Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

За спиной тут же послышался скрип замка — её заперли. Взяли и заперли. Йорфер вновь оскалилась, схватилась за лицо и бесшумно разрыдалась. На окнах стояли красивые кованые решётки, которые давно почернели от дождя. Пытаться сбежать — глупо. Ей ни дверь не выбить, ни эти решётки. Должно быть, как-то так чувствовали себя канарейки Аделины, которым сложно принять силу железных прутьев, но они всё-таки это делали, когда прекращали о них биться.

Вскоре шаги родителей стихли. Как и их раздражённые переговоры между собой, как и взаимные упрёки насчёт того, кто именно воспитал старшую дочь такой дурой. Марлен устало легла на крохотную кровать и поджала под себя ноги, пытаясь придумать хоть что-то, только не получалось. Тело распирал гнев в отношении родной семьи. Гнев и боль.

Какая забавная история. То ли драма, то ли триллер, то ли трагикомедия. Про девочку, что готовилась стать женой Альфы, а полюбила монстра, который её использовал и предал. И теперь сидит на коленях, рыдает из-за этого монстра. Думает о том, что он даже не успел получить от неё бантик. Ну не дура ли? Обычно дуры в таких историях очень плохо заканчивают. В самом деле становятся либо мишенью для чужой ярости, либо… обедом.

Со стороны леса вновь раздался странный вой. Обычно волки в самом деле выли только ночью, так что сейчас становилось жутко не по себе. Ведь вой — это как реквием. Как печальный аккомпанемент то ли предстоящей, то ли уже случившейся смерти.

Она не заметила, как задремала. Не знала, сколько прошло времени, пока дверной замок вновь не скрипнул. Марлен тут же проснулась, напряглась и сжала кулаки, готовясь, если это мать, броситься на неё как на шанс сбежать.

В проёме показалось лицо Аделины. Похоже, сестра немного успокоилась. Взяла себя в руки, а потом сумела тихонько выскользнуть из-под взглядов семьи.

— Это всего лишь я, — шёпотом пробормотала она и зашла внутрь. — И прежде чем ты уйдёшь, я… хотела поговорить.

— Уйду? — Сперва Йорфер обескураженно замерла, а затем непонимающе прищурилась. — Откуда у тебя ключ⁈ Ты пришла… меня отпустить?

Аделина молча кивнула.

— Родители дали мне запасной, когда ты ушла, чтобы я могла тут убираться в выходные, — она с грустной улыбкой отвела взгляд. — Отец смотрит телек. Мама плачет у себя в комнате. Если хочешь бежать — надо сейчас, пока у них опять не начались разборки. Только перед этим скажи, какой у тебя план. Что ты хочешь сделать? Спасти монстра?

Марлен замолчала, с болезненным подозрением глядя на сестру. А ей после всего вообще можно довериться? Что, если после слова «да» она ринется в коридор и вновь запрёт дверь?

— Я найду его, и мы с ним уйдём, — Йорфер стиснула зубы. — Очень глубоко в лес. Я его не боюсь, потому что он нормальный. Он не злой. Не безумный, как вам втирал тот мудак с улицы. Аделина, я клянусь — он не мог убить Генри. Они были близкими друзьями. Генри постоянно ошивался у нас дома! И нахваливал тебя. — Уголки губ дрогнули в искренней, грустной улыбке. Не ревностной, не печальной. Внутри в самом деле оставалась лишь светлая грусть и желание, чтобы у сестры с Альфой всё сложилось.

— Правда? — у девушки дрогнул подбородок. — А я боялась. Я так боялась, что он гуляет со мной, а думает о тебе. Вспоминает тебя. Смотрит на меня, а видит тебя. Мне было так плохо от этой мысли.

— Это не так. Он думает о тебе. Рассказывает, — Марлен всхлипнула. — Он видит тебя своей женой. И хочет к тебе. А я хочу к своему мужу, пока его не убили из-за какого-то предателя.

— Я прошу тебя… — Аделина зажмурилась. — Ты идёшь в лес, так что я тебя прошу. Прежде чем уйдёте… попробуйте найти Генри. Пожалуйста. Я верю, что он жив. Он не может вот так вот просто взять и умереть! Найдите его. Я думаю, ему нужна помощь.

— А хочешь пойти со мной? — Йорфер вскинула брови. — Найдём его вместе.

Сестра обескураженно раскрыла глаза, но тут же принялась оживлённо кивать.

— Да… Конечно, конечно, я хочу! Я… я даже не думала, что мне можно с тобой. Идём!

