Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ) - "Afael"

Кирилл нахмурился:

— Вы слышали? Я сказал — идите. Здесь больше нечего делать.

Дарья, стоявшая впереди семи других официантов, шагнула вперёд. Руки сложила на груди. Посмотрела Кириллу прямо в глаза.

— Барин, — сказала она спокойно. — А ты платить обещал?

Кирилл моргнул:

— Что?

— Ты обещал платить каждый день, — повторила Дарья твердым голосом. — Обещал?

— Да, но…

— Сегодня платил? — перебила она.

— Да, платил, но…

— Значит, обещание держишь, — Дарья кивнула. — Тогда какие проблемы?

Кирилл уставился на неё, как на сумасшедшую:

— Какие проблемы⁈ Ты что, не слышала⁈ Две тысячи за десять дней! Это невозможно!

Дарья усмехнулась — сухо, без радости:

— Невозможно? — Она сделала шаг вперёд. — Барин, ты знаешь, сколько людей в Слободке живут в долгах? Каждый второй. — Она ткнула себя пальцем в грудь. — И все эти люди каждый божий день встают и идут работать. Потому что выбора нет. Детей кормить надо и жить надо.

Кирилл молчал, не зная, что ответить.

— Твоя Гильдия, — продолжила Дарья жёстко, — твой Белозёров, твои долги — мне до фонаря. Мне плевать, что там Гильдия думает. — Она выпрямилась. — У меня дети есть каждый день хотят. Ты мне платишь — я работаю. Ты не платишь — я ухожу. Всё просто.

Петька, стоявший во главе восьми подсобников, шагнул вперёд.

— Дарья правду говорит, — сказал он громко. — Мы не белоручки, барин. Мы всю жизнь на дне. Гильдия — это для нас как вода. — Он усмехнулся. — Нам страшнее без работы остаться. Без еды. Вот это страшно.

За его спиной семеро подсобников закивали. Хором выражая свое отношение к Гильдии и к местным разборкам.

Одна из девушек-официанток — та самая, что училась улыбаться — подняла руку несмело:

— Барин, я швеёй работала. Хозяйка платила раз в месяц. Иногда задерживала на две недели, а то и на месяц. — Она сделала паузу, посмотрела ему в глаза. — А ты платишь каждый день. Для меня ты — лучший хозяин, которого я видела.

Другая девушка кивнула:

— Я на пристани грузчицей была. Там пару медяков давали за день работы от рассвета до заката. Ты полтора серебряных платишь. Плюс кормишь три раза в день. — Она улыбнулась слабо. — Я за тебя хоть в огонь пойду, барин. Ну не будет денег, переждем. Александр вон тебе помогает, а он и не из такого выбирался. Их же гильдия чуть по миру не пустила.

Дарья шагнула вперёд:

— Кирилл Семёнович, я понимаю. Ты боишься, что не справишься. Что подведёшь нас. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Но знаешь что? Мы не боимся, потому что ты честный. Обещал и заплатил. Покормил. Детишкам вон разрешил из готового с собой взять, опять же. Для нас этого достаточно.

Мужчина-подсобник — крепкий, с бородой лопатой — кивнул:

— Пока платишь — мы работаем. Хоть в аду, барин. Хоть десять дней. Хоть двадцать. Скажешь работать — будем работать.

Шестнадцать человек стояли, как стена. Плечом к плечу.

Кирилл смотрел на них. Губы его дрожали. Потом в его глазах блеснули слёзы — он быстро моргнул, отвернулся.

— Вы… — голос сел. Он откашлялся, сглотнул. — Вы не боитесь?

Дарья покачала головой:

— Чего нам бояться, барин? Худшее, что может случиться — остаться без работы. А мы и так всю жизнь на грани. Для нас это обычный день.

Петька добавил:

— Мы уже на дне, барин. Ниже не бывает. Так что терять нам нечего.

Кирилл стоял молча, смотрел на них и явно не знал, что сказать.

Я шагнул вперед и хлопнул Кирилла по плечу.

— Видишь, Кирилл? — сказал я негромко.

Он повернулся ко мне.

— Вижу, — прошептал он.

— Твои «профессионалы» не все, — я кивнул Ивану и остальным, — но больше половины, сбежали при первой угрозе, — я кивнул на пустую кухню. — А эти остались. Несмотря ни на что.

Кирилл опустил голову.

— Знаешь почему? — я подошёл ближе. — Потому что ты дал им то, чего у них никогда не было.

— Что? — спросил он хрипло.

