Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

«Знаю, малышка. Плыви дальше.»

«Вон там мель! Капля видит! Надо левее!»

Я чуть повернул штурвал. Катер послушно обогнул опасное место.

«Молодец.»

«Капля лучший лоцман! Данила скажет всем, что Капля лучший лоцман?»

«Обязательно скажу.»

«Ура-ура-ура!»

Река несла нас сквозь ночь. Я смотрел в темноту, которая для меня была не темнее сумерек, и думал о доме, к которому мы приближались.

Я не помнил его.

Совсем.

Ни единого образа, ни единого ощущения. Странное чувство, ехать домой, которого не знаешь. Волноваться о месте, которого никогда не видел. Готовиться защищать то, что для меня было только словом «наследство».

Но это был мой дом. И я не собирался отдавать его ворам.

Небо на востоке начало сереть. Сначала едва заметно, потом всё отчётливее. Звёзды гасли одна за другой.

Наступал рассвет.

Туман стелился над водой молочными полосами. Воздух стал свежее, чище.

Мы вышли из реки в озеро. Синее озеро, давшее название целому краю.

Впереди из тумана проступали очертания берега. Сначала показались деревья, потом причал, и наконец сам дом.

Я сбавил ход. Смотрел на здание, которое медленно проявлялось из утренней дымки, как картина из-под кисти художника.

«Данила, смотри!» — голос Капли был полон восторга. — «Большой дом! Красивый! Капля никогда не видела такой красивый дом!»

«Это мой дом, малышка. Теперь наш дом.»

Я почувствовал её удивление, потом что-то похожее на восторг.

«Капле нравится,» — пробулькала она тихо. — «Капля чувствует, тут хорошо. Тут вода добрая.»

Передо мной открывался особняк Аквилонов. Два этажа отделанные песчаником теплого медового цвета, мягко светящегося в рассветных лучах. Большие окна с темными рамами и ставнями. Витражи в верхней части здания, синие и голубые стёкла, ловили первые лучи солнца и бросали цветные отблески на воду. Крыша покрытая удивительной серо-голубой черепицей.

Мраморная лестница спускалась от главного входа прямо к воде. По бокам располагались каменные выдры, сидящие на задних лапках. Глаза из лазурита смотрели на озеро.

Капля и каменные выдры на лестнице, было ли это простым совпадением?

«Данила! Смотри!» — голос Капли зазвенел от восторга. — «Как Капля! Только каменные! И большие! Капля хочет потрогать!»

«Это символ нашего рода, малышка. Герб Аквилонов.»

«Значит, Капля тоже герб?»

Я невольно улыбнулся.

«Ты лучше любого герба.»

Впрочем, размышления о геральдике пришлось отложить.

Катер Лазуриных стоял у дальнего края пристани, а рядом с ним покачивалась большая грузовая баржа, тяжело осевшая в воде от груза.

По мосткам сновали грузчики, таская вещи.

Волнов проснулся, сел, протёр глаза и огляделся. Увидев баржу, он выругался сквозь зубы. — Вот ведь…

Он добавил ещё несколько слов, которые я не стану повторять. Флотский лексикон богат и разнообразен.

Катер шёл к причалу, и грузчики на мостках остановились, глядя на нас, а кто-то из них побежал к дому.

Надя тоже проснулась, откинула мою куртку, села и посмотрела на берег.

— Они успели? — спросила она тихо.

— Почти, — ответил я.

Причал был основательный, сложенный из того же камня, что и особняк. Широкий, рассчитанный на несколько судов сразу.

Грузчики, человек десять крепких мужиков в комбинезонах, таскали коробки и мебель. Работали быстро, слаженно, без лишних разговоров, и было видно, что им хорошо заплатили, чтобы закончить дело поскорее.

На крыльце особняка толпились растерянные слуги, несколько человек в форменной одежде, не знающих, что их ожидает. Похоже, никаких объяснений они не получили.

От баржи к причалу уже шёл человек, и я переключил внимание на него.

Валентин Лазурин выглядел хуже, чем вчера в суде. Крепкий, широкоплечий, типичное телосложение мага-силовика, но при этом сутулился, словно старался занять меньше места, чем отпущено ему природой.

