Красивые карманные часы, которые доктор будто напоказ выложил даже при мне, тикают на столе.
- Сеньор Афонсу, - начинаю “просыпаться” я. - А сколько на фазенде человек?
- Не знаю точно. Ты живёшь тут дольше меня.
- Увы, меня не посвящают в такие детали.
- Хм. Я слышал, около двухсот вместе с невольниками, - лениво.
- Если вы не против, я бы хотела обойти всех.
Хочу посмотреть, в каких условиях вообще работают люди. Заранее боюсь того, что увижу! Но если уж я попала в новый мир, то пора начать составлять полную картину, а не сидеть в каморке и на кухне.
- Зачем? - с лёгким ужасом отодвигает газету мой горе-ментор.
- Например, спросить, у кого какие жалобы.
- Но это же… работа! В смысле, ненужная. Эти люди такого наговорят!
- Вы сказали, что настоящий врач должен помогать другим по зову сердца, - снова невинно улыбаюсь. - Да и разве нам не нужна практика? То есть специалисту вроде вас, конечно, не нужна, но вот мне стоить учиться новому.
Со стыдом признаю: мне даже неожиданно комфортно рядом с ним!
Он… по всем признакам шарлатан. Преступник, если не по законам этого времени, то по моральным меркам уж точно. Но, может, он не совсем безнадёжен?
- И разве плохо показать всем, как много у вас работы? Я постараюсь облегчить вашу задачу чем смогу. Просто боюсь, что иначе Дита решит, что меня стоит забрать обратно в дом.
Афонсу трёт лоб.
- Да, это правда. Ещё не решено, на сколько тебя будут отпускать. Может, через день, а может… Я собирался поговорить с доном Игнасио…
- О чём поговорить? - раздаётся от двери.
Раскрытой!
Игнасио стоит на пороге. Я успеваю развернуться к нему - и слегка вздрагиваю, чуть не расплёскивая кофе.
Да почему он всегда появляется в самый неподходящий момент?!
Глава 8
- Я хотел поговорить с вами о времени Лауры, - объясняется лекарь, пока Игнасио идёт на нас. Как каток… - На сколько вы отпустите девушку…
Взгляд сеньора ощупывает мои пальцы и чашку в них. Явно фиксирует: негодница, пьёт барский кофе вместо работы! Как он вообще доверил меня врачу? Я надеялась, что не узнаю!
- Чем вы заняты?
- Я… объясняю Лаурите, что раз у нас такой прекрасный день и вам не нужны мои услуги, мы могли бы принести пользу другим людям! Вам ведь не нужны мои услуги? Лечение идёт по плану, вы полны сил и уже чувствуете, как вам лучше?
Если честно, я сомневаюсь по виду Игнасио, что ему лучше. Трость при нём, он опирается на неё всё так же сильно. Укорачивать, конечно, ничего не стал.
- Всё нормально, - бросает он. - Мне лекарства не нужны, я зашёл посмотреть, как ваша помощница справляется. Кому вы собрались приносить пользу, Афонсу?
- Ну как же: вашим работникам: и наёмным, и невольникам…
- Работники сейчас заняты делом.
“В отличие от вас!” - стреляет его взгляд.
“И в отличие от тебя, пришедшего мучить рабыню!” - хочется ввернуть мне.
Афонсу тем временем заминается.
- Мы поедем к ним в поле, сеньор, - встаю я с места. И, так уж и быть, пытаюсь сгладить: - Если я правильно поняла вас, доктор.
- О, да. Именно так, Лаурита!
Игнасио ещё с полминуты постукивает тростью по полу, ничего не говоря.
- Ладно. Поедете со мной. Велю запрягать мулов.
И уходит, гордый и дерзкий!
Да за что же мне это вечное барское внимание, а?!
Не сразу даже вспоминаю снова об Афонсу. Тот начинает нервно собираться, велит тащить саквояж. Сейчас вкатит мне за своеволие?
- Иногда мне придётся присваивать твои мысли, которые я одобрил, - останавливается рядом лекарь. - Надеюсь, ты это понимаешь, дитя. Это для твоего блага, иначе их никто не выслушает!
Я даже немного застываю - хотя бы от того, что он признал проблему.
Хотя… конечно, то, что он присвоил мою идею в первый же час “ученичества” - красивый маркер. Чую, будет весело.
