Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

— А как же стрелявший? — женщина прищурилась. — Жива… это радостные новости. Но выстрел был. Мистер Кайзер готов сотрудничать с нами, несмотря на этот факт?

— Я поговорю с ним, — Генри кивнул. — Возможно, деревне придётся принести ему свои извинения. И если деревня согласна, я думаю, что смогу утрясти этот вопрос. Лучшее чудовище для нас — это чудовище, которое сохраняет разум и которого не нужно пленить. Тогда оно вовсе может перестать быть для вас чудовищем.

Женщина неуверенно кивнула. Люди переглядывались, но не протестовали. Кто-то вздыхал. Кто-то с неловким, смущённым напряжением уставился на серый сухой асфальт.

Не Альфа

— Ты хочешь вернуться? — Марлен подняла глаза к кронам деревьев, сквозь которые просачивались тонкие лучи белого дневного света. Под ногами раздавался знакомый хруст, пели птицы, шумела листва.

До этого ей казалось, что она не видела никакой разницы между жизнью до укуса и после. Теперь не оставляло странное чувство, что воздух вокруг стал казаться каким-то особенно свежим, а капли высыхающей росы — особенно блестящими. Ранее лес ощущался исключительно враждебным, чужим, злым. А теперь Йорфер чувствовала себя как… очередное дерево. Просто частью среды, частью пространства, которое её не приветствовало, но и не отвергало. Прямо как зрительный зал, который встретил на сцене нового артиста.

— Не знаю. Не уверен, — отстранённо ответил Нолан, пока шёл рядом. Он мог позволить себе идти рядом с тех пор, как люди скрылись, безумие отступило. Иногда создавалось впечатление, словно чем меньше их было в чаще, тем лучше ему становилось. Но мужчина не был уверен в своём наблюдении. — Фундаментальной разницы между тем, как я чувствую себя тут, а как в лесу, — нет. Я уходил сюда, чтобы не навредить тебе или кому-то из местных, ведь чем дальше я нахожусь, тем в большей они безопасности.

— Я не спрашивала про них. Я спрашивала про тебя, — она угрюмо повесила голову. — После всего ты… намерен стать отшельником?

— Не думаю, что я хочу их прощать. Не думаю, что они простят меня. Это обоюдная неприязнь, — Бета пусто ухмыльнулся. — Но ты, боюсь, вряд ли захочешь спать под соснами и жарить на углях диких птиц. Между жизнью жены программиста и жены оборотня-отшельника просто огромная разница.

— Ты опять ушёл от ответа, — Марлен невольно остановила глаза на небольшой дырочке, которая осталась в ткани футболки. След от пули. След от факта, что её соседи чуть её не убили. — Ушёл от ответа и так и не сказал, чего хочешь сам.

— Отчасти я сам не определился, — Нолан стал серьёзен. — Позже скажу, что об этом думаю. Но до встречи с Генри… я точно не намерен возвращаться. Не очень хочу, чтобы меня считали убийцей. Хотя с моей стороны это довольно лицемерно. — Во взгляде мелькнула злость, которая тут же угасла. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь. Ощущаешь что-нибудь странное? Что-нибудь болит?

— Вроде бы нет, только спина чешется, — девушка невольно рассмеялась. — Чешется и жжёт. Наверное, потому что я всё утро лежала на ветках.

— Покажи, — Кайзер сдвинул брови. — Вдруг тебя что-нибудь ужалило. Дай я посмотрю.

— Ну ладно, — она смутилась, но всё же выдохнула и стала задирать футболку себе на шею. Почему-то было неловко, хоть рядом шёл не кто-то случайный, а её муж. Йорфер закрыла руками чашки лифа и опустила голову. — Ну как? Ну что там? Что-нибудь видно? Господи, надеюсь, тут немного клещей. Я совсем про них забыла.

— Да. Видно, — бледными губами пробормотал Нолан, таращась на её спину.

— Ну и что там? Кто там? — Марлен нервно поджала губы и попыталась заглянуть себе за плечо. — Ты меня пугаешь. Скажи уже, а то я начинаю волноваться.

— Это сложно объяснить, — он тяжело выдохнул и подошёл практически вплотную. — Расслабься. Не шевелись.

