- Ясно. Ну что ж, дело сделано, пойдем теперь к Мальтрезе. И так задержались.
Элио стало не по себе. То есть не то что бы Мальтрезе вызывал у него какие-то чувства, кроме страха и отвращения, но...
- А он будет мучиться? – с интересом спросил ван Эймс. – Ну, когда ты убиваешь людей – это мучительная смерть?
- Да.
- Отлично! Но если ты захочешь поистязать его подольше – то ни в чем себе не отказывай.
Романте отступил от юного бартолемита. На его лице появилось странное выражение – одновременно мечтательное и хищное, и снова вспыхнул этот дикий огонь в глазах, словно у голодной рыси.
- Где его покои? – спросил Элио.
- В главной башне, разумеется. Ты уже там был, хотя, конечно, отсюда дорогу не найдешь. Идем.
Они вышли из купален, и в тот же миг весь двор озарился ослепительно ярким светом. Джилах даже вскрикнул от неожиданности и зажмурился. Под веками поплыли цветные круги; а затем все тело вдруг обмякло, и Элио рухнул на плиты двора. Рядом с ним упал Габриэль, тоже опутанный парализующими чарами.
- Так-так, – раздался мягкий, даже дружелюбный голос Карло, – ну наконец-то нашлись. Я уж начал было волноваться, не случилось ли с вами какой неприятности.
Элио открыл глаза. Веки были единственным, что еще шевелилось. Он увидел приближающиеся к нему ноги в сапогах и ботинках, затем двое человек подхватили его под руки и подняли, а третий – поймал за подбородок и поднял его голову. Свет болезненно ударил в глаза юноши, и он снова зажмурился.
- Что делать с этим вашим? – спросил кто-то из бартолемитов. Габриэль издал болезненно-злобное шипение.
- Не трогай его, – сказал Элио. – Он тут не причем. Это я его заставил.
- Заставил сделать что?
- Помогать мне. Я приказал ему спрятать меня в кузне, снять с меня цепь и рассказать о том, что это за замок и где он находится.
- Гм. И как же вам это удалось?
Романте приоткрыл глаза и прошелестел:
- Что, прямо на тебе показать?
Мальтрезе отпустил его и отступил. Видимо, угрожающий тон, который Элио попытался придать голосу, вышел достаточно зловещим.
- Вы снова убили двоих моих людей. Должен сказать, я не очень одобряю столь откровенный каннибализм и готов принять некоторые меры...
- Если ты будешь меня пытать, то я не смогу это сдерживать, – быстро сказал Элио, у которого холод прошел по всему телу при одной только мысли о том, какие меры могут использовать бартолемиты.
- Что – это?
- То, что внутри. То, ради чего делают амулеты Аль-Кубби.
Среди адептов Ордена пронесся слабый шепоток. Мальтрезе нахмурился и отступил еще на шаг. Теперь Элио наконец-то увидел Габриэля – его держал за шкирку, как котенка, низкорослый, широкоплечий бартолемит, который схватил Романте на острове Агьеррина. Ван Эймс исподлобья смотрел то на Карло, со страхом и ненавистью, то на Элио – с каким-то странным, почти детским удивлением.
- Мессир, – начал было один из бартолемитов, – может, стоит запереть эту тварь в камере внизу?
- В камеру отправьте этого, – после секундного размышления решил Мальтрезе и кивнул на Габриэля. – Юного джилаха отнесите в его комнату.
- Но мессир! Он же перебьет нас всех до единого!..
Внезапно прямо над головой Романте раздался удар колокола. Часовая башня находилась совсем рядом, и когда колокол на ней стал отбивать полночь, то этот низкий, вибрирующий звук прошил тело юноши насквозь и вырвал из его груди пронзительный крик. Боль, разрывающая каждый нерв, была такой сильной, что даже в путах парализующих чар он забился в конвульсиях. По телу вновь потекло тепло от узора из знаков Бар Мирац, но колокол был слишком близко, слишком громко, слишком...
Элио с хриплым стоном повис в руках бартолемитов. Мальтрезе наклонился над ним, обдав запахом дорогого одеколона, и прошептал:
- Ну надо же, как интересно. Неужели мы случайно нашли способ вас обезвредить?