Повозки запрягают во дворе. Две - небольшие, компактные. В упряжи вместо лошадей… наверное, это и правда мулы, хотя они кажутся мне похожими на поджарых рыжих осликов.
Жулиану сидит в одной!
Останавливаюсь при виде него. Ругаюсь мысленно. И пока я это делаю, Игнасио залезает в другую повозку.
Так..!
- Сядь рядом со мной, - поворачивается сеньор и указывает на меня тростью.
Чуть не роняю саквояж, который Афонсу благородно “доверил” мне нести.
В повозку я забираюсь кое-как. Подножка почти на уровне бедра. Вокруг ног путается юбка! Игнасио мрачно подхватывает саквояж и ставит перед собой. Когда кучер трогает поводья и повозка качается, я застываю как окаменевшая, чтобы не врезаться в… в него!
Кошусь на злого соседа.
Этот мужчина..!
Он, в общем-то, уже нарушил мои границы десятком разных способов. И всё равно. Это какая-то ненормальная ситуация. Конюх смотрит на меня во все глаза, когда мы отъезжаем. Врач и Жулиану смотрят сзади - я чувствую затылком!
То, что мы долго молчим, ненормально тоже.
- Ты очень упрямая, - наконец, нарушает молчание Игнасио. - Всё же добилась своего.
- Это отчасти правда, - пожимаю плечами.
- Что ты пообещала Афонсу?
- Хорошую службу, сеньор.
- Ему пятьдесят два, - даже не слушает меня шовинист! - Тебе не кажется, что он для тебя староват?
И так мне внезапно надоедают его вечные инсинуации, что даже напряжение спадает!
Я стреляю в него взглядом. Веду плечом - и отвечаю тоном, который лет тридцать не пробовала с мужчинами:
- Мне нравятся мужчины в возрасте, сеньор Игнасио. Поняла недавно.
Воздух между нами словно густеет. Деревянный кузов вздрагивает, качая нас друг на друга.
- Может, ты надеешься, что Афонсу не покусится на тебя? - его пальцы ловят моё плечо, смягчая удар. Отпускают, к счастью!
- Или я решила, что раз вы отдадите меня Жулиану, мне уже всё равно.
Глаза сеньора кажутся зловеще-зелёными в ярком свете.
- Я пригрозил отдать тебя, если ты врала.
Ох…
- Тогда я… продолжу смиренно ждать результатов вашей проверки.
- Это по-своему даже смешно, - фыркает Игнасио. - Скольким мужчинам способна вскружить голову красивая рабыня?
- Не знаю, что вы имеете в виду под “вскружить”. И хотели бы вы так же “кружить” головы женщинам. Можно вопрос, сеньор? Зачем вы позвали меня к себе в повозку?
- Не хочу ехать с Жулиану, - прищуривается он.
Мне где-то глубоко внутри начинает казаться, что он издевается!
У него и правда нездоровый интерес к Лауре? Ведь… есть же что-то. Тяжёлое и плотное, как красная пыль дороги. Горячее, как солнце над нами.
Его рука перекладывает трость, ослабляет ворот. Пальцы, длинные и мозолистые, с сеткой мелких шрамов, застывают у аристократичной шеи. Мне кажется, я чувствую его дыхание. Мне кажется, воздух между нами накалился так, что дрожит.
Отворачиваюсь. Заставляю себя примагнитить взгляд к саквояжу! Только и правда дать ему какие-то лишние намёки не хватало. Мне, наверное, макушку напекло… Но если честно, что-то странное ворочается внутри.
Это солнце, изумрудная зелень, скрип старинной повозки - всё заставляет почувствовать себя… девочкой. Будто мне не пятьдесят пять, а на самом деле двадцать. И образ красивого мужчины неожиданно идеально ложится на общую романтику вокруг.
Надо вспомнить, что я совсем не романтик!
- Вы же не сомневаетесь в собственном враче? - пытаюсь вернуть деловой тон.
- Что за вопрос?
- Сеньор Афонсу наверняка объяснил, что взял меня за дело. Если вы верите ему - значит, я пригодна. А если не доверяете… что ж, хотя бы не стоит ругать меня за помощь Бенту.
- Я доверяю ему как врачу, а не как мужчине.
Но ты ведь сказал, что это почти одно и то же!
Усмехаюсь.
- Тогда можно я тоже задам личный вопрос, сеньор?
- Ты начала уточнять? Невероятно. Задавай, удиви меня.