Мужчина коснулся большим пальцем светлого рисунка, который был похож то ли на шрам, то ли на отпечаток. Осторожно его погладил — невесомо, но девушка вздрогнула от этого прикосновения, которое почему-то ощущалось горячим. Рисунок был прямо между лопаток, довольно ветвистый, сложный, с тонкими, едва заметными деталями, похожими на листья.

Он никогда не думал, как бы выглядел его знак — личный знак природы, принадлежности, души. Но, наверное… как-то так и выглядел бы: крупный, сложный, замысловатый, но эстетичный. Похожий одновременно на лес и на бесконечные линии его рваной судьбы.

— Ну что? — Йорфер в самом деле начала нервничать. — Что там⁈

— Рисунок, — хрипло ответил Бета. — Метка. Посмотри у меня тоже сзади. Должно быть, я давно перестал замечать боль.

Марлен замерла. Обескураженно выдохнула, ощущая, как по спине полз нервный холод. Сердце пропустило удар, в горле начало першить. Она послушно повернулась, глядя на широкую спину мужа. Её голова заканчивалась как раз там, где начинались его лопатки. Вдоль рельефного позвоночника спускались волосы, девушка осторожно отвела их в сторону и невольно вскинула брови.

В самом деле — знак. Похожий на чересчур прямой, аккуратный, ровный шрам. Или даже на тиснение, которое выступило прямо на живой бледной коже.

— И что это значит? — спросила Йорфер, хоть и понимала, насколько глупый это вопрос.

— Значит, что я твой, — ответил Нолан, пустым взглядом таращась на подсыхающий валежник. — В любом из доступных смыслов.

Она почувствовала, как невольно дрогнули уголки рта. Дышать становилось всё тяжелее. Тонкая, хрупкая рука скользнула вниз по спине мужа, невольно погладив её до поясницы.

— Не могу поверить, — губы растянулись в грустной асимметричной улыбке. — Никогда не думала, что это произойдёт со мной. Я мечтала… быть истинной. Самой любимой на свете. Самой желанной. Чтобы я нравилась не потому, что что-то могу, не потому, как говорю на французском, а просто потому, что я — это я. Меня так никто никогда не любил. Даже семья.

— Я ждал тебя целую вечность, — мужчина грустно улыбнулся следом. — Эти шесть лет… прошли для меня как вечность. Так долго, так невыносимо, что в какой-то момент я даже успел забыть, чего хотел по-настоящему. А хотел я… тебя. Вместе с твоим пресловутым красным бантиком.

Она осторожно потянулась вперёд и обвила руками его торс. До того, как Марлен с ним познакомилась, она даже не помнила, обращала ли на него внимание. Это просто был какой-то странный, чересчур официозный, слегка угрюмый мужчина, который вечно одёргивал неформальный пиджак и вечно закидывал за спину волосы.

Йорфер так его смущалась, что даже боялась с ним здороваться. Он выглядел не как друг открытого Альфы с лучезарной улыбкой, а как местный надзиратель. Она боялась поднимать на него глаза, смотреть ему в лицо, словно если сделает это — он тут же враждебно подожмёт губы и отвернётся в сторону. Или скажет что-то в духе: «Хватит на меня глазеть, меня это раздражает».

Даже в кошмарных снах девушка не думала, что он придёт к ней ночью. Что остановится у ворот дома её семьи, сканируя глазами замки и окна. Но, может, как раз в тех самых кошмарных снах она всегда видела в стороне его силуэт. Его тень. Почему? Должно быть, мозг запомнил этот иррациональный страх, который Марлен к нему испытывала. Запомнил и… слегка трансформировал.

А сейчас она гладила его обнажённую спину, видела знак принадлежности и слышала, как гулко стучало в ушах собственное сердце. Прижалась сильнее, касаясь тканью белья его прохладной кожи. Должно быть, он не самый хороший человек. Но он — её. Полностью, до конца. Без исключений, без остатка.

Она осторожно коснулась губами позвоночника.

— Тебя устраивает такой расклад? — он чуть повернулся, но Йорфер всё ещё не видела его глаз даже мельком.

— Даже если меня бы не устраивало, с этим теперь ничего не сделать. Мы обречены друг друга любить. Всегда, — девушка коснулась его щекой. — Но почему-то мне приятно, что это… именно ты.

— А мне всегда хотелось, чтобы это была ты. Сколько я на тебя смотрел, столько хотел, чтобы однажды это оказалось правдой, — он погладил её руки, что обнимали его торс, затем едва ощутимо сжал её запястья.