Глава 7
24 июля 1866 года, Ас-Калион, джилахская община в Эскалиносе, Эсмерана
- Досточтимый, этот человек все еще ждет в приемной, – сказал Метцель. Эфраим без Алон убрал письмо, которое перечитывал, в широкий рукав, снял пенсне и опустил его в нагрудный кармашек.
- Ну что ж, раз он столь терпелив, то мы его примем.
- Но, может, все-таки не стоит? – с тревогой спросил Метцель.
- Мы уже дали слово. Будет невежливо так неожиданно забрать его обратно.
Адам со вздохом позвонил в колокольчик, и секретарь впустил “просителя”.
Эфраим смотрел на него с кротким любопытством. Он ранее не видел людей, о которых его предупреждали из Бюро – но в целом не нашел в этом человеке ничего необычного. Этот молодой мужчина, лет тридцати, с виду – эсмеранец, держался холодно, высокомерно и выглядел так, словно все окружающее вызывало у него сильнейшее отвращение. Ну или может его тошнило после завтрака в одном из местных трактиров.
- Вы – глава общины? – резко спросил этот человек.
- О, ну что вы! Я лишь элаим, скромный слуга, оказывающий духовную помощь моим братьям и сестрам.
Проситель несколько смешался.
- Если вы назовете ваше имя... – начал было Метцель, но проситель резко его оборвал:
- До моего имени вам не должно быть никакого дела. Я прибыл, чтобы обсудить послание.
- Ах, послание! – покивал Эфраим. – Видимо, по чистой случайности, ко мне попало некое письмо, содержание коего мне не вполне ясно. Какое-то Бюро, какие-то агенты, какие-то угрозы...
- Что вам неясно? Если вы будете поддерживать Бюро, то власти Эсмераны примут меры против ваших сородичей. Я пришел за вашим ответом.
- Эм... а что вы желаете услышать?
- Ответ! – рявкнул эсмеранец.
- Какой?
Молодой человек – хотя все люди казались элаиму молодыми в последние тридцать лет – уставился на него так, будто заподозрил, что над ним издеваются.
- Вы должны, – громко и медленно произнес посетитель (наверное, подумал, что собеседник глуховат, и решил снизойти к его слабости), – оказаться от поддержки Бюро и делать то, что вам велим мы.
- Гм. А почему мы должны и кто такие, собственно, вы?
- Потому что если вы нам откажете, то католические короли начнут гонения против джилахов.
- Но вы ведь даже не говорите мне, кто вы. Почему же я должен вам верить? Адам, – Эфраим повернулся к своему ученику, – вы часом не слышали – в городе не было побегов из сумасшедшего дома?
- Я могу проверить, досточтимый.
- Вы что, издеваетесь?! – вскипел молодой человек. – Разве вы не получили письмо от первого министра Флореса?
- Ах, кто я такой, чтобы мне писали столь важные люди... но вы, видимо, пришли сюда как некий представитель. Так кого же вы представляете?
Эсмеранец молча стиснул зубы.
- Неужели вам стыдно в этом признаться?
- Мы не разбрасываемся именами, в отличие от агентов Бюро, но зато защищаем тех, кто дает нам слово верности.
- А это подразумевает продажу души? – уточнил бен Алон; глаза у его собеседника несколько вылезли на лоб. – Понимаете ли, мне хочется уточнить все нюансы, прежде чем давать какие-либо ответы.
- Продажу души? – ошеломленно повторил молодой человек.
- Да. Видите ли, я состоял в переписке с элаимами общины в Фаренце и потому имею некоторое представление о случившемся в этом городе. Потому я и спрашиваю – кому вы продаете ваши души, если считаете такие действия чем-то в порядке вещей?
- Мы не совершали никаких действий! – заявил посланник. – Вина за произошедшее целиком лежит на агентах Бюро и лично – на его руководителях!
- Ну вот видите, – подбодрил его бен Алон, – говорить правду не так уж и страшно. Со временем вы привыкнете, главное – упражняйтесь почаще, например, каждый день.
- Я... что... вы что несете... – забормотал молодой эсмеранец, вспыхнул и гаркнул: – Хватит пудрить мне мозги! Мне нужен ваш ответ! Немедленно!
- Не повышайте голоса в присутствии досточтимого, – холодно сказал Метцель. – Вас пока еще слушают и довольно вежливо, но наше терпение не бесконечно.
