Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

Стражники встали полукругом, наблюдая за процессом. Ильинская скрестила руки на груди и провожала каждый ящик внимательным взглядом, словно пересчитывала. Их присутствие, придавало процессу какую-то особую солидность.

Я отпустил элементалей, и они растворились в воде без следа, оставив после себя лишь расходящиеся круги ряби. Баржа, освобождённая от их хватки, качнулась на волнах, но осталась у причала, капитан, похоже, решил, что разумнее будет дождаться окончания всей этой истории.

Громов сверялся с описью, водя пальцем по строчкам и делая пометки карандашом на полях. Несколько раз он останавливал грузчиков, чтобы проверить содержимое того или иного ящика.

Разгружали не всё. За двадцать лет Лазурины действительно обросли личными вещами. Один гардероб Марианны занимал два десятка баулов и чемоданов. Но в большинстве своем имущество и мебель вернулись в особняк.

Наконец, когда последний ящик был проверен, Громов нахмурился. Перелистал опись, вернулся к началу, снова пробежал глазами по строчкам.

— По описи не хватает фамильных украшений Аквилонов, — произнёс он, поднимая голову.

Марианна небрежно пожала плечами.

— У Аквилонов были долги, — ответила она ровным голосом, в котором не было и тени смущения. — После их смерти кредиторы налетели как коршуны. К тому же на содержание усадьбы нужны были средства. Двадцать лет, всё-таки. Неужели вы думаете, я стала бы оплачивать ремонт и слуг из своего кармана?

Громов открыл рот, чтобы возразить, но я поднял руку, останавливая его.

«Капля», — позвал я мысленно. — «Ты можешь проверить их катер?»

«Капля может!» — отклик был мгновенным и радостным. — «Капля маленькая, Капля везде пролезет! Что искать?»

«Блестяшки, ищи любые блестяшки».

«Капля поняла! Капля ищет!»

Она стала транслировать мне картинки.

Массивный сейф с артефактной защитой, которую, впрочем, моего духа даже не заметила. Внутри какие-то бумаги, золотые монеты в кожаных кошельках. Стопки купюр и ценных бумаг. Украшения, тяжелые и безвкусные. Серьги, кольца и браслеты.

Я мог мгновенно лишить Лазуриных их имущества, но в отличие от них я не был вором. Вдруг мой взгляд зацепился, то что явно выпадало из общей картины. Я взял из рук Громова опись и зачитал вслух.

— Серебряная цепь тонкого плетения, подвеска в форме капли с крупным сапфиром…

У борта катера Лазуриных раздался всплеск, и что-то маленькое и мокрое вылетело из воды, описало дугу в воздухе и упало прямо мне в подставленную ладонь.

Я поднял ожерелье, и оно заблестело в утреннем свете.

Серебряная цепь тонкого плетения, холодная и влажная от воды. А внутри подвески, крупный сапфир глубокого синего цвета, в котором словно плавали серебристые искры. При движении казалось, что внутри камня течёт вода, переливаясь и мерцая в солнечных лучах.

— Нашлось, — сказал я спокойно, глядя на Марианну. — Удивительно, как старые вещи иногда находятся в самых неожиданных местах.

Марианна побледнела, и впервые её маска дала трещину. Губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

Громов спрятал улыбку, но глаза его сияли холодным торжеством. Он сделал пометку в описи карандашом и закрыл папку.

— Перечень имущества полон, — объявил он официальным тоном. — Все предметы, указанные в описи, находятся на своих местах или возвращены владельцу.

Я подошёл к Лазуриным, держа ожерелье в руке.

— Убирайтесь отсюда, — сказал я, и голос мой был холоден как озёрная вода на глубине. — И никогда больше не приближайтесь к моему дому. Если я увижу вас здесь снова, я уже не буду вести с вами переговоры. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Валентин дёрнулся, то ли хотел что-то сказать, то ли замахнуться на меня, Марианна схватила его за локоть

— Идём, — прошипела она сквозь зубы.

Через минуту их катер отчалил от причала. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду, а потом повернулся к особняку.

«Данила доволен?» — голос Капли в сознании был полон надежды.

«Да, малышка. Данила очень доволен.»