— Честность, — ответил я. — Ты обещал — ты сделал. Это стоит очень дорого. Искал медь, а нашел золото, да?

Кирилл кивнул и медленно выпрямился. Вытер глаза рукавом. Посмотрел на шестнадцать человек.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо вам.

Дарья кивнула:

— Не за что, барин. Мы просто работу делаем.

Я повернулся к Матвею, стоявшему у входа на кухню:

— Матвей, иди сюда.

Он подошёл быстро:

— Да, Саша?

— Беги к Веверину, — сказал я коротко. — Найди Мишку. Пусть кинет клич. Нужно отобрать троих в поварята. С самыми быстрыми руками бери.

Матвей кивнул:

— Понял.

— Возьми картофелины, — я кивнул на мешок у стены. — Пусть чистят при тебе. Кто быстро и хорошо очистит — того берёшь и чтобы завтра на рассвете здесь были. Понял?

Матвей схватил картофелины из мешка, сунул в сумку вместе с ножом:

— Понял. Уже бегу.

Он развернулся, рванул к выходу. Дверь хлопнула.

Я повернулся к остальным:

— Всё. Идите домой. Отдыхайте. Завтра тяжёлый день.

Шестнадцать слободских кивнули. Начали одеваться, прощаться, расходиться. Иван, молодой и пожилой повара ушли следом. Через несколько минут в зале остались только я и Кирилл.

Он стоял, глядя на дверь, в которую ушли его люди.

— Иди домой, Кирилл, — сказал я. — Отдыхай.

Он кивнул молча. Пошёл к выходу. Остановился у двери.

— Александр?

— Да?

— Мы правда справимся?

Я усмехнулся:

— Будет очень тяжело, но мы справимся.

Кирилл кивнул, накинул тулуп и вышел на улицу.

— Везет нам, да Александр? — спросил Тимка. — Расскажи еще раз как там это де-глаз чего-то там делать?

— Деглазирование, — я рассмеялся. — Вот смотри…

Матвей выскочил из «Золотого Гуся», притормозил на ступеньках, огляделся. Улица почти пустая — вечер, горожане по домам разошлись. Фонари горели тускло, отбрасывая жёлтые пятна на снег. Ветер свистел между домами, гнал снежную пыль вдоль мостовой.

Он затянул ремень потуже, поправил шапку и рванул вперёд.

Снег хрустел под сапогами. Дыхание вырывалось паром. Мороз обжигал лёгкие, но он не замедлялся. Бежал через Торговый квартал. Ноги сами несли — он знал дорогу наизусть.

В голове Матвея крутились мысли. Предательство поваров подкосило Кирилла, он сдулся, как опарное тесто на сквозняке. Но Александр… Александр даже бровью не повёл. Казалось, он вообще никогда не унывает. Для него любая стена — это просто дверь, которую надо выбить ногой.

И глядя на наставника, Матвей тоже не мог унывать. Не имел права.

Он бежал по заснеженной улице и до сих пор не мог поверить, какой путь они проделали. Были пирожки, от которых сходила с ума вся улица. Была «Драконья» печь, собранная из мусора. Была настоящая война на ярмарке, где они стояли спина к спине против всей Гильдии.

А теперь… Теперь они строили настоящий трактир! И даже не один, а целых два! Они спасали «Золотого Гуся» и поднимали «Веверин». Это было безумием, но рядом с Александром безумие казалось нормальным.

Матвей свернул в знакомый переулок Слободки и замедлил шаг, переводя дух.

Навстречу шёл дед Михей, местный бондарь. Раньше он бы прошёл мимо и не заметил, а сейчас старик остановился, приподнял шапку и степенно кивнул: — Здрав будь, Матвей. Как там наш Повар? Всё воюет?

— Воюет, дедушка, — ответил Матвей, стараясь держать голос солидно. — И побеждает.

Михей уважительно хмыкнул и уступил ему дорогу.

Внутри у Матвея разлилось странное, непривычное тепло. Щекочущее чувство гордости. Его узнавали. Не как «того сиротку», а как Матвея. Как помощника Александра и его правую руку.

Он замечал это и раньше — как девчонки у колодца начинают шептаться, когда он проходит. Даже Угрюмый, король Слободки, разговаривает с ним как с равным, а не как с ребёнком.

«Су-шеф». Александр назвал его так. Это было странно, непривычно, но чертовски приятно. Он больше не был никем. Он был частью силы, которая меняла этот город. И Матвей должен соответствовать.