Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

Ублюдок и идиотка. Неплохая пара, наверно.

Очередной серый рассвет раздражал, потому что девушке не хотелось, чтобы он наступал. Ночью было как-то легче. Ночь словно обещала заставить этот момент застыть. Обещала навсегда оставить ощущение, что Марлен больше не одна. Сильнее всего ей не хотелось сейчас оставаться одной, а хотелось слушать стук его тяжёлого сердца.

— Как ты себя чувствуешь? — раздался хриплый голос над ухом. — Ты плохо спала. Устала? Болит что-нибудь?

— Нормально. — Утренний свет резал глаза, не хватало сил полностью разлепить ресницы, оттого вместо мужа Йорфер видела лишь его смазанный силуэт, который над ней нависал. Чувствовала, как щекотали плечи его волосы. — А ты? Ты спал?

— Дремал иногда, — раздался хриплый вздох. — Уже рассвет наступил. Мне… надо уходить.

— Нолан… — Девушка сдвинула брови, затем обречённо отвела взгляд. — Почему ты хочешь уйти? Зачем? Ты… терпел возможное безумие годами. Тебе помогали таблетки, и сейчас, я думаю, помогут инъекции. Ты можешь жить. Да, ты… необычный волк, но ты всё равно можешь жить.

— Необычный волк? — в голосе легко читалась горькая ирония. — Очень мягкая формулировка для чудовища, которое каждый месяц ходит на грани безумия и всегда едва держит себя в руках. Проклятие меня изменило. Это необратимо. Со временем мне… всё хуже. И я хочу уйти раньше, чем на твоём теле появится мой знак, потому что тогда ты будешь страдать от нашего разрыва. — Мужчина сжал зубы. — Истинность… работает в обе стороны. Ты будешь меня любить вне зависимости от своего желания, и когда я съеду с катушек — ты будешь страдать. А я не хочу для тебя такой судьбы.

«Да я уже…» — с дрожащими губами подумала Марлен. «Я уже… куда уж сильнее. Мне плохо от одних только слов, а что будет, если ты заставишь меня пережить это не на словах, а в жизни?»

— Ты решил, что я — твоя истинная? — она неловко вскинула брови. — Я тебе… так сильно нравлюсь?

— Видела текст на стене пещеры? — Кайзер прикрыл глаза. — Это послание для алтаря. Чтобы снять проклятие, нужно оставить там того, кто для тебя дороже всего. Для любого волка дороже всего — истинная. И… да. В какой-то момент я решил, что ты — моя истинная. Я до сих пор так считаю, потому что только к тебе я что-то испытывал. И только тебя… хотел обнимать. Всегда. — Взгляд становился грустным.

Она замолчала, с горечью уставившись на лес за окном. На клубящийся, стелющийся туман. Эти старые деревья хотят отобрать у неё возможность любить и быть любимой. Эти деревья… сделали из лучшего волка на всей земле — чудовище. Возможно, ей просто было так проще думать, ведь видеть возлюбленного злым — не хотелось. Особенно после того, как тот выбрал собственную смерть вместо того, чтобы пожертвовать жизнью истинной.

— Других вариантов нет? — девушка закусила губу.

— Шесть лет искал какой-нибудь ещё вариант. Не нашёл, — Бета вздохнул. — Была надежда, что близость с кем-то… станет для меня своеобразным якорем и поможет мне не рехнуться окончательно. Но я не заметил особых изменений.

— Однако истинность ты так и не пробовал. И пробуждения метки ждать не хочешь, — Йорфер прищурилась.

— Потому как шанс того, что это сработает, меньше десяти процентов. И в том случае, если это не сработает, я… хочу того или нет — утащу тебя за собой на дно. А я не хочу этого.

— Как благородно, — вдруг выпалила Марлен и сжала кулаки. — То есть возможность убить меня ты рассматривал, а возможность просто жить со мной как с истинной парой — нет⁈

— Потому что смерть — гуманнее, чем страдание, — следом выпалил Нолан, но тут же замолчал и тяжело вздохнул. — Прости. Если бы шесть лет назад я знал, что меня потом ждёт, знал бы, что всё бессмысленно… я бы предпочёл смерть. Сразу. Потому что разъедать себя надеждой, но день ото дня терпеть боль, терпеть безумие, делать перед всеми вид, что ты ещё «более или менее» — ужасно. Можешь считать меня слабаком, можешь — идиотом, но это моя правда. Я устал с трясущимися руками делать вид, что я всё ещё нормальный, что держусь. Что я, как это говорят, «бодрячком». Я не «бодрячком», Марлен. У меня провалы в памяти. Я лабилен. Немотивированно агрессивен. И у меня адски болит голова, с небольшими промежутками «прояснения». Безумия в моей жизни всё больше, а контроля — всё меньше. И с меня… я думаю, хватит.