«Ура! Капля тоже довольна! Капля нашла блестяшку! Капля помогла! Капля умница!»

«Ты большая умница. Без тебя бы ничего не вышло.»

«А теперь Капля может потрогать каменных выдр? Можно? Ну пожааалуйста! Капля весь день ждала! Капля терпела-терпела!»

Я усмехнулся.

«Можно. Иди, заслужила».

Раздался весёлый всплеск, и мокрый полупрозрачный силуэт выдры видимый только мне выскочил из озера и помчался вверх по мраморной лестнице. Капля добежала до статуй, остановилась, наклонила голову набок, разглядывая их, а потом принялась обнюхивать каменных выдр с таким сосредоточенным видом, словно проводила научное исследование.

— Ну что же, — обернулся я. — Что мы стоим на пороге? Прошу всех в дом!

Глава 18

Я переступил порог особняка и вошел внутрь.

Двадцать лет этот дом ждал настоящего хозяина. Всё жто время чужие люди топтали его полы, вешали свои портреты на стены, меняли обстановку под свой вкус. Теперь я вернулся в то место, которое не помнил, но удивительным образом чувствовал всем телом.

Потолок в холле был высоким, сразу на два этажа.

Лепнина наверху складывалась в геометрический узор, напоминающий рябь на воде. Работа старых мастеров, которые знали толк в своём деле.

Широкая мраморная лестница вела на второй этаж. Белый мрамор с серыми прожилками, тот же самый, что и на крыльце снаружи. А вот перила кто-то испортил позолотой. Она была яркой и кричащей, чужеродной словно дешёвая бижутерия.

Арочные дверные проёмы обрамляла тонкая резьба по камню. Мастер вырезал мотив волн и капель, и линии струились так плавно, словно вода застыла в камне. Паркет лежал «ёлочкой», морёный дуб над которым не властно время.

А вот дальше начинались новшества, в которых читался характер Лазуриных. Хрустальная люстра висела в центре холла, слишком большая для этого помещения. Она нависала, как корона на голове самозванца.

По стенам тянулись тяжёлые бархатные портьеры тёмно-бордового цвета с золотыми кистями. Они закрывали большие окна и не пускали свет внутрь.

На стенах виднелись светлые прямоугольники, следы от снятых портретов. Лазурины забрали свои изображения с собой. Хоть на это у них хватило ума.

Надя вошла следом за мной. Она остановилась посреди холла и медленно огляделась.

— Удивительная работа, — сказала она негромко. — Я бывала во многих особняках, но редко видела подобное мастерство.

Она подошла к одной из арок и провела пальцем по каменным волнам.

— Посмотри, как мастер вывел этот завиток, это старая школа, сейчас так уже не делают.

Я подошёл к окну закрытому тяжелой портьерой, взялся за край и дёрнул. Ткань сорвалась с карниза и упала на пол тяжёлой грудой бархата. Медные кольца звякнули о паркет.

Свет хлынул в холл. Солнечные лучи прорезали воздух, и заиграли на камне бликами, словно на воде.

— Так лучше, — сказал я.

Волнов вошёл следом, громко топая сапогами. Он оглядел холл, и его седые усы одобрительно шевельнулись.

— О! Сразу светлее стало! — он хмыкнул, глядя на портьеру у моих ног. — Если не возражаешь, я пойду присмотрю за грузчиками. Надо расставить всё по местам. А то эти олухи свалят всё в одну кучу.

Я кивнул, и Волнов ушёл вглубь дома. Через несколько секунд оттуда донёсся его зычный голос, раздающий указания. Кто-то что-то уронил, и лодочник разразился такой тирадой, что я невольно усмехнулся. Старый боцман знал толк в командовании.

Громов вошёл последним. Он снял очки, щурясь на яркий свет из окна.

— Дом в хорошем состоянии, — заметил он, оглядывая холл. — Видимо, Лазурины не собирались отсюда съезжать, и банковский залог это очередная фикция..

— Василий Петрович, — я повернулся к нему. — У меня к вам поручение.

Он надел очки и посмотрел на меня внимательно. Вряд ли кто-то из его клиентов делал такую головокружительную карьеру в столь сжатые сроки. Из ныряльщика без гроша до владельца собственного особняка.