Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

— Я не буду стрелять в дочь Йорферов, — сказал кто-то из мужчин, прищурившись. Кто-то из остальных медленно ему кивнул. — Я ещё не настолько выжил из ума, чтобы стрелять в юную девочку, которая защищает своего мужа.

— Сейчас этот её муж переродится, потом откусит голову ей, а потом тебе! — бесновался волк. — Очень благородно, блядь! Из-за своего благородства ты сам сегодня можешь не вернуться к своей дочери! Есть здесь менее благородные мужчины, у которых есть яйца нажать на курок, чтобы спасти всю деревню⁈ Есть или нет⁈

— Марлен, отойти, — с жутким взглядом прорычал Кайзер, хотя жена продолжала сжимать его запястья. — Отойди в сторону. Сейчас.

— Ни за что, — она поджала губы. — У них серебряные пули, я видела. Я отойду — и они тут же тебя пристрелят. И только попробуй меня откинуть — не отпущу. Ни за что не отпущу. Буду болтаться у тебя на предплечье, как тряпка, пока не сдохну.

Нолан ошарашенно вскинул брови. Губы, казалось, дрогнули.

Он не помнил, чтобы его по жизни хоть кто-то так отчаянно защищал. Своей жизнью. Даже без доказательств, что он никого не убивал. Без уверенности в этом — ведь… у него самого не было этой уверенности. Кайзер сам не знал, убил ли кого-то в бреду, или всё-таки нет. Стал монстром окончательно или пока что нет. Попросту не знал. Как и не знал, что сейчас думать.

Возможно, ему даже проще было бы умереть. Мрачно усмехнуться, поднять руки и принять случайный выстрел. Всё бы моментально закончилось. Больше не нужно было бы бороться, не нужно было бы обвинять себя, ненавидеть, бояться.

Но почему-то мысль о том, что его жена будет рыдать над его холодеющим трупом, моментально вытесняла все эти порывы. Он был не лучшим мужем, если не сказать — худшим. Нолан был хорошим режиссёром поведения, вполне хорошим тактиком и стратегом, но никогда — мужчиной, который мог бы стать чьей-то радостью. Чьей-то заслуженной любовью. Но он всё-таки стал — и теперь это хотелось оправдать. И если она хочет, чтобы он жил, значит, он будет жить. Он просто обязан жить. Обязан научиться контролировать свой путь, плывя по течению бесконечной реки безумия.

Быть может, безумие не так уж и страшно. Это просто часть хаоса нашего мышления, которая однажды вышла из-под контроля. Но контроль не всегда утрачивается безвозвратно.

— Девочка, — кто-то из вооружённых жителей попытался выдавить из себя некое подобие улыбки. — Тебе сложно поверить, что ты любишь опасное чудовище. Так бывает. Но потом ты подрастёшь — и всё поймёшь. И потом ещё «спасибо» скажешь, что мы тебя от него избавили! Отойди в сторону, милая, это не твой бой. Не твоя судьба, не твоя жизнь. Он убийца. Не связывай себя с убийцей. Не вставай между ним и судебным приговором. Отойди. Я прошу тебя.

— Это не приговор, это произвол! — закричала Йорфер. — Считаете, что самые умные тут⁈ Вас накололи, как первоклассников! Вас используют как инструмент казни! Очнитесь! Когда кто-нибудь из вас проснётся новым монстром — плакать будет поздно!

Тут же раздался выстрел. Девушка вздрогнула и замерла — что-то пролетело возле её лица и врезалось в дерево позади. В стороны полетели куски коры, а в древесине застряла светлая пуля. Похоже, у стрелка тряслись руки — он целился в голову Кайзера, но стрелял весьма поспешно.

Этот мужчина тут же притих, вытаращил глаза и отступил на шаг назад. Его кисти в самом деле дрожали, а вытянутое лицо покрывалось нервным потом.

Нолан вновь оскалился, губы асимметрично растягивались в стороны. Ногти быстро чернели.

— Ещё раз! — закричал Тод, но мужчина его проигнорировал, продолжая отступать назад. Казалось, он был готов побежать прочь в любую секунду. — Что вы на него уставились⁈ Эта женщина — жена монстра. Она может уже носить в себе монстра! Вы же понимаете, о чём я⁈

— Ты на что намекаешь? — процедил один из жителей.

