Вечером нас заставляют умыться, повязать на головы платки-тюрбаны и выстроиться для встречи гостей во дворе.
С трудом стою прямо.
Карета подъезжает минут через десять. Массивные колёса шуршат по гравию, а породистые лошади громко фыркают в надвигающихся сумерках. Из дорогого, чёрного экипажа вылезает сначала пожилой мужчина. Поправляет лихо завитые усы и шляпу на седых кудрях. Важный!
За ним появляется Жозе.
Моргаю при виде его. Хоть я и обещала себе ни на кого здесь не полагаться… после изматывающего дня мелькает мысль: а может, хоть ему я смогу рассказать, что произошло? Может, он прислушается?
Но Жозе подаёт руку кому-то в карете.
Оттуда вылезает женщина.
Красивая, молодая… изящные ножки ступают на гравий. Жозе подхватывает её за талию, галантно улыбаясь. Берёт под руку - мягко, почти интимно.
Мимолётный взгляд проходится по нашему рядку. По мне.
Он… отводит глаза.
Внутри снова всё смерзается: ясно… Наверное, ясно!
Одно счастье: мне не доверяют прислуживать гостям - и пересекаться с сеньорами больше не приходится. До ночи выношу отходы, ругаясь сквозь зубы.
- Господа погостят у нас, - возвещает в какой-то момент Дита. - И да, работы впереди много!
Мне, кажется, везёт, что нас не гонят спать в барак. Гонят вон в ту каморку, где висело моё платье - и туда я заваливаюсь с другими уставшими девушками.
- Знаешь, Лаура. Дита сегодня на всех очень злая из-за тебя! - толкает меня плечом одна из них.
- Да уж! Как всегда наша “особенная” отличилась!
- Ей сложно после поимки! - заступается за меня Лузия. - Её поранили…
- О, так она открыла в себе новые таланты! Ахаха! Полечи себя, да, Лаура? Жулиану вызверился на рабов на плантации, Дита мстит нам. Кого ещё эта дура разозлит? Может, самого сеньора?
Уже, это я уже…
- Я сделала то, что было правильно, - сворачиваюсь на лежанке, утыкаясь в подушку.
Обстановка тяжёлая, воздух искрит от напряжения.
Но у меня нет запала возиться с молодыми девчонками. Пусть выпустят пар… авось успокоятся.
Сплю без задних ног!
Но нет, назавтра никто в доме не забывает о моих “выходках”.
Следующие три дня меня наказывают. Стиркой… не думала, что без технологий это настолько тяжёлый труд - но, как оказывается, вполне карательный! Я стою по колено в ледяной воде ручья. Оттираю грязь с куч белья и скатертей камнями, убивая суставы и костяшки.
Дита продолжает рычать и раз за разом называет клушей.
Бенту надо сменить повязку…
- Пришли его ко мне, пожалуйста, - прошу Лузию. - Я не смогу прийти.
- Ладно.
То, что ожог здоровяка не гноится и не похож на третью степень - моя единственная радость! Перебинтовываю его заново, когда он приходит. В остальном дни печальные. Даже мои первые впечатления от новой жизни как-то меркнут. Я… в общем-то стараюсь работать. Не скажу, что прилежно. Идея рабского труда вызывает злую дрожь, и нужных навыков у меня нет. Но я стараюсь стиснуть зубы и хотя бы не привлекать нового внимания.
Нужно что-то придумать до того, как Игнасио выяснит, что я наврала ему.
И вообще…
Найти хоть одного достойного доверия человека в этом доме! Проявить себя, раз уж начала рисковать. Останавливаться поздно!
Но это не так-то просто.
Однажды вечером я заношу кипу высохшего белья в кладовку, раскладываю там… Когда в окно рядом стучат.
Открываю, выглядываю - и обалдеваю, глядя на человека перед собой.
Глава 7
Под окном стоит местный врач.
- Отвернись, - тут же машет он мне. - Делай вид, что занята своими делами.
Поправляет пенсне и шейный платок. Перекладывает книгу, которую держит под мышкой.
Ла-адно…
- У меня есть к тебе вопросы.
- Какие… сеньор? - Не то чтобы я так охотно повинуюсь, но мне интересно!
- Я осмотрел пострадавшего невольника, этого Бенту. Что бы ты с ним ни делала и как бы ни колдовала… должен признать, хотя бы повязку наложила прилично.
