Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

«Нет», — тут же подумала девушка. «Нет, они решат, что я всё знаю и скрываюсь от них! Решат, что я скрывалась, потому что не намерена сотрудничать! Нет, нет, нет!!» — она попыталась сделать невинное лицо, хотя губы дрожали. Тут же бросилась ко входу, чтобы выйти первой. Сделать вид, что испугалась, что ждала спасения. Что… сделает что угодно, чтобы сохранить себе и своим близким жизнь, даже если это значит — беречь чью-то мерзкую тайну.

Йорфер видела, как среди заросшей травы к пещере приближался чёрный силуэт человека. Не помня себя, она вылетела наружу, хотя короткие ноготки до крови впивались в бледную кожу.

Яркая половина луны освещала поляну, и, как ни странно, сейчас эта поляна больше не казалась такой жуткой. На ветру качался вереск. Дикие травы. Полуголые мужчины, коих было здесь больше десятка, разрозненно стояли вокруг, таращась на девушку. Никто из них не говорил ни слова, они даже не переглядывались. Просто молчали — и всё, пока их напряжённые скулы освещал знакомый белый свет.

Генри также замер, стоя возле какого-то дерева. Также молчал, словно прибыл на чьи-то похороны, а не нашёл потерянную жену своего друга.

Ей потребовались силы, чтобы посмотреть на мужа, который стоял в метре от неё. Рассматривал её таким же пустым, мёртвым взглядом. Выглядел непривычно бледным, с каким-то мусором в волосах, но явно пребывал в здравом уме. По крайней мере — пока.

— Нолан, — Марлен попыталась улыбнуться, хотя уголки губ всё ещё дрожали. В любой другой ситуации она бы бросилась к нему на шею, но сейчас её что-то останавливало. Что-то прибивало к земле, вызывало сильнейший нервный тремор.

Что-то? Страх.

— Нолан, я принесла тебе лекарство, — девушка потупила глаза, нервная улыбка становилась всё шире. — Я… беспокоилась за тебя. Лекарство.

— Ты поняла, что ты видела, — совершенно беззвучным, отчуждённым голосом пробормотал Кайзер, проигнорировав её слова. Это был явно не вопрос.

— Да. Неожиданно вышло, — с каким-то мерзким сочувствием влез Генри, глядя на друга. — Это конец. По ходу.

— Что? — Йорфер задрожала, а затем вновь отошла на шаг назад. Взгляд метался от мужчины к мужчине, но все они смотрели на неё — как на угрозу. Угрозу, с которой срочно нужно что-то делать. Пока она не просочилась в мир и не принесла последствий. — Ну… ну, умер монстр, ну и что? Вы не хотели никому говорить. Я понимаю, — девушка уставилась на траву. По виску полз холодный пот. — Он… по ходу, от старости умер, да? Раз он лежит там… давно… — она сама не понимала, что несла из-за волнения. Пыталась оправдаться, но получалось просто отвратительно. Справиться с внезапной легендой на эту новость — не то же самое, что справиться с легендой насчёт договорённости Альфы и Беты. В этот раз масштаб вскрытого нарыва превышал её импульсивную изобретательность.

— Нет. Не от старости, — мёртвыми губами пробормотал Кайзер. — Это я его убил.

— Что? — Марлен вновь криво, нервно улыбнулась. Хотелось сказать, что это забавная шутка, но его синие, совершенно отсутствующие глаза ни капли не намекали на юмор.

— А потом… — как манекен продолжал мужчина. — Занял его место. Как и любой волк, который сможет его убить. Он займёт его место.

Стая молчала, словно всё давно знала. А Йорфер не нашлась, что сказать. Сперва даже не смогла поверить в то, что услышала, но потом схватила себя за плечи, сжала кулаки и прошептала:

— Почему ты решил сказать мне об этом? Сейчас. Почему? Нолан… Только не говори, что… — ресницы медленно намокали. Хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Оглушительно ржать, чтобы слышала вся округа. — Не говори, что это последнее откровение, которое я услышу за жизнь. Я шла сюда, чтобы тебя спасти. Я думала, что небезразлична тебе, — она оскалилась, в попытке не разрыдаться. — И теперь ты и твои друзья молчите так, словно решили порешить меня прямо тут!! Чтобы избавиться от проблем. Почему? За что? Я думала, раз ты выторговал меня у Генри, то ты любишь меня!! — вскрикнула Йорфер и тут же замолчала. Наверное, сказала лишнего. Хотя… что уж теперь?

