Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

— У меня свои методы, — пояснил я. — Вы же помните.

Он помнил. Махнул рукой и не стал допытываться.

— Может, испугались? — предположил Волнов. — Решили сбежать, пока их не арестовали?

— Вряд ли, — Громов покачал головой. — Арест им не грозит, наоборот в их интересах дождаться конца процесса. Как известно, за одно и то же преступление дважды судить нельзя. Им выгодно поставить точку здесь и сейчас.

— Может, хотят оспорить решение о наследстве? — спросила Надя. — В столице, в высшей инстанции?

— После того как Марианна сама признала наследника в зале суда? — Громов скептически поджал губы. — Это практически невозможно.

Я слушал их и думал о другом.

Чтобы понять врага, нужно думать как враг. Старое правило, которое работало и тысячу лет назад, и сейчас.

Лазурины. Какие они? Я видел их сегодня в суде. Марианна, неподвижная как статуя, с каменным лицом. Валентин, бледный и потный, с бегающими глазами. Мелочные людишки. Жадные до дрожи в руках. Подлые настолько, что заказали убийство, чтобы не делиться наследством.

И вот они узнали, что проиграли. Что усадьба, последнее крупное имущество, которое они ещё не успели продать, уходит из их рук. Завтра я получу документы и стану полноправным хозяином.

Что бы сделали такие люди?

Ответ был очевиден.

— Они едут в усадьбу, — сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Вывозить всё ценное. Сегодня ночью они ещё формально опекуны. Ещё распоряжаются имуществом. А завтра будет поздно.

— Логично, — задумчиво произнёс Громов. — Мерзко, но логично. Очень в их стиле.

— ВОТ ЖЕ ГАДЫ! — Волнов грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули чашки. Официант у стойки вздрогнул и уронил полотенце. — Мало им того, что уже наворовали⁈ Ещё и последнее вытащить хотят⁈

Я встал.

— Не собираюсь оставлять им ни одной табуретки. Мой катер быстрее любого судна на этих реках. Если выйти сейчас, буду там к рассвету.

— А потом? — Громов тоже поднялся. — Без судебного решения вы формально не имеете права их остановить. Они пока ещё распоряжаются имуществом как опекуны.

— Формально, — согласился я. — Если успеют что-то увезти.

— Я остаюсь здесь, — добавил Громов. — С утра получу судебное решение и прибуду первым же водоходом. Если успеете их задержать, это уже будет не спор о наследстве, а кража.

Я взмахом подозвал официанта, бросая на стол несколько купюр.

— Тогда в путь. Время не ждёт.

Немедленно отплыть, конечно, не получилось.

Сначала пришлось заехать в гостиницу. Быстрые сборы, которые на деле оказались не такими уж быстрыми. Волнов никак не мог найти свою трубку, которая завалилась за кровать. Надя педантично укладывала инструменты в саквояж, опасаясь забыть что-то необходимое.

Я расплатился с портье, который смотрел на нас с тем особенным выражением, которое появляется у людей, когда постояльцы съезжают посреди ночи.

Потом мы отправились в порт. Портовая контора ночью, разумеется, не работала. Но дежурный чиновник нашёлся. Заспанный, недовольный, с помятым лицом и перегаром. А ещё и на удивление осведомлённый.

С меня, как с «почетного гражданина», плата за стоянку не взималась. Но вот подтвердить этот замечательный факт можно было только у начальства. Которое появится утром.

Пара мелких купюр и предложение выпить за наше здоровье не сразу, но решила эту бюрократическую проблему. Чиновник пообещал уладить все дела самостоятельно и деловито заковылял куда-то во тьму портового района. Видимо, решил осуществить эту идею немедленно.

Наконец мы добрались до пристани.

Мой катер покачивался у причала, как верный конь, дожидающийся хозяина.

Я запрыгнул на борт первым, помог Наде перебраться через леер. Волнов сноровисто закинул сумки в носовой отсек и уселся на диванчик, расправив усы.

— Ну что, — сказал он, глядя на реку. — В путь?

Я посмотрел туда же.

Ночь была глубокой и тёмной. Луна пряталась за облаками, лишь изредка выглядывая в просветы. Река была чёрной лентой, уходящей в темноту, и на ней не было видно ни огонька, ни ориентира. Даже береговые знаки терялись во мраке.

