Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

Как ни странно, когда все, кто мог, рванули прочь, побросав ружья, монстр остановился. Оскалившись, тяжело дышал, сверлил их ненавистным взглядом и едва сопротивлялся инстинкту «догнать и убить». Но потом всё же резко развернулся. Марлен слышала, как хрустели под его лапами ветви, которые казались ей огромными, и через мгновение почувствовала его мокрый нос возле своего лица. Он её обнюхивал, затем тихо, жутко, сдавленно заскулил. Девушка вновь попыталась улыбнуться, хотя сил поднять руку, чтобы погладить чудовище, больше попросту не было.

— Оставь их, — пробормотала она. — Ради меня.

Монстр потоптался рядом с ней, затем осторожно схватил за капюшон и начал оттягивать её хрупкое тело немного в сторону — на небольшую поляну с мягкой травой, ближе к упавшему дереву.

Йорфер с горечью понимала, что теряла сознание, только теперь не знала, сможет ли когда-нибудь очнуться снова. К ней медленно подступала темнота, разум хотел пойти вслед за ней. Ближе к краю. Боли там, наверное, больше не будет. И страдания, и страха. Все рано или поздно заканчивают именно так.

Да и какой смысл её жизнь имеет в масштабах планеты? Она просто — случайный человек, который так же случайно, довольно глупо умер. Всего лишь смерть. Всего лишь строчка в некрологе. Воспоминание, которое однажды сотрётся из умов даже самых близких. И в этом нет ничего страшного или обидного. Просто так должно быть.

Если бы кто-то неизлечимо болел, этот кто-то легко согласился бы обменять её жизнь на свою. Кто-то, кого любят больше, кто больше похож на главного героя, чем она. И это, наверное, тоже не так обидно, как могло показаться на первый взгляд.

Зрачки застилала мутная пелена, девушка чувствовала, словно проваливалась в ничто, как вдруг новая боль пронзила тело — на этот раз ногу. Чудовище кусало её за бедро, и Марлен казалось, что у него намокли глаза. Из сухого горла вырвался крик, дорожки крови начали мочить ткань джинсов. «Больно, мне больно» — вертелось на языке, но как только она открывала рот, чтобы сказать, — снова кричала. Дрожал подбородок. Она не поняла, как разрыдалась, и между тихими приступами были короткие эпизоды отключения сознания, которые ощущались как микросны.

Ногу адски жгло. Сперва только бедро, потом — по всей длине, а потом эта боль поползла выше, к животу. Сколько длилась эта пытка, Йорфер не понимала. Может, минуту, может, час. Из-за ближайшего дерева виднелась голова зарёванной Аделины, которая, вроде, молилась. Марлен не понимала. Она пыталась либо пережить этот болезненный жар, либо умереть. Но не получалось ни того, ни другого.

В какой-то момент она почувствовала, как вновь проваливается — но на этот раз во что-то менее тёмное и пустое. В какое-то воспоминание или фантазию, в сон. Начал слышаться шум листвы, пение ночных птиц. Тёплые сильные руки перевернули её на живот, который, как ни странно, ощущался уже немного менее болезненно. В спину тут же воткнулось что-то холодное и острое, девушка вскрикнула, но потом стоически сжала зубы. Похоже, из неё выковыривали пулю, которая прошла практически навылет.

Через пару минут что-то блестящее, окровавленное упало в траву. Внутри стало ощутимо легче. Девушку тут же накрыли ветровкой, а голова коснулась чужой тёплой кожи. Похоже, мужчина лёг рядом с ней и положил её на себя.

Рядом раздался шелест травы. Шаги.

— Она жива? — Похоже, это был дрожащий голос Аделины. — Она… не умерла?

— Нет, — Нолан хрипло вздохнул. — Но она не встанет в ближайшее время.

— А что… будет дальше?

— Пока не знаю, — похоже, Нолан сцепил зубы. — Я их ненавижу. Какая разница, кто я. Они решили, что имеют право стрелять в неё. Если кто-то из них ко мне придёт, я сделаю то, что должен был делать всегда. Убью — и всё. Боялись монстра? Пусть боятся. Я — их монстр. Я — их ночной кошмар. И мне впервые нравится эта роль, — мужчина оскалился.

— Она теперь станет волчицей? — Аделина неловко присела рядом.

— В теории, — голос Кайзера стал глухим. — В своём нынешнем лике я никого не оборачивал. Надеюсь, всё пройдёт гладко, потому что последнее, чего я хочу для своей жены — это своей судьбы.

— С ней всё будет хорошо? — девушка неловко коснулась горячего лба сестры.

