Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

— Местные думают, что ты мёртв. Они будут тебе рады, — девушка начала резво кивать. — Но я ничего не знаю насчёт засады других волков. Мне кажется… ничего такого не будет, потому что на них только-только напал Нолан. Не думаю, что они успели прийти в себя. И не думаю, что они тебя поджидают.

— Хорошо. Тогда я пойду, — Генри положил пойманную птицу на пол. — Парни, я вернусь, как только смогу. Готовка — на Джордже.

Его не стали останавливать. Во-первых, потому что решения Альфы обычно не обсуждали, а во-вторых… они попросту устали сидеть в лесу — без нормальной еды, без медикаментов, которые бы сильно ускорили восстановление их тел. Каждый из них надеялся, что Генри вернётся и «заберёт их всех с собой домой». Закончит этот внезапный ад, который им пришлось пережить после предательства своих.

В воздухе пахло хвоей. Щиколотки мочила утренняя роса, когда Аделина вновь вышла наружу. В свете дня лес больше не ощущался таким жутким, хотя это, возможно, из-за того, что монстр этого леса впервые за долгое время был спокоен. С души, наконец, рухнула груда камней, ведь любимый рядом. Не совсем здоровый, но зато живой. Нашёлся. И сестра жива, и муж сестры.

Осталось только закрепить этот факт, ведь местные наверняка испугались Беты, который стал оборотнем-чудовищем и накинулся на них в чаще. Хоть и заслуженно, но… накинулся. И чёрт знает, что злые люди теперь будут думать о нём.

Альфа указал направление.

К дороге они шли молча. Иногда он брал её за руку, иногда неловко отпускал, а затем — вновь брал. На самом деле Генри не то чтобы был романтиком, не то чтобы ощущал влюблённость в кого-то хоть когда-нибудь, несмотря на завидную популярность. Ему нравились женщины, нравились женские тела, запах, но, наверное, не более того. Марлен ему казалась красивой, достойной стать женой. Но Аделина… тоже казалась ему красивой, достойной стать женой. Выбирать между ними для него было всё равно что выбирать между двумя бокалами из одного сервиза.

Правда, ранее Альфа никогда не допускал, что бокал из сервиза может пойти за ним в лес, искать его, не спать ночами, кинуться на грудь, переживать за него. Бокал… на то и бокал, чтобы большую часть времени украшать собой застеклённые полки, а меньшую — служить предметом, из которого пьют крепкий алкоголь. Его назначение простое, понятное и незамысловатое.

Только, возможно, женщина всё-таки не бокал. И даже не обслуживающий персонал.

Иногда с деревьев стекала вода после дождя и капала на голову. Под ногами хрустели ветки, пахло хвоей, а лес всё не кончался.

— Аделина, — мужчина виновато посмотрел на мокрый валежник. — Ты же знаешь, что я женюсь в первую очередь потому, что должен жениться и закрыть долг. Но я…

— Да. Конечно, — она прищурилась и тяжело вздохнула. — Почему ты это говоришь мне сейчас? Ты же сказал, что женишься не только из-за долга. Там, в домике.

— Не только. Ты красивая, и… — Альфа запнулся, но потом стиснул зубы и продолжил: — Но не только потому, что ты красивая. В смысле… я никогда ни в кого не влюблялся. Ни разу. Да, и такое бывает. Но когда мы поженимся… — он беззлобно ухмыльнулся. — Я думаю, я полюблю тебя. Я… чувствую в себе этот позыв. Необычное ощущение.

— Это такой странный комплимент? — девушка грустно улыбнулась, но тут же игриво склонила голову в сторону. — Полюби уж, пожалуйста, иначе я не смогу быть с мужем, который меня не любит.

— Считай, что я почти, — Генри неловко почесал голову. — Правда. Рад, что всё так обернулось и что ты у меня есть. У меня не получилось узнать Марлен, но я, типа… смогу узнать тебя.

— Спасибо, — казалось, Аделина окончательно расцвела.

Вскоре впереди показалась знакомая узкая трасса. Днём лес обычно не держал своих гостей, особенно если среди них — волки. Как ни странно, не раздавалось никаких посторонних звуков: не было слышно ни разговоров местных, ни ударов топора, ни радио, которое иногда включал на всю улицу глухой сосед. Девушка слегка напряглась, прибавила шаг и вышла на дорогу.