Девушки выскользнули наружу. Аделина тихо, практически бесшумно закрыла за собой дверь. В сером, дневном полумраке, босиком, они, как два призрака, стали красться по коридору. Свет из-под дверей спальни родителей едва мерцал. Телевизор глухо бубнил.

У выхода они затаились, задержав дыхание, считая удары собственных сердец. Рука Аделины дрожала, когда она повернула ключ. Он скользнул в скважине, как в детстве — без звука. Через пару мгновений сёстры выскользнули наружу.

День встретил их привычным прохладным воздухом, запахом сырой хвои, мокрого асфальта и чего-то ещё… чуть звериного, дикого. Они, пригнувшись, обошли дом, мягко ступая по газону, и быстро оказались на заднем дворе. Железная калитка, за которой виднелась опушка, была не заперта и чуть скрипела под потоками ветра.

Серебряные пули

— И куда мы теперь? — встревоженным шёпотом спросила Аделина, пока бежала вслед за сестрой в сторону опушки. Развязанные шнурки серых кед путались в траве, от ветра становилось холодно. — Тод, наверное, уже всех вооружил, они пойдут в лес. А мы? Тоже пойдём в лес и будем просто ходить там⁈ А что, если мы наткнёмся на их группу⁈ Или они на нас⁈ С ними же другие оборотни!

— У меня кое-что есть, — Марлен сунула руку в карман и достала оттуда сломанный компас. — Видишь его? Он треснул, когда я была в глубине леса. Теперь он указывает не на север, а на… Нолана. Наверное, потому что Нолан, когда принял проклятие, стал самой тяжёлой точкой «гравитации» энергетики леса.

— Уау, — Аделина раскрыла глаза. — Какая… вещь. А мы сперва найдём Нолана, а потом пойдём искать Генри?

— Да, — Йорфер кивнула и напряглась. — У него отличный нюх. И, возможно, он что-то знает. Он поможет нам его найти.

— Это неплохой план, но он не решает проблему местных, — сестра поёжилась. — Если мы на них наткнёмся, нас попытаются схватить, а Нолана — застрелить. Давай, пока идём, придумаем хоть что-нибудь по дороге. Мне страшно, я их боюсь.

— Давай, — ответила Марлен, хотя в голове сейчас не было ни одной мысли — только нервозность и страх.

Тучи лежали на небе плотным, тяжёлым покровом и темнели с каждой секундой. Солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь, но лишь тускло просвечивало, делая весь лес похожим на выцветшую фотографию. Было не холодно, но воздух казался вязким, будто сам лес сопротивлялся их шагам. Тахикардия не угасала. От волнения начинало тошнить.

Марлен шла впереди упрямо, сжимая в руке телефон со включённым фонариком, который не давал почти никакого света. С ним или без него травы и корни под тенями крон казались чересчур тёмными — вечерело. Аделина следовала за сестрой молча, шаг в шаг, потому что предложить было пока что нечего. Иногда она оглядывалась через плечо, будто чувствовала взгляд из-за деревьев.

Под ногами хрустел мох — мягкий, но предательский. Каждое движение отзывалось звуком — слишком громким для такого мёртвого, безветренного леса. Птиц давно не было слышно. Ни скрипа веток, ни шорохов. Только дыхание сестёр и редкие капли дождя, падавшие сквозь листву.

Впереди, между деревьев, замелькали чёрные силуэты — обгоревшие пни, вывороченные корни. Но сёстры замерли: среди них, неподвижно, стоял кто-то. Не дерево. Не зверь.

Аделина схватила Марлен за руку, и та почувствовала, как её ладонь дрожит.

— Кто это? — выдохнула младшая. — Это Нолан? Куда указывает стрелка⁈

— Я отсюда не вижу, — ответила Марлен, не отрывая взгляда от силуэта. — Но стрелка указывает туда.

— Я боюсь подходить, — Аделина проглотила ком.

— Не подходи, побудь тут, — Йорфер нахмурилась, выключила фонарик и сунула телефон в карман. — Если Нолан узнал, что что-то случилось с Генри, ему могло стать хуже. Я взяла для него инъекцию… на всякий случай.

— Стой, — сестра нервно раскрыла глаза. — А если он на тебя нападёт⁈

— Он знает мой запах, — раздался тяжёлый нервный вздох. — В любом случае, я пришла не для того, чтобы сидеть в кустах, даже если я не в безопасности. И если он разорвёт меня на части… мне уже почти плевать. Моя жизнь и так — сплошной бессмысленный фарс. Все рано или поздно умрут. Сколько бы ни жили. — Взгляд на мгновение стал мутным.