, ставшие опорой для вторжения.
Остров Железного Клыка — форпост на западе, контролирующий торговые пути с материком.
Цитадель Ветров — неприступная крепость на востоке, где, по слухам, обосновался один из сильнейших магов-предателей.
И Черная Гавань — центральный узел, сердце всей паутины, откуда, судя по всему, и распространялись проклятые артефакты.
Каждый из этих островов был крупным, великолепно укрепленным и забитым войсками под завязку. Каждый — не просто точка на карте, а отдельная военная кампания. Взять их нахрапом, как мы сделали с Приютом Рассвета, не выйдет. Там нас ждут с распростертыми объятиями.
— Взять их разом невозможно, — констатировал я, оценивая силы после того, как изучил доклады разведчиков, что во многом добровольно помогали нам, даже находясь в стане врага. — У нас просто не хватит людей и кораблей.
— Придется идти по очереди, — согласилась Зара, разглядывая карту через бокал с вином. — Ломать систему шаг за шагом. Но учти, Дарион, как только мы ударим по первому, двое других превратятся в неприступные бастионы. Каждый следующий бой будет тяжелее предыдущего.
— Значит, будем бить так, чтобы они не успели опомниться, — я провел рукой по карте. — Готовьте людей. Мы начинаем настоящую войну.
* * *
Вечером, когда суета улеглась, а «Быстрый» шел полным ходом к нашей следующей цели, я вышел на палубу, а затем спустился в свою каюту.
Море было спокойным. Лунный свет заливал водную гладь серебром, создавая иллюзию мира и покоя. Иллюзию, в которую так хотелось верить, но которую я не мог себе позволить.
Тень, как обычно, улегся у двери, выполняя роль живого замка. Я сел за стол и достал из пространственного хранилища книгу.
Подарок Тетрина.
Я чувствовал это сразу, стоило только коснуться обложки. Вторая история, история Астрид Воуг, убийцы богов, была завершена. В ней больше не было зова. Никаких незакрытых узлов, никаких тайн. Я выпил её до дна, впитал каждый урок, каждое движение, каждую тень. Она отдала всё, что могла, и теперь страницы с её именем были просто текстом, хроникой прошлого.
Мои пальцы сами перелистнули страницы дальше. К последней части.
Третья история. Самого Тетрина.
Я ожидал чего угодно. Трагедии, как у Грейвиса. Мести, как у Астрид. Но история бога фехтования оказалась иной.
Здесь не было сложных интриг, предательств или борьбы с вселенской тьмой в начале пути. В этом случае история была, можно сказать, даже проще, и тем не менее она была не менее интересной.
Это был мир, где всё, абсолютно всё, подчинялось закону Меча.
Мир, где сила была единственной формой существования, единственной валютой и единственным законом.
Я начал читать, и текст захватил меня с первых строк.
Будущий бог начинал свой путь с самого низа. Безымянная деревня, грязь, голод. Никаких великих пророчеств, никаких магических даров. Только ржавый обломок железа в руках, доставшийся от кого-то из предков, и безумное, фанатичное желание выжить.
Здесь не было оправданий. Если ты слаб — ты исчезаешь. Тебя стирают, как пыль с сапог. Если ты силен, то поднимаешься.
Я видел, как он рос. Шаг за шагом. Через боль, через пот, через кровь. Он не искал обходных путей. Он шел напролом.
Из деревни в город. Из города в столицу области. Из области в центр империи того мира.
Тетрин бросал вызов укладу жизни мастеров меча. Он приходил в прославленные школы фехтования, за воротами которых веками оттачивали, казалось бы, безупречные движения, и разносил их до основания. Стены древних додзё рушились не столько от его ударов, сколько от осознания собственной никчемности. Он доказывал несостоятельность их техник не словами, а сломанными клинками и рассеченной плотью.
Он побеждал, упиваясь триумфом. Но в то же время и учился. Жадно, ненасытно, словно губка, впитывающая кровь.
В каждом бою, в каждом пропущенном ударе, оставившем шрам на его теле, и в каждом нанесенном выпаде он видел бесценный урок. Он забирал лучшее из каждого пути меча, с которым сталкивался, будь то изящный стиль аристократов или грязные приемы наемников. Он безжалостно отбрасывал шелуху традиций, пафосные названия и бессмысленные ритуалы, оставляя лишь голую суть. Даже редкие поражения служили лишь топливом для его развития: проигрыш означал лишь то, что в его защите есть брешь, которую нужно закрыть, чтобы стать в итоге сильнее себя прошлого.
Так бог создавал свой стиль. Стиль, очищенный от всего человеческого, от сомнений и этикета. В нем не было ничего лишнего. Только абсолютная эффективность и кратчайшая траектория к смерти врага.
Я читал эти строки и чувствовал странное, пугающее родство. Его путь… он до боли напоминал мой собственный. Не в мелких деталях биографии, но в самой сути существования. То же пронизывающее одиночество при восхождении на вершину, где воздух слишком разрежен для слабых. То же ледяное понимание того, что в конечном итоге, когда мир рушится вокруг, ты можешь полагаться только на крепость своего духа и на свою сталь.
При этом я пока не погружался в эти воспоминания с головой. Я скользил взглядом по строкам, видя историю как цельную, масштабную картину, как грандиозную хронику возвышения смертного до божества. И я отчетливо понимал: третья часть книги работает совершенно иначе, нежели истории Грейвиса или Астрид.
В неё нельзя провалиться случайно, просто перевернув страницу. В этот омут нужно заходить осознанно, с готовностью принять боль.
Передо мной открывался выбор. Я мог не проживать всю эту бесконечную жизнь целиком, теряя себя в чужой личности, а выбирать конкретные арки. Конкретные, поворотные бои, изменившие Тетрина. Конкретные этапы становления великого мастера.
Идеальное, жестокое пособие для того, кто, действительно, хочет стать богом меча, а не просто казаться им.
— Хитрый засранец… — прошептал я едва слышно, медленно закрывая тяжелую книгу. Пальцы все еще подрагивали от напряжения. — Ты ведь увидел во мне самого себя, верно? Ты понял, что я иду той же проклятой дорогой, что и ты когда-то.
Тетрин оставил мне историю своего успеха. Подарил мне подробную карту минных полей. Карту того кровавого пути, который мне, возможно, придется пройти до самого конца, если я хочу выжить и победить.
Пока я с осторожностью отложил книгу в сторону. Мне нужно было время, чтобы переварить прочитанное и уложить в голове новую структуру знаний. И подготовиться. Я знал, что следующее погружение будет невероятно долгим и изматывающим.
* * *
Зал Совета Богов находился вне времени и пространства. Он был соткан из звездного света, мрамора, который никогда не видел каменоломни, и чистой, концентрированной власти.
Здесь не было теней, если только сами боги не желали их создать. Здесь царила вечность.
Огромный круглый стол парил в центре зала. Вокруг него возвышались троны, каждый из которых был произведением искусства, отражающим суть своего владельца. Тех богов, что решили сегодня прийти сюда — таким образом они наглядно заявляли о себе.
Трон из переплетенных окровавленных копий и костей — место Малахая, бога войны. Трон, вечно объятый языками пламени — место Лисары. Весы из черного и белого камня, висящие в пустоте — место Немезиды.