Среди деревьев виднелись знакомые крыши. Возле ворот разных домов стояли автомобили. Слух обманывал — люди тут были. Они ходили, осматривались, только не здоровались и не смеялись.

Они собирали вещи.

Кто-то выносил чемоданы, кто-то — бесчисленные пакеты, набитые каким-то хламом.

Почему они не уехали раньше, зная, что живут по соседству со зверем? Наверное, потому что жить рядом с ним — не то же самое, что от него пострадать. Многие десятилетиями жили возле тюрем, злачных мест, и их всё устраивало, пока беда не приходила лично в их дом. Их устраивала «стена» из оборотней, которая стояла между смертью в лесу и их будничной, приятной жизнью.

Но эта стена рухнула. И теперь, вместо того чтобы сражаться, жители бежали. Может, ещё оставались храбрецы, которых хватило бы на «второй заход», на вторую попытку уничтожить чудовище, но сейчас Аделина их не видела.

— Люди! — закричала она и со всех ног бросилась вперёд.

Какой смысл их переубеждать? Какой смысл держать их тут? Ведь кто-то из них пытался убить её сестру. Девушка не могла точно сформулировать ответ, но почему-то очень хотела, чтобы всё вернулось на круги своя. Чтобы дом оставался домом. А милая деревня со своей экосистемой — милой деревней, в которой она собиралась жить вместе со своим волком.

— Люди, Генри жив! — вновь крикнула Аделина. — Вас обманули! Он жив! Он вернулся со мной!

Альфа в самом деле бежал следом — с поджатыми губами, грязный, напряжённый, усталый. Жители замерли, увидев его, кто-то даже выронил пресловутый пакет.

— Я жив, — хрипло выдохнул он, выходя на центр улицы. — Народ! Меня все слышат⁈ Поделитесь с остальными, пусть выходят из своих домов! Я жив, на меня никто не нападал! Вас надули!

— Как никто не нападал? — послышался обескураженный шёпот какой-то женщины.

— Вот так! — мужчина поднял руки. — Стая разделилась. Меня предали свои. Знаете, почему⁈ Тод, который возомнил себя Альфой, решил попытаться сделать нового монстра из человека.

Люди замолчали. Все обескураженно таращились на Генри, как на призрака, вернувшегося с того света. Никто не задавал ему вопросов, никто не сомневался в его словах, потому что в словах Альфы тут не принято сомневаться. Всё больше лиц выглядывало в окна, опасливо выползало из своих высоких домов.

— Монстр, рождённый из человека, будет слабым, его можно пленить. Слабым, но безумным, — он вздохнул и покачал головой. — Ваш сын. Брат. Отец. Ему наплевать, кто им стал бы, но он хотел, чтобы это произошло. Правда такова, что монстр всегда будет — сильный или слабый, дикий или контролирующий. Вопрос только… кем он будет. Нолан на протяжении шести лет сохранял рассудок и не нападал на местных. Он показал удивительный самоконтроль и власть над своим разумом, в отличие от всех предыдущих монстров. Собрание волков решило не раскрывать вам тайну личности чудовища ради вашей безопасности, ради отсутствия паники среди населения. Но теперь этой тайной воспользовался неприятель. — Генри опустил руки и закрыл глаза. — Простите меня. Моя вина, что вы стали жертвами манипуляций и интриг. Но, с другой стороны, этот случай показал, кто среди нас — лжецы и предатели. Они будут зачищены. Стая… больше никогда вас не подведёт. Просто потому, что среди нас больше нет слабых звеньев.

Жители продолжали молчать. Никто из них не спешил вести чемоданы назад домой, но вместе с этим никто больше не спешил грузить их в машину.

— Господин Сандерс, — хрипло спросила женщина преклонного возраста, стоя возле белого внедорожника. — Мы безумно рады, что вы живы, что смогли к нам вернуться. Но в лесу произошло печальное событие. Была убита миссис Йорфер, жена мистера Кайзера. Её родители безутешны. И мы не строим иллюзий насчёт этого. Все тут уверены, что мистер Кайзер придёт мстить, и от нас ничего не останется. Он сам так сказал.

— Миссис Йорфер жива! Все слышали⁈ — крикнул Альфа и вновь поднял руки. — Она жива. У мистера Кайзера нет причин сводить с вами счёты.