Тёмные волосы, вчера тщательно зачёсанные назад, теперь растрепались от бессонной ночи и торчали в разные стороны. Глаза бегали, не задерживаясь ни на мне, ни на ком-либо ещё.

За ним, медленнее и величественнее, шла Марианна. Прямая спина, неподвижное лицо, руки сцеплены перед собой. Она смотрела на меня без всякого выражения, но я чувствовал, как за этой маской идёт лихорадочная работа мысли.

Два очень разных человека. Сын и мать, номинальный глава рода и та, кто на самом деле всем управляет.

Валентин подошёл ко мне и остановился в двух шагах. Лицо его покраснело то ли от гнева, то ли от утреннего холода.

— Что вы здесь делаете? — голос был возмущённый, но какой-то неуверенный. — Это частная собственность!

— Забавно, — сказал я. — Это как раз тот вопрос, который я хотел задать вам. Что вы здесь делаете в такую рань. Хотя, судя по тому, сколько уже нагружено, начали вы ещё ночью.

Марианна подошла ближе и встала чуть позади сына, словно кукловод за своей марионеткой.

— Мы вывозим свои личные вещи, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни тени смущения. — За двадцать лет их накопилось немало, и мы имеем полное право забрать то, что принадлежит нам.

Я перевёл взгляд на баржу. На ящики и свёртки, громоздящиеся на палубе. На грузчиков, которые замерли с очередной ношей и наблюдали за нашей беседой с любопытством людей, оказавшихся свидетелями чужой ссоры.

— Личные вещи, — повторил я задумчиво. — Целая баржа личных вещей. Должно быть, у вас очень много личного. Или очень вместительные карманы.

Волнов за моей спиной хмыкнул. Надя промолчала, но я чувствовал её напряжение.

Валентин шагнул вперёд, и я увидел, как он изменился.

Плечи раздались вширь, и без того крепкая фигура стала массивнее, тяжелее. Мышцы под одеждой вздулись, натягивая ткань. Он словно налился свинцом, стал весить вдвое больше, чем секунду назад.

Это была силовая магия, такая же, как у Михася Костолома, когда тело становится оружием, а кулаки кувалдами. Один удар такого мага мог проломить череп или раздробить грудную клетку.

— Тебе лучше убраться отсюда, пока ещё можешь уйти на своих ногах, — голос Валентина стал ниже и грубее, голосовые связки изменились. — Здесь тебе не рады.

Я видел, как Волнов напрягся и сделал шаг в мою сторону. Надя схватила его за рукав, удерживая, и правильно сделала. Лезть в драку с силовиком было бы глупо для неодаренного.

Но я не был неодаренным.

Я не отступил и не сделал ни одного защитного жеста. Просто стоял и смотрел Валентину в глаза, пока вокруг меня сгущалась легкая туманная дымка.

— Тебе не рассказали в Трехречье, чем закончилась моя дуэль с Борисом Златопольским? — спросил я спокойно. — Он тоже был уверен, что сильнее меня, и тоже угрожал. Хочешь повторить его путь? Я могу устроить это прямо здесь и сейчас, если настаиваешь. Это значительно упростит ситуацию.

Валентин колебался. Его усиленное магией тело было напряжено и готово к броску. Но что-то в моих глазах заставило его замереть на месте.

Может быть, спокойствие. Абсолютное спокойствие человека, который точно знает исход схватки.

Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Не защищался, не готовил атаку, просто шёл на него, как будто перед мной стоял не опасный маг-силовик, а пустое место.

— Вы, подлые пиявки, украли наследство моих родителей и двадцать лет грабили мой род, растаскивая всё, до чего могли дотянуться ваши жадные руки, — проговорил я с издёвкой, намеренно выводя из себя. — Но теперь этому конец. Если ты так хочешь драться что ж, я к твоим услугам.

Валентин подался вперёд, лицо исказилось от ярости. Ещё секунда, и он бросится. Но тут Марианна положила руку ему на плечо.

— Не связывайся с ним, Валентин, — произнесла она тихо, но с таким нажимом, что Валентин замер. — Ты с ним не справишься.

Валентин дёрнул плечом, пытаясь освободиться, и лицо его исказилось злобой, но он подчинился. Тело медленно начало возвращаться к обычным размерам, мышцы сдулись, плечи опустились. Он отступил на шаг, потом ещё на один, и руки его безвольно повисли вдоль тела.