Это жутко неожиданно. Я даже замираю, ногти начинают бороздить ткань пододеяльников.
- Я умею.
- Приходи через полчаса в мой дом, - велит врач и уходит.
Долго пытаюсь переварить ситуацию!
Что ему нужно?!
Конечно, я решаю пойти. Нет, наверное, для красивой и бесправной девушки это безумство - намыливаться в дом к мужчине вечером. Но когда меня это останавливало?
Вызнаю у Лусии, где врач живёт, придумываю на всякий случай, что у меня болит…
Врача, сеньора Афонсу, поселили в отдельной пристройке. Насколько я узнала - он появился тут месяца три назад… У его дома - целый аптечный садик с каким-то травами, стены чистые и светлые.
- Проходи, проходи, - встречает меня мужчина.
Он сам выглядит ухоженным и богатым. Но в отличие от “ухоженных и богатых” Игнасио или Жулиану, на лице у него не застыла маска пренебрежения ко всему живому. Доктор приглаживает короткие усы и бородку, поправляет пенсне снова - с каким-то нервным видом.
- Сеньор Игнасио велел, чтобы мне выделили собственный дом, - провожает меня внутрь. - Понимает, что медицина - это искусство, а искусству нужны условия! И, конечно, раз уж я приехал лечить его, то не могу обделить вниманием и всех остальных на фазенде, будь то хоть уважаемый дон, хоть невольник.
- Здесь замечательно… сеньор, - решаю хоть раз побыть вежливой рабыней.
Но что-то предчувствие у меня нехорошее.
- Откуда у тебя познания в медицине? - прищуривается врач.
К этому вопросу я готовилась. Выдаю ему ту же легенду, что и Игнасио - даже без запинок.
- Ладно, Лаура… Вот что. Ко мне пришла одна из ваших женщин. У неё… а впрочем, нет! Ты сама должна всё увидеть и понять.
Из-за двери раздаётся тихий стон, от которого я перестаю разглядывать обстановку.
- Мне? Осмотреть её? Сейчас? - не до конца верю.
- Именно!
- Вы хотите, чтобы я предложила лечение?
- Это проверка, девочка. Я, конечно, уже знаю решение, но мне любопытно… А что сделаешь ты? Так ли ты невежественна, как говорят - или можно всё-таки закрыть глаза на твоё происхождение и рассмотреть в тебе… нечто ценное?
Что, правда?
Ноги уже шагают к двери. Особенно когда пациентка снова стонет-мычит за стеной! Но я усилием воли останавливаю себя.
- И что будет, если я эту проверку пройду?
- Настоящий врач должен помогать другим по зову сердца, дитя, а не спрашивая о награде.
Зараза!
Ладно, чёрт с ним, разберёмся. Распахнув дверь, захожу в комнату, которая оформлена под приёмный кабинет: там горят свечи и пахнет травами. На полках стоит куча книг, а на кушетке сидит женщина лет тридцати пяти.
При виде нас она мычит.
Я её не знаю. Не успела ещё узнать всех… только домашнюю прислугу. Зато проблему видно сразу: у неё открыт рот. Челюсть выдвинута, лицо кажется неестественно удлинённым. Слюни текут по бокам рта, и бедная пытается собрать их в платок, и так уже весь влажный.
Вывих челюсти, тут даже думать не надо!
Быстро сажусь рядом.
- Так. Всё хорошо, позволь мне тебя осмотреть, - обращаюсь к рабыне. Начинаю действовать почти на автомате: пальпирую суставные ямки на всякий случай, осторожно ощупываю челюсть, чтобы исключить перелом. Оцениваю состояние мышц и зубов.
- Посмотри внимательно, дитя, - вещает лекарь за спиной. - Неопытный доктор наверняка испугается, списав симптомы на столбняк или проклятье! Но тебе бояться нечего. Я уже понял, что делать. Если ты ошибёшься - остановлю и поправлю.
“Уже понял”?
- Ты падала? - спрашиваю несчастную рабыню. - Нет? Хорошо. Сеньор, где взять чистую ткань?
Обматываю пальцы и пересаживаю пациентку на стул, прислонив затылком к стене.
- Не двигайся, - успокаивающе сжимаю плечо.
Положить два пальца на нижние жевательные зубы. Обхватить остальными челюсть снаружи. Трёхфазное движение… Щелчок!