— Намекаю, что если у тебя дрогнет рука — никто ничего не узнает. Никогда, — волк жутко раскрыл глаза. — Эта ночь останется в этом лесу навсегда. Все слышали? Если жена монстра не хочет отходить в сторону — пусть остаётся с монстром. Но в земле. Это её блядов выбор! Мы — не звери, мы дали ей выбор! Но если она готова за него сдохнуть — то пусть сдохнет!

— Если кто-нибудь здесь тронет её хоть пальцем — я убью всех в этом лесу, — то ли с улыбкой, то ли с оскалом прорычал Нолан. Пальцы начали чернеть вслед за ногтями, вытягиваться, вместе с ними постепенно вытягивался скелет. — А потом приду за вашими близкими. И не пощажу никого. Я заставлю страдать вас и ваши семьи, а потом скормлю ваши уродливые трупы вашим же собакам. Опустите ружья. Сейчас.

Кто-то в самом деле начал испуганно опускать, а кто-то, напротив, сильнее сжимал их в руках.

— Вы слышали это? — Тод вновь прищурился. — Видели это? Посмотрите, кто перед вами! И хватит его бояться — несколько серебряных пуль, и он мёртв. Забудем о нём, как о последнем кошмаре в нашей с вами жизни. Стреляйте! Стреляйте, я клянусь! Я ручаюсь за вашу безопасность!

— Марлен… — дрожащими губами пробормотала испуганная Аделина, которая едва не рыдала, неподвижно сидя в кустах. — Марлен, отойди… прошу тебя, умоляю. Отойди. Они убьют тебя вместе с ним.

Йорфер проглотила ком, ещё сильнее стиснув руки мужа, хотя пальцы уже начинали неметь. Ресницы слипались от импульсивных слёз внезапного, периодического страха, а футболка постепенно прилипала к вспотевшей спине. Гул собственного дыхания оглушал.

— Нолан, тебе нужно бежать. Сейчас. Обещаю, я найду тебя, — она с гневом уставилась на жителей. — Я найду. Беги от них, со мной всё будет в порядке.

— Приготовьтесь! — рявкнул испуганный Тод. — Если из-за вашего страха он сбежит — я больше не стану вас прикрывать! Потому что у вас был ебучий шанс всё закончить — но вы им не воспользовались! Пеняйте потом на себя!

В тот же момент снова раздался выстрел. Марлен почувствовала, как ударилась спиной о торс своего мужа, а затем схватилась за живот, который пронзила адская боль. По футболке быстро начало расползаться тёмное, алое, отвратительно тёплое пятно. В крови мокли дрожащие пальцы.

Son of a Wolf

Она услышала, как за спиной раздался пугающий, зловещий, уже нечеловеческий рык — и тут же почувствовала, как её поймали сильные, холодные руки, затем осторожно опустили на землю. Кто-то из местных закричал. Тод, похоже, замер и попятился.

Нолан уже не был похож на себя. Конечности вытянулись вместе со скелетом, во рту виднелся ряд огромных, острых, нечеловеческих зубов. Впервые перед Йорфер предстал человек в полуобороте. За минуту до становления чудовищем.

— Нолан, н-не надо, — она попыталась улыбнуться и схватить его за руку окровавленной ладонью. Пятно на животе становилось всё больше, запах железа расползался вокруг, и даже люди его чувствовали. — Пожалуйста. Они тебя застрелят. Им просто страшно, не надо, молю тебя. Они не из злобы. Они из страха. Не надо, это мои соседи, это просто люди. Они нас боятся. Не надо.

Правда, он не отвечал. Его, казалось, это больше не волновало. Какая разница, что ими мотивировало? Они повредили её. Сильно. Необратимо. В этот момент все внутренние предохранители были сорваны. Тут же раздался ещё выстрел, пуля воткнулась мужчине в плечо, кровь брызнула в сторону. Следом послышался ещё один громкий звериный рык.

Через пару мгновений — ещё несколько выстрелов. Одна пуля попала в ногу, другая пролетела мимо. Кто-то уже бросил оружие и с тем же криком рванул в сторону деревни.

— Трус! Он придёт и за тобой! За твоей семьёй! — рявкнул ему вслед Тод, но в следующую секунду ощутил, как на его шее сомкнулись огромные челюсти.

Марлен зажмурилась и проглотила ком. Губы дрожали, дышать становилось тяжело, раздался хруст костей, затем опять чужой крик. Живот всё ещё адски болел, голова начинала кружиться. Слишком уж быстро опустошались хрупкие, тонкие вены.

— Нолан… — постепенно намокали ресницы. — Я молю тебя. Пожалуйста. Пожалуйста, хватит. Я жива. А ты… не чудовище. Пожалуйста.