— Ты шесть лет с этим боролся? — Йорфер проглотила ком. — Шесть лет искал способы избавиться от проклятия?

— Ну… — Мужчина грустно усмехнулся. — Да.

— А может… перестать с ним бороться? — вдруг сказала девушка и сжала кулаки. — Ты теперь носитель. Воплощение монстра. И лес тебя ломает, чтобы ты делал… определённые вещи. Может, если бы ты просто их делал, он бы тебя не ломал? — Зрачки метались по скомканному одеялу, в них мелькало нечто вроде надежды. — Это… просто предположение. Может, глупое, я не знаю. Но если тебе нечего терять — может, попробовать? Когда у тебя случаются провалы в памяти, тебе не рассказывали, как ты себя вёл? Что обычно делал? Какие… цели преследовал?

Бета недоумённо вскинул брови. Казалось, на лице мелькнул страх, потому что для него погружение в проклятие звучало как отказ от себя и полная капитуляция безумию.

Но ему в самом деле было нечего терять, ведь он и так собирался сдаться. И так собирался уйти поглубже в лес и попросту ждать свою неизбежность.

— Это сложный вопрос, потому что я знаю о своём поведении лишь с чужих рассказов. Рассказов членов стаи, — Нолан задумался. — Как ни странно, во время провалов памяти я, вроде бы, просто обхожу лес по периметру. Несколько раз. Или, если где-то поблизости есть человек — иду к нему. Вряд ли для того, чтобы поздороваться, — он в очередной раз усмехнулся. — А стая держит меня подальше от поселения. Возможно, я узнаю их запахи, оттого не вступаю в конфликт. На рассвете мне временно становится легче.

— Наверно… потому что на рассвете лес больше в тебе не нуждается. Время охоты кончилось. И монстр может идти отдыхать, — Йорфер в очередной раз с надеждой вскинула брови.

— В твоих словах есть рациональное зерно, — Кайзер перестал нависать над лицом жены и медленно улёгся рядом с ней. — Мне надо проанализировать свои импульсивные желания, своё поведение. Не уверен, что это поможет, но мне нечего терять. Во всяком случае, шанс, который не будет стоить боли моим близким, — это шанс, которым стоит воспользоваться.

Она кивнула. Почему-то стало намного легче, несмотря на то что муж отказался пробовать форсировать появление истинной связи для стабилизации себя. Но внутри всё ещё пульсировало мерзкое предчувствие чего-то нехорошего. Откуда оно взялось — Марлен сама не знала. Но не могла расслабиться ни на секунду.

— Мне нужно идти, — Нолан тяжело вздохнул. — Так или иначе… нужно.

— Опять хочешь сбежать? Я думала, мы хотя бы что-то прояснили. Я думала, что ты хочешь попробовать как-то бороться за себя, — девушка шокировано вскинула брови.

Он вновь приподнялся с постели, на этот раз на локти. Йорфер поймала его взгляд и пару минут всматривалась в его глаза. Пустые, как две бездны, синие, но… немного более живые, чем в последний раз.

— Я попробую, — мужчина медленно кивнул. — Но прямо сейчас я чувствую, что должен вернуться. Поброжу там ещё, попытаюсь сосредоточиться на своих ощущениях. Попробую расслабиться и позволить им… вести себя.

— Заходи, — отчуждённо пробормотала Марлен и невольно отвернулась. — Сюда. Чтобы я не думала, что ты сошёл с ума или умер… заходи. А если не вернёшься хотя бы через два-три дня, хотя бы не заглянешь, не покажешься, — она поджала губы, — я пойду в лес, буду тебя искать. Знай это.

Бета не сводил с неё взгляд. Непонимающе щурился, медленно моргал, но продолжал смотреть. Потом невольно покачал головой и продолжил:

— Почему тебе не плевать, что со мной будет? Я же раздумывал тебя убить. Ты жила со мной только потому, что не хотела получить статус брошенной. Спала со мной, потому что я поставил такое условие. Да и потом… — Нолан с горькой улыбкой прикрыл глаза. — Я — не Альфа. Я — не он. Не Генри. И тебе… всегда был интересен он, а не я. Ты любила его. Так почему? Разве тебе самой не будет проще, если я однажды не вернусь? — Он замолчал, но потом вновь продолжил: — Я помню, как ты говорила перед моим уходом, что больше его не любишь и… что ты не против быть со мной. Но… — Меж ресниц мелькнул грустный, пустой взгляд. — Неужели ты это… всерьёз? Даже после того, что обо мне узнала?