— Ей нужно полежать, позже я перенесу её глубже в лес. Но она точно будет жить. Я… не могу давать тебе советов, что делать. С одной стороны, тебе стоит вернуться в деревню. А с другой…

— Я не вернусь, пока не найду Генри, — Аделина раскрыла глаза. — Раз Марлен в безопасности, то я дождусь с ней рассвета, убежусь, что всё хорошо — и пойду искать Генри! Может, ему всё ещё нужна моя помощь! Он… он… — она всхлипнула. — Господин Кайзер, вы не помните, когда видели его в последний раз?

Оборотень замолчал. Какое-то время таращился на кусок луны посреди тёмного неба, затем вздохнул и всё-таки ответил:

— Я помню своё существование весьма фрагментарно. Я не могу быть уверенным в том, что слова Тода — ложь, потому что я не помню многих вещей. И я не могу переубеждать тебя в том, что я не трогал Генри. Я сам… этого не помню.

— Раз Марлен говорит, что вы не причиняли ему зла, то я ей верю! — Аделина прищурилась. — Раз она в вас верит, значит, у неё есть основания. Значит, и я в вас верю! И я найду Генри, что б там с ним ни случилось… Господи…

— Ладно. Спасибо, — Нолан пожал плечами. — Завтра мы уберёмся отсюда. А потом… потом я подумаю, что делать дальше, — он перевернулся на бок и осторожно положил руку Йорфер на спину. Та невольно зашевелилась, но тут же расслабилась.

Ветер трогал волосы. На небе всё сильнее проступали звёзды, а из чащи иногда доносились стоны недобитых оборотней. В теории они должны регенерировать и прийти в норму, но Аделина не знала, кто из них выжил, а кто — нет. Подходить было страшно.

* * *

Когда Марлен снова разлепила глаза — сестры рядом больше не было. Никого не было, раздавался тихий шум капель падающей росы. Трава щекотала лицо, кровавое пятно на футболке засохло. Как ни странно, судя по ощущениям — ничего не болело. Немного затекли ноги. Не ощущался даже утренний холод, потому что бок мужа согревал лучше любой грелки.

Она проглотила ком и осторожно перевернулась на спину. Боли по-прежнему не было. Судя по небу, было не позднее пяти утра. Где-то далеко слышался щебет птиц.

— Как ты? — почему-то хриплый мужской голос заставил её вздрогнуть.

— Нормально, — девушка отвела глаза. — Я теперь… волк? Волчица? — Она подняла руки и внимательно их осмотрела. Вроде руки — как руки. Да и воздух вокруг — как воздух. Никаких посторонних запахов, на которые вечно жаловались оборотни, никакого зоркого зрения. Казалось, ничего не изменилось.

— Я… на это надеюсь, — с грустью ответил Нолан. — Не знаю, что будет, если лесной зверь обратит кого-то. Но у меня не было выбора. Ты либо умерла бы у меня на руках, либо стала бы… кем-то.

— Я ничего необычного не чувствую, — Йорфер неловко потёрла плечо.

— Это нормально. Изменения начнут «вступать в силу» не сразу, у тебя есть примерно неделя подготовиться морально, — раздался тяжёлый вздох.

— Спасибо, — девушка слабо улыбнулась. — Спасибо, что спас меня. Если я буду волком, то… это совсем не плохо. Раньше я мечтала об этом. А если стану монстром… тоже ничего. Будем с тобой вдвоём. И даже если сойдём с ума, нам будет не так одиноко вместе.

Нолан обескураженно вскинул брови, словно внутри что-то кольнуло, но затем мрачно рассмеялся и покачал головой. Действительно, не одиноко. Наверное, она в самом деле его истинная. Иначе и быть не могло.

— А ты… — Марлен неловко потёрла шею. — Мне не хотелось поднимать эту тему, но раз мы тут, и мы вместе, то… — Она прикрыла глаза. — Ты — не сын Самаила Кайзера. Ты всем врал. Ты — сын его брата. Поэтому ты не хотел знакомить меня с семьёй? Поэтому хотел попросить меня соврать стае, что я с ними всё-таки познакомилась?

— Очевидно, да, — Нолан с улыбкой покачал головой. — Это тебе Каин поведал?

— Я позвонила твоему отцу, — голова рефлекторно вжалась в плечи, девушка закусила губу и притихла, словно ожидала, что её сейчас будут отчитывать. — После этого пришёл твой кузен и оставил шприцы. Когда они говорили по телефону между собой, я поняла, что твой отец — брат Самаила. Вот…