Нолан обескураженно прищурился, затем с ненавистью покосился на Генри.

— Видишь ли, Марлен, малышка… — Альфа нервно усмехнулся. — Контекст этой сделки… он не такой, какой ты себе нафантазировала. В нём ничего романтичного нет. Да, изначально это было на почве интимного интереса, — он со вздохом закатил глаза. — Но потом вскрылся один факт, и всё изменилось.

— Что за факт? Что изменилось? — она пыталась проглотить ком, но тот не глотался.

— Факт, что, возможно, ты — единственная возможность для Нолана не сойти с ума, — Генри враждебно прищурился. — Нам нужен наш брат. Наш друг. И если живая ты не сможешь ему помочь, то…

— Заткнись, — вдруг жутко пробормотал Нолан, таращась на траву. — Я ещё не говорил, что пойду на это.

— Нет, — Йорфер вновь попыталась проглотить ком. — Нет уж, пусть говорит. Всё равно вы хотите меня убить!! Я хочу знать правду хотя бы перед тем, как закрою глаза, — несколько слезинок упало на траву. — Нолан… Ты… ты жил рядом со мной. Ты обнимал меня. Приглашал на пикник. И всё это время ты держал в голове мысль, что можешь порешить меня⁈ Почему⁈ За что ты так со мной?!! — она схватилась за рот, чтобы не разрыдаться.

— Нет, — как робот ответил он. — Я не думал.

— Не ври!! Боже, не ври хотя бы сейчас!! Какой ты собирался держать «баланс близости», зачем он нужен?!! Если ты собирался пустить меня «в расход», то зачем надо было со мной сближаться⁈ Зачем надо было целовать меня⁈ Спать со мной, гладить меня по голове⁈ Что за садизм⁈ Если хотел убить — убил бы сходу, и я бы не страдала!! — нос заложило, дышать им не получалось. Голос охрип.

— Я не хочу, — вновь сказал Нолан и поднял на неё те же мёртвые глаза. — На самом деле я должен. Но я не хочу. И я не убью тебя.

Генри непонимающе прищурился, словно его оскорбили эти слова.

— Брат, это что, это ирония? Мы столько всего сделали! Столько… провернули, блядь, чтобы всё получилось как надо, и ты не умер, нахуй!! А теперь ты говоришь: «не убью»⁈ Это просто человек!! Человек, таких миллионы!! Открой глаза!!

— Заткнись, — Кайзер сжал зубы.

— Нет, это ты заткнись!! — закричал Альфа. — Ты мало того что решаешь лишиться рассудка и сгнить заживо ради какой-то дуры, ты подвергаешь опасности весь ебучий Анкоридж!! А там тоже, типа, люди живут!! Но они, наверное, какие-то не такие, да⁈ Какие-то не такие, как она. Не особенные!! Вот ведь сука! — он оскалился и схватился за лицо. — Когда ты рехнёшься, стая тебя не удержит. Ты убьёшь, нахуй, всех здесь. И ты это знаешь. Знаешь, и, блядь…?

— Импульсивный слепой дебил, — совершенно беззлобно пробормотал Нолан. — На ней ещё нет метки. А значит, ею нельзя откупиться.

На секунду на лице Генри мелькнуло облегчение.

— И не появится, — продолжил Бета. — Потому что я ухожу, — он поднял на Марлен глаза. — Прости, что тебе пришлось меня пережить. И, наверно, прощай.

Жить чудовищем

Шесть лет назад

…почему люди так держатся за жизнь? Наверное, потому что жить — это быть. А умереть — это не быть. Настолько простое умозаключение может пролить свет на мотивацию многих страшных поступков. Люди воюют, чтобы жить. Крадут, чтобы жить. Ведь воля к жизни предполагает тягу к отсутствию страданий.

А разве смерть — не отсутствие страданий? Абсолютная утопия для тех, кто видел только скорбь.

На самом деле — нет. Это отсутствие страданий без «быть». Без счастья, которое могут испытать все, кому повезло существовать. Мёртвый отказывается не только от страданий, но и от счастья простого существования. Даже от счастья видеть рассвет. Может, поэтому люди плачут, когда знают, что живут свой последний рассвет. Надоевшая лапша внезапно оказывается безумно вкусной, а раздражающие ранее родственники — самыми замечательными, любимыми людьми.

«Быть» не сравнится с «не быть».

Именно поэтому люди выбирают «быть». Даже если это предполагает становление чудовищем.