Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

Кайзер обречённо выдохнул, лицо вытянулось. Правда, похоже, упрекать или отчитывать жену он не собирался.

— Я не мог представить стае свою семью, — раздался тихий вздох. — После того как мой отец меня зачал, через какое-то время он стал вампиром. Моя мать — тоже вампир. Представляешь, как ко мне отнеслись бы волки, если бы узнали, кто моя настоящая семья? Я был бы изгоем. Даже в том случае, если бы сумел как-то влиться. — Мужчина задумчиво нахмурился. — Я родился, по сути, обычным человеком, только «со странностями». До становления кровососом мой отец был нечестивым метисом без особых качеств. Всеми его качествами были звериная сила и возможность видеть случайные кадры будущего, как у некоторых ведьм, ведь его мать была ведьмой. Таких, как он, люди называли по-разному: «окаянный», «демон», «человек-чудовище». Метисы плохо кончают. Они часто сходят с ума и начинают сеять хаос, ведь их сила не имеет выхода. Но потом мой отец стал вампиром, перестал стареть и пришёл в норму.

От удивления Марлен едва не открыла рот. Она ожидала услышать что угодно, только не это. Растерялась, съёжилась, но в конце концов выдохнула.

— Я никогда не видела вампиров, — призналась девушка. — Они сильные? Как они выглядят?

— Не то чтобы… — мужчина вновь тихо рассмеялся. — Они хоть и естественные враги оборотней, но опасность представляют лишь тем, что неплохо регенерируют и кусаются. Выглядят… как люди. На ощупь — как люди. Ты не отличишь их от людей. Это мой отец может двумя пальцами согнуть арматуру, потому что он вошёл в состояние вампиризма, будучи «демоном». Метисом, у которого изначально были иные характеристики, не такие, как у человека. — Нолан задумался, но тут же продолжил: — А вот одичалые вампиры — существа, с которыми лучше не встречаться. Это жуткие, сильные создания. Вытянутые, бледные, без разума и волос на теле. Удивительно мерзкое зрелище.

— Вот об этом я слышала, — Йорфер неуверенно кивнула. — И я думала, все вампиры так выглядят.

— Нет. Но они получают жуткие ожоги на солнце, так что живут по ночам. Могут ничего не есть, если не хотят — питательную ценность для них имеет только кровь. Но обычно они едят людскую еду. По привычке.

— А ты, получается, рос с Самаилом? Ты… укушенный оборотень? Тебя укусил он?

— Нет, не он, — Нолан с усмешкой покачал головой. — Это был его старый друг, который плохо контролировал свою форму. Он кинулся на меня из леса, когда я был ещё ребёнком, я плохо помню этот момент. Мой кузен тогда спас мне жизнь. С тех пор, как это со мной произошло, я жил на две семьи.

— А он сказал, что тебя спасла жена Самаила, — Марлен поджала губы. — Лжец. Господин «Возможно, частично». Он вёл себя так, будто я не знаю, что он — сын Самаила. Родной. И почти не отвечал на мои вопросы.

Кайзер оскалился в попытке не рассмеяться.

— Нет, это он спас меня. «Жена Самаила» — его мать, местная городская ведьма и ведьма круга. А он — не оборотень. Он — ведьмак-некромант. Некроманты в нашем веке не в почёте даже в круге ведьм, так что Каин не любит афишировать свой статус.

— А я думала, он… волк, — Йорфер обескураженно вскинула брови.

— Нет. Самаил… на самом деле он Самаил Сент, а не Кайзер. Он рос под опекой местной церкви. И он тоже не урождённый оборотень. Хотя никто об этом не знает. Он стал волком намного позднее, чем Каин был зачат, — Нолан вновь задумался. — Любопытно, да? Но… вот так вот. Нил и Самаил — «пустые» братья, метисы со случайным набором качеств родителей. Они могли стать кем-то ещё в процессе жизни. И стали.

— Нет, я знала, что нечестивые часто заключают «смешанные» браки, но это такая… удивительная история, — Марлен с восторгом раскрыла глаза. — Удивительная. Я никогда никого, кроме оборотней, не знала, и мне… хотелось бы познакомиться. А скажи, каков он тогда? Грозный Самаил, который, оказывается, рос в церкви⁈