Волнов покачал головой. Усы его как-то сразу обвисли.

— Плыть ночью — дело поганое, — произнёс он с сомнением. — Ни черта же не видно. Можно налететь на мель или топляк. Я тридцать лет на воде, и скажу тебе честно, ночью по незнакомому фарватеру лучше не соваться.

Надя завернулась в шаль. Она тоже смотрела в темноту, и я видел тревогу на её лице.

Я сел в кресло рулевого. Положил руку на рычаг управления движителем.

— В темноте я вижу так же хорошо, как при свете дня, — сказал я спокойно. — Не волнуйтесь.

Волнов хмыкнул. Покрутил ус, обдумывая услышанное. Потом махнул рукой.

— А, ладно. Я уже видел от тебя достаточно фокусов. Одним больше, одним меньше.

Он откинулся на спинку дивана и полез за трубкой.

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к знакомому присутствию.

«Малышка, ты здесь?»

«Капля здесь!» — радостный отклик возник в сознании мгновенно. — «Капля всегда здесь! Капля ждала-ждала!»

«Прости, пришлось задержаться. Мне нужна твоя помощь.»

«Капля поможет! Капля сильная!»

«Плыви впереди катера. Показывай лучший путь. Предупреждай о мелях и препятствиях.»

Я почти увидел, как она наклоняет голову набок, обдумывая задачу.

«Капля будет лоцманом!» — голос её зазвенел от гордости. — «Капля знает это слово! Лоцман — это который показывает дорогу! Данила знает, а теперь знает и Капля!»

«Именно так, умница.»

«Ура! Капля самый лучший лоцман! Капля покажет дорогу!»

В воде впереди катера появилось слабое голубоватое свечение. Полупрозрачный силуэт выдры скользнул по поверхности, оставляя за собой мерцающий след. Капля заняла позицию.

Я запустил движитель. Русалочьи камни ожили, наполняя механизм энергией. Катер вздрогнул, словно просыпаясь, и начал движение.

Надя вздрогнула вместе с ним.

— Что это? — она смотрела на свечение в воде. — Там что-то светится.

— Капля, — ответил я. — Помогает нам не заблудиться.

«Тётя доктор спрашивает про Каплю?» — в мысленном голосе звучало любопытство.

«Да. Она тебя заметила.»

«Капля помашет! Тётя доктор хорошая!»

Свечение впереди стало ярче на мгновение, и я почти увидел, как Капля машет лапкой. Надя неуверенно помахала в ответ.

— Странно, — сказала она тихо. — Каждый раз странно. Я вроде уже привыкла, но всё равно…

— Привыкнешь, — пообещал я. — Рано или поздно.

Катер набирал скорость, разрезая чёрную воду. Береговые огни Трёхречья остались позади и растаяли в темноте. Теперь вокруг была только ночь, река и голубоватое свечение впереди.

Волнов какое-то время сидел на диванчике, вглядываясь в темноту и попыхивая трубкой. Потом качнул головой, выбил трубку о борт и устроился поудобнее.

— Раз уж наш капитан видит в темноте, — проворчал он, натягивая на себя плащ, — я позволю себе вздремнуть. Разбудите, если что.

Через несколько минут раздалось его мерное похрапывание. Волнов умел засыпать в любых условиях. Флотская привычка, наверное.

Надя не уходила. Сидела рядом со мной, хотя глаза у неё слипались.

— Ты устала, — сказал я. — Иди отдыхать, я справлюсь.

Она покачала головой.

— Хочу побыть рядом еще немного.

Я не стал спорить. Одной рукой вёл катер, другой накрыл её ладонь.

Она прижалась щекой к моему плечу. Какое-то время ещё боролась со сном, потом сдалась. Дыхание её стало ровным и глубоким.

Я осторожно, стараясь не разбудить, помог ей перебраться на диванчик. Укрыл своей курткой. Она что-то пробормотала во сне, но не проснулась.

Остаток ночи я вёл катер один.

Капля плыла впереди, весёлой голубой искоркой в чёрной воде. Время от времени она оглядывалась, проверяя, не отстал ли я.

«Данила не спит?» — спросила она в какой-то момент.

«Данила не устал.»

«Капля тоже не устала! Капля сильная! Капля может плыть долго-долго!»