— Он очень добрый, — задумчиво пробормотал Нолан. — Самаил. Но мы зовём его Сэм. Добрый? Я бы сказал… блаженный. Он никогда не повышал на нас голос. Либо улыбался, либо смотрел хмуро и поджимал губы, когда мы с Каином косячили. — Губы исказила мягкая, ностальгическая усмешка. — Я думал, он такой сам по себе. Мне сложно было поверить, что вот его сейчас боится церковь, которая его воспитала. И боятся… все окрестные, радикально настроенные нечестивые. Но когда я встал рядом с ним, я понял, что это — один из самых жестоких и страшных людей, которых я знаю. — Улыбка становилась грустной. — Быть добрым для него — выбор. Противоречащий эмоциям, иногда логике, а иногда… собственной природе. Но он выбрал быть добрым. Потому что, когда есть такая сила… очень мелочно тратить её на злость. Если волк обращает внимание на кроликов, которые злы на него за его существование — он волк с психическими отклонениями. У такого волка нет хребта. Кролики ничего не смогут ему сделать. А вот он им — да. — Бета ненадолго замолчал, а потом вновь продолжил: — Он сделал всё, чтобы его семья его не боялась. И… — раздался хриплый вздох, — я хочу быть как он. Хочу… справиться со своими демонами. Обуздать их и быть «блаженным». А не чудовищем, которого все боятся. Не проблемой и не обузой.

Марлен неловко вскинула брови, отвела глаза и замолчала.

— А твой отец? Он…

— Он карьерист со всеми вытекающими, — Нолан вновь тепло, ностальгически улыбнулся. — Он силён. Умён. Слегка высокомерен, но в этой жизни это необходимо. Он как зеркальное отражение своего брата. Они не разные… фундаментально. Это две стороны одной проблемы. Просто отец… он не раб луны. Он сам себе хозяин. — Раздался смешок. — Оттого мне… даже завидно. Но иногда, будучи вместе с ним или с матерью, на меня накатывал страх. Если у меня внезапно поедет крыша, и я укушу вампира — вампир погибнет. А если вампир укусит меня — погибну я. Иными словами, я — опасен для семьи. А они, по сути, опасны для меня. Если бы я потерял контроль, и нам с отцом пришлось бы схлестнуться… никто из нас не выжил бы. — Взгляд становился пустым. — С Самаилом всё не так. В минуты моих помутнений мы просто дрались. А потом он хлопал меня по плечу и сочувственно улыбался, потому что тоже через это прошёл. Никто из нас не умирал. — Мужчина сжал кулаки и тут же их разжал. — Я решил уехать не только для того, чтобы найти истинную, хотя изначально план был таким. Я уехал, чтобы справиться с внутренними демонами и найти себя. В итоге… с демонами я так и не справился. — Во мрачной улыбке показались зубы. — Но нашёл, вроде бы, стаю. И… тебя.

— Стая предала тебя, — Марлен стиснула зубы. — Я многих из них не видела, Генри тоже пропал. Наверное, она раскололась. Нужно найти Генри — живым или мёртвым. Аделина ушла его искать, да?

— Да. Я не стал ей мешать. Чудовище здесь больше не бродит, — Нолан мрачно усмехнулся. — Так что тут… относительно безопасно. Но ты права — нужно найти Генри. Пока местные снова не взялись нас искать.

Альфа

Под ногами хрустели ветки. Ощущался невыносимый холод — настолько сильный, что Аделина стучала зубами и всё равно, как зомби, шла вперёд, испуганно глядя по сторонам. Небо давно посветлело, но было явно не позднее пяти утра. Иногда в высокой траве раздавалась какая-то возня. Возможно, мыши или насекомые.

— Генри! — кричала на весь лес девушка, пугая этим криком птиц, но слышала в ответ лишь шум деревьев. Она пыталась обойти как можно больше, идти как можно быстрее, но иногда ноги проваливались в верхний слой влажной земли. В кеды уже набилось много этой земли — настолько, что каждый новый шаг давался с трудом.

В какой-то момент Аделина вздрогнула, увидев на стволе жуткий красный крест. Метка для рубки. Значит, где-то тут валили лес стая до всех этих странных событий, которые произошли с Ноланом. Сердце забилось быстрее, начали колоть кончики пальцев.

Крестов попадалось всё больше. Сквозь дискомфорт и боль в ногах девушка прибавила шаг, начала нервно оглядываться по сторонам и кричать всё громче — только никто по-прежнему не отзывался. В скором времени она вышла на широкую поляну, полную коротких свежих пней. На земле местами виднелись огромные отпечатки лап. Похоже, стая гоняла Нолана именно тут, когда он становился монстром. Пыталась держать его на широкой, хорошо просматриваемой поляне — это проще, чем мониторить весь лес и в самом деле вести дозор. По правой стороне были ровно уложены уже отсыревшие стволы. Видно, их собирались продать, но что-